Глава 106. Да когда это уже закончится (1)

Даже после обеда сотрудники «Канъю Моторс» не расходились от телевизора. Более того, офис на втором этаже заперли изнутри и временно перестали принимать посетителей.

—Ли Санмин, верно ли, что молодой азиат, прибывший вместе с французским послом, оказался корейским старшеклассником?

—Да. Установлено, что сопровождавший посла утром молодой человек — Кан Чан, ученик выпускного класса старшей школы Шинмук. По нашим данным, это исключительно способный школьник: всего два дня назад его пригласили во французский государственный университет с полной стипендией. Послушаем директора школы Шинмук.

Картинка сменилась. Директор появился в кадре и с интонацией человека, читающего заранее подготовленный текст, заговорил о «примере для других учеников» и «успехе школьной программы развития талантов».

Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук смотрели на экран со смешанными чувствами.

После первого появления сына в трансляции телефон начал звонить почти без остановки. К обеду дошло до того, что звонили люди, которых они уже не могли вспомнить. Затем в офис потянулись посетители, и в конце концов дверь пришлось запереть.

А теперь ещё и интервью директора.

—Предполагается, что Кан Дэ Гён, отец ученика Кан Чана и руководитель компании «Канъю Моторс», познакомил сына с французским послом в период переговоров о получении дистрибьюторских прав на автомобили «Гонт». Поскольку Республика Корея пока не представлена отдельным делегатом в руководящих органах Евразийской железной дороги, появление столь перспективного молодого человека можно рассматривать как важный кадровый ресурс для будущего международного присутствия страны.

Журналист ещё не закончил фразу, а телефоны в «Канъю Моторс» снова зазвонили все одновременно.

—В старшей школе Шинмук принято решение до завтра заменить обычные занятия просмотром трансляции мероприятий Евразийской железной дороги. Министерство образования отдельно разъяснило, что подобный формат может вводиться по усмотрению директора школы. С вами был Ли Санмин.

Началась реклама.

Недавно принятая сотрудница осторожно подошла к Ю Хе Сук.

—Госпожа председатель, принести вам кофе?

—Спасибо.

—Что вы, не за что. Господин директор, вам тоже?

—Да, пожалуйста.

—Сейчас.

Она отошла, а вокруг по-прежнему царил хаос: сотрудники отдела продаж висели на всех телефонных линиях, кто-то снаружи настойчиво стучал в закрытую дверь.

—Тебе, наверное, сегодня лучше не ехать в фонд, — сказал Кан Дэ Гён жене.

—Да. Побуду здесь, а потом тихо поедем домой.

—Так и сделаем.

К ним подошёл исполнительный директор.

—Господин Кан. Только за сегодня более тысячи клиентов выразили готовность заказать «Шиф». Если темп сохранится, к вечеру будет ещё как минимум пятьсот машин сверх текущей очереди.

—Не принимайте новые заказы, если мы не можем выполнить их в срок. Это нечестно по отношению к покупателям.

—Мы уже остановили оформление. Но люди требуют хотя бы поставить их в лист ожидания, а запретить им это трудно.

Исполнительный директор отошёл с озабоченным лицом.

Кан Дэ Гён тихо вздохнул.

Так продавать машины ему не хотелось.

Будто торгуешь не автомобилями, а собственным сыном.

Большой конференц-зал был устроен вокруг четырёх огромных экранов, обращённых в разные стороны. Рабочие места располагались двумя концентрическими рядами. Второй ряд поднимался примерно на полметра выше первого, так что каждый участник мог видеть выступающего либо непосредственно, либо на ближайшем экране.

На каждом столе находились микрофон и гарнитура. Рядом встроили сканер: положи документ — изображение сразу выводится на центральные мониторы.

Но никто не раскладывал никаких бумаг.

В первом ряду сидели Людвиг, Вант и ещё один старый знакомый Ланока. Сам Ланок находился во втором. По обе стороны от него разместились двое, которых Кан Чан уже видел в Лориаме.

Кан Чан и Луи стояли за своим руководителем так же, как сотрудники остальных служб охраняли своих начальников. Получалась довольно странная картина: за столами вроде бы обсуждали устройство международной организации, но каждый участник сидел между двумя вооружёнными людьми.

—Василий, — представился русский.

Он сцепил пальцы, положил руки на стол и подался к микрофону.

Металлический оттенок в голосе удивительно подходил его взгляду.

