Глава 164. Времени почти нет (1)

—Господин Ким, как вы думаете, зачем Хо Ха Су понадобилось со мной встречаться?

Ким Хён Джон смотрел в стол и медленно качал головой.

—Понятия не имею. Вряд ли он собирается просто по-детски продемонстрировать власть. И ради одного требования сходить в посольство с извинениями лично встречаться тоже незачем.

—Тогда поедем.

—Что?

—Встретимся. Если причин для разговора вроде бы нет, а он всё равно так настаивает, значит, что-то от меня ему нужно. Но поставьте условие: решение по отставке премьера откладывают до понедельника.

По лицу Ким Хён Джона было видно, что он считает требование почти невыполнимым.

—Позвоните. Откажутся — и ладно.

—Хорошо.

Он тут же набрал номер и коротко изложил условия.

—Требование Кан Чана одно: заявление премьер-министра об отставке не рассматривается до понедельника. Да. Буду ждать ответа.

Завершив разговор, Ким Хён Джон повернулся к нему.

—Передал. Они уточнят и перезвонят. И ещё, Кан Чан...

По выражению лица было ясно: сейчас последует просьба, которую ему самому трудно произнести.

—Поверьте директору.

Эту тему они уже закрыли. По крайней мере, Кан Чан так считал.

Но Ким Хён Джон снова пытался убедить его действовать вместе с Хван Ги Хёном.

—Президент никогда не одобрит незаконный способ, даже если цель правильная. Но чтобы бороться с человеком вроде Хо Ха Су — с представителем всей старой верхушки, — нам нужна отдельная структура. Такая, как специальные подразделения французской разведки. Я готов её возглавить.

В его глазах не было ни карьерного расчёта, ни позы. Только упрямая убеждённость.

—Северокорейская провокация и российское заявление дадут нам выходные. А если другого выхода не останется, я сам убью Хо Ха Су.

—Ты что несёшь? — резко одёрнул его Ким Тэ Джин.

Ким Хён Джон даже не повернул головы.

—Но мне нужен хотя бы приказ директора. Евразийскую специальную группу можно вывести в более самостоятельный формат. А с отчётностью потом я разберусь.

Телефон снова запищал.

Ким Хён Джон поднял трубку.

—Да. Да, этого достаточно. В пять часов будем в конспиративном доме в Ханнамдоне.

Разговор закончился почти сразу.

Теперь уже можно было догадаться и о месте, выбранном Хо Ха Су.

—Он согласился встретиться с вами, хотя ради этого отставку премьера откладывают до понедельника. Честно говоря, я думал, он откажется.

Они только что выиграли