—Председатель учредительного комитета и первый председатель операционного совета уже определены. Предлагаю теперь утвердить структуру. Нужны заместитель председателя и члены операционного совета. Начать стоит с численности совета.

Едва он закончил, поднялась рука примерно посередине между ним и Ланоком.

—Василий.

Говорил полный мужчина.

—Разве заместителя и членов совета не стоит выбирать прежде всего из стран, которые, подобно Румынии, не получают прямого железнодорожного соединения?

Василий посмотрел так, будто его публично оскорбили.

Что этот придурок творит?

—Румыния и Украина будут использовать соединительные линии бывшего советского железнодорожного пространства. Человеку вашего уровня положено понимать обстановку. Не стоит устраивать дешёвые споры, если не хотите однажды обнаружить, что Европа осталась без российского газа.

Это была совершенно откровенная угроза.

В зале сразу стало холоднее.

Кан Чан посмотрел на Василия с единственной мыслью: какого хрена ты вытворяешь? И тут встретился взглядом с оперативником, сидевшим слева от русского.

Кан Чан коротко усмехнулся.

Василий заметил и резко повернул к нему голову.

Ну смотрит он остро. Глаза от этого ни у кого не вывалятся.

Кан Чан не отвёл взгляд.

—Похоже, вы впервые на таком заседании и не понимаете правил, — произнёс Василий уже в микрофон. — Один раз объясню. В дальнейшем не смотрите на меня подобным образом. Особенно пока я выступаю.

Теперь, кроме Ланока, на Кан Чана смотрели вообще все.

Если бы он умел склонять голову из-за таких замечаний, давно бы уже сделал в Иностранном легионе большую карьеру.

—Я не ваш оперативник, Василий. Поэтому не указывайте мне, куда смотреть и как себя вести.

Представитель Румынии переводил глаза с одного на другого.

Василий фыркнул; микрофон отлично передал этот звук по всему залу.

—Ланок. Ты намеренно привёл человека, чтобы устраивать здесь драки?

И всё-таки первым взгляд отвёл именно Василий.

—Кан Чан — мой друг, — спокойно сказал Ланок. — И я не имею права приказывать ему. Точно так же я не командую Людвигом, Вантом и любым другим человеком за этим столом.

—Невероятно.

Василий откинулся на спинку кресла и повернулся к своему сотруднику.

—Раз уж председатель учредительного комитета занимает такую позицию, нам остаётся только уступить.

Он ещё раз мельком посмотрел на Кан Чана.

—Россия сделает шаг назад.

У оперативника рядом едва дёрнулась щека — видимо, стиснул зубы.

Он всё ещё смотрел прямо на Кан Чана. В глазах было видно, чего ему стоит удерживать самолюбие под контролем.

—Ланок, — продолжил Василий. — Раз уж мы перешли к рабочему обсуждению, предлагаю вывести из зала охрану и поговорить только руководителям. Кан Чан формально оперативником не является, но и членом нашего органа пока тоже не стал. Я бы попросил, чтобы он также вышел. Передашь ему эту просьбу?

Французский Кан Чан понимал без всякого перевода.

Он покосился на Ланока. У того на лице впервые появилось по-настоящему сложное выражение.

—Я подожду снаружи, — сам сказал Кан Чан.

—Спасибо.

Они обменялись похожими улыбками.

Кан Чан встал. Двое русских оперативников уже направлялись к выходу.

—Покурим, месье Кан? — Луи кивнул в сторону выхода.

От такого Кан Чан отказываться не собирался.

Во временной курительной зоне небольшими группами уже стояли сотрудники других служб. Двое русских держались поодаль и время от времени косились в их сторону.

Кан Чан прикурил и глубоко затянулся.

—Совещание заканчивается в пять?

—По плану да. После этого посол отправится на официальный президентский ужин.

—А остальные?

—Для них в том же помещении, где был дневной обед, устроят приём от имени директора Национальной разведывательной службы Кореи.

Кан Чан выпустил длинную струю дыма. На секунду захотелось спросить Луи, кто на самом деле Ланок и почему с ним так разговаривают даже такие люди, как Василий.

Но он промолчал.

—Кажется, кофе раздают.

Луи посмотрел в сторону, где сотрудники в форме разворачивали столы и наливали напитки.

—Принести?

—Давай.

Луи сходил и вернулся со средним бумажным стаканом.

Он был безупречно почтителен — и всё же Кан Чан ясно чувствовал: этот человек никогда не переступит определённую внутреннюю границу.

—Большинство руководителей разведслужб уедет уже сегодня ночью, — сказал Луи.

—Но программа расписана до завтра.

—Дополнительный день оставляют по традиции. Реальные решения принимаются именно на сегодняшнем закрытом заседании. После ужина у корейского директора почти все разъедутся.

—Жить так, наверное, чертовски утомительно.

Луи изобразил неловкую улыбку.

Кан Чан неожиданно вспомнил, что рассказывала Мишель.

—А у тебя с Анн как?

Луи чуть не подавился кофе.

Он резко отнял стакан от губ и уставился на Кан Чана.

—Откуда вы знаете? Посол тоже знает?

—По-моему, нет.

Кан Чан засмеялся.

Тоже мне, тайная любовь к третьей дочери деревенского старосты.

По лицу Луи было ясно, что развивать тему он не хочет. Кан Чан сделал глоток кофе и оставил его в покое.

Через стеклянную дверь показался Ким Хён Джон. Он вышел из коридора у конференц-зала и быстро огляделся.

—Начальник! — Кан Чан поднял руку.

Ким Хён Джон сразу направился к нему.

—Не смог вызвать вас по радио, поэтому пришёл сам.

—Мы перевели связь на отдельную частоту. После заседания я всё равно возвращаюсь в общую сеть, поэтому не стал дёргать настройки. Что случилось?

—Нам нужно поговорить наедине.

По выражению его лица Кан Чан понял, что дело серьёзное. Он извинился перед Луи, и они отошли к мраморной клумбе.

—Пока признаков проноса взрывчатки нет, — сразу начал Ким Хён Джон. — Но мне не нравится сам объект. Это гостиничный комплекс, слишком много неконтролируемых переменных. Прямо этажом выше живёт группа китайских туристов.

Кан Чан слушал молча.

—Если переведёте радиостанцию на второй канал, попадёте в общую сеть со мной, господином Соком и всей группой охраны. Мы настроили её заранее. Кодовое имя по предложению господина Сока для всех одно — Бог Блэкфилда.

—Понял. Но вы явно пришли не только ради канала. Что вас тревожит?

—Ваше имя слишком широко разошлось по телевидению. Поскольку у Кореи пока нет отдельного представителя среди руководителей, общество, похоже, особенно зацепилось за ваше присутствие.

Кан Чан поморщился.

—И ещё. Международное здание и Международную гостиницу строила компания «Соджон Констракшн». Это мне тоже не нравится.

—Этот комплекс построил «Соджон»?

—Да. Сейчас эксплуатацией занимается гостиничная группа «Лутус».

После Монголии Ким Хён Джон явно предпочитал сообщать Кан Чану даже те детали, которые обычно счёл бы второстепенными. Иначе, пожалуй, он и Сок Кан Хо так легко не оказался бы внутри охранного контура.

—Начальник, а почему на закрытом совещании нет представителя нашей разведки?

Этот вопрос возник у Кан Чана ещё во время слов Ланока.

—Потому что Корея не участвовала в исходной учредительной схеме. Сегодня комитет официально создадут, и уже со следующего заседания мы займём там собственное место на равных.

—Вы останетесь здесь до конца?

—Да. А вы?

—Тоже. Раз уж пообещал Ланоку, бросать его посредине дела не буду.

—Хорошо. И ещё: руководитель президентской охраны знает о монгольской операции. Если вам что-нибудь понадобится, говорите прямо. Он поймёт, почему вы это требуете.

—Ясно.

Ким Хён Джон поспешил обратно.

Кан Чан вернулся к Луи.

Никакой стрельбы вокруг. Никаких подозрительных сумок. Он просто стоит в костюме у международного комплекса и пьёт кофе.

И именно поэтому напряжение незаметно спадало.

—Сигарету?

Луи принял протянутую пачку. Они закурили вместе.

Вот уж дерьмовая работа — охрана.

Нужно часами жить в совершенно обычной обстановке и при этом не позволять вниманию ослабнуть ни на минуту.

Кан Чан покачал головой и прислонился к мраморному бортику клумбы.

—месье Кан, а что вы думаете об Анн? — неожиданно серьёзно спросил Луи.

—Луи. У меня уже есть женщина, которая мне дорога. А Анн, как мне кажется, после той истории только начала выпускать наружу боль, которую слишком долго держала в себе. В тот момент ей был нужен кто-то, на кого можно опереться. Я оказался рядом. Вот и всё.

Кан Чан допил остывший кофе и поставил стакан рядом.

—Если предложат снова ехать в Монголию или продолжать вот это — я лучше ещё раз поеду в Монголию. Такую работу я не вывожу.

Луи стиснул зубы, явно пытаясь не рассмеяться.

—Со мной можешь не держать лицо. При посоле, может, смех и считается неуместным, а мне всё равно.

Луи наконец неловко улыбнулся и сел рядом на мраморный край.

Ну и ноги у этого ублюдка. Бесконечные.

Ян Джин У сидел во второй приёмной напротив мужчины.

—Подготовка закончена. После нашего ухода всё оформят как самоубийство: младшая сестра якобы не пережила смерть старшей и повесилась.

—Там ещё старуха есть, верно?

—Мать. Почечная недостаточность, проходит гемодиализ. После смерти старшей дочери, которая оплачивала лечение, семья оказалась в тяжёлом финансовом положении.

—Никого не должно остаться.

—Понял.

—Иди.

Мужчина поднялся, поклонился и ушёл. Ян Джин У тоже встал и направился в соседнее помещение.

Первая приёмная.

Там его ждал Квак До Ён, помощник депутата Хо Сан Су. Крупный мужчина поднялся навстречу.

—Садись. Как дела?

—Всё готово.

Ян Джин У неторопливо осмотрел просторную комнату и подался вперёд.

—Только не выйдет так, что мы всё сварили, а съест кто-то другой?

—Министра финансов, можно сказать, вырастили лично председатель, депутат и вы, господин Ян.

—Кто знает, что у человека внутри.

—Волноваться не о чем. Вчера председатель отдельно пригласил его на ужин.

Заметив выражение Ян Джин У, Квак До Ён поспешил добавить:

—Никаких посторонних тем они не обсуждали.

—Хм. Осторожность и ещё раз осторожность. Посмотри на Чо Иль Гвона. После объявления по Евразийской железной дороге достаточно взглянуть на его положение, чтобы понять, где оказались мы. Нынешняя власть делает вещи, которых от неё никто не ожидал. Корея вдруг решила вырваться из-под влияния Китая и Америки? Вот потому людям без положения и нельзя давать слишком много свободы. Даже в школе существует иерархия.

Ян Джин У цокнул языком и снова наклонился к помощнику.

—Председатель и депутат где?

—Председатель в центральном клубе, депутат в личном офисе.

—За границу никто не уехал?

—Нет. Из Китая, наоборот, приехала туристическая группа. Зачем им самим сейчас уезжать?

Ян Джин У рассмеялся короткими, рублеными звуками.

Потом внимательно посмотрел на Квак До Ёна.

—Я видел председателя и депутата ещё молодыми. Но даже у них не было такой хватки, как у тебя. Интересно, до какой высоты ты в итоге доберёшься.

—Я лишь выполняю поручения.

—Вот именно. Правильный настрой. Уровень человека определяется тем, чем он располагает и как этим пользуется. Скоро для нашего помощника Квака откроется мир, где можно будет наконец расправить крылья. Ты ведь понимаешь? И связи с китайцами не теряй ни при каких обстоятельствах.

—Запомню, господин председатель.

Квак До Ён поклонился.

Заседание закончилось ровно в половине шестого.

Кан Чан провёл снаружи больше двух часов. За это время Ким Хён Джон приходил ещё дважды, а остальное время пришлось убивать разговорами с Луи.

Он успел понять две вещи.

Первое: телохранителем не станет даже под угрозой смерти.

Второе: Чхве Джон Иль, профессионально занимающийся такой работой, живёт в настоящем аду.

—Кан Чан. Спасибо, что ждали. Друзья хотели бы попрощаться с вами, — Ланок вышел из зала в явно хорошем настроении.

Людвиг и ещё четверо подошли почти сразу. Каждый обнял Кан Чана, щедро сопроводив приветствие громкими европейскими поцелуями.

—Давайте встречаться чаще. И обязательно приезжайте к нам, когда будет возможность.

—Как-нибудь выберусь. До следующей встречи.

Минут через пять они разошлись. В стороне уже ждал сотрудник, явно из Национальной разведывательной службы.

—Удачи.

У Кан Чана появилось чувство, будто один большой экзамен он наконец сдал.

Ланок, Кан Чан и Луи двинулись за корейским оперативником к Международной гостинице.

—Заместителем председателя станет Василий, — сообщил Ланок по дороге. — Операционный совет будет состоять из четырёх человек; среди них Людвиг и Вант. Результатом я доволен.

Поскольку Кан Чан не особенно понимал, за какие рычаги они там два часа торговались, восторга новость не вызвала.

Он уже прикидывал, насколько мучительным окажется вечерний ужин, когда сотрудник у входа остановил Луи.

—В официальный зал проходят только господин посол и господин Кан Чан.

Если честно, сам Кан Чан тоже предпочёл бы остаться снаружи.

От постоянного мелькания в телевизоре никакой пользы. А если начнётся теракт, за протокольным столом даже резко подняться будет неудобно.

—Я тоже, пожалуй, подожду здесь.

—Президент пригласил вас лично. Если нет особых обстоятельств, просим всё же присутствовать.

После такой формулировки отказаться было уже неловко.

—Небольшая проверка, пожалуйста.

Сотрудник поднял ручной металлодетектор, но сопровождавший их оперативник остановил его.

—Эти двое внесены в перечень лиц без досмотра.

Работник удивлённо сверился с компьютером и тут же извинился.

—Проходите, господин посол.

Ланок тоже явно не понял, что произошло. Они переглянулись и вошли.

—Сюда, пожалуйста.

Внутренний распорядитель проводил Кан Чана к столу впереди, почти в центре.

По периметру стояли телевизионные камеры. Перед гостями возвышалась трибуна для речи.

Прежде чем сесть, Кан Чан коротко поприветствовал остальных за столом. Здесь взгляды были уже не хищные, как на закрытом совещании, а скорее строгие и официальные. Гостей встретили вежливо.

Белая скатерть, несколько видов бокалов, тарелки, приборы — всё было разложено с почти хирургической точностью.

Ланок наклонился к Кан Чану и прошептал:

—Даже я плохо перевариваю пищу на подобных ужинах. Но нас снимают, поэтому лучше хотя бы немного расслабить лицо.

—Вот поэтому я и не хотел входить.

Ланок повернул ухо, выслушал ответ и снова наклонился.

—Ещё немного — и этот безнадёжно скучный ужин стал бы к тому же одиноким.

Кан Чан рассмеялся. Ланок ответил своей привычной гладкой улыбкой.

—Кажется, французский посол и наш старшеклассник Кан Чан только что обменялись какой-то шуткой. К сожалению, содержание разговора нам неизвестно.

Камера крупно показала, как оба говорят вполголоса и улыбаются.

—Президент пока не вошёл в зал. Между тем атмосфера на торжественном ужине, посвящённом учреждению Евразийской железной дороги, остаётся одновременно праздничной и возбуждённой.

В «Канъю Моторс» как раз собирались закрывать нижний выставочный зал, но телефоны всё ещё не умолкали.

—Господин директор сейчас на выездной встрече. Если оставите сообщение, мы обязательно передадим. Да. Конечно. Да, понял.

Сотрудники один за другим завершали звонки людей, требовавших Кан Дэ Гёна лично.

—Милый, с нашим сыном всё будет нормально? — тревожно спросила Ю Хе Сук.

—Сейчас просто всё слишком внезапно. Через несколько дней интерес схлынет, все переключатся на другое. Не переживай.

За полдня Ю Хе Сук словно даже похудела в лице. Кан Дэ Гён погладил её по спине. Чем больше телеканалы наперебой рассказывали о Кан Чане и чем чаще звонили незнакомые люди, тем сильнее она тревожилась.

—Но почему у него в ухе эта штука?

—Что?

Камера уже снова показывала весь банкетный зал.

—Ты не видел? Серый наушник.

—Наверное, нужен для мероприятия.

Кан Дэ Гён решил пока не развивать тему.

—Президент входит в зал.

По объявлению ведущего все поднялись и встретили Мун Джэ Хёна с супругой аплодисментами.

Президент шёл, приветственно махая рукой. Двое телохранителей остались по обе стороны от входа.

Когда Мун Джэ Хён занял место у трибуны, гости сели.

—От имени Республики Корея сердечно приветствую всех, кто прибыл ради создания Евразийской железной дороги.

Началась приветственная речь.

Ланок надел висевшую сбоку от кресла переводческую гарнитуру. Кан Чан постарался придать лицу максимально спокойное выражение и слушал.

Во всяком случае, это было легче, чем сидеть на школьном уроке и не понимать половину объяснений.

Примерно через двадцать минут речь закончилась. Президент подошёл к первому ряду и предложил тост.

Бокалы поднялись.

Снова аплодисменты.

Начали подавать корейские блюда.

Вот поест — и сегодняшний день наконец закончится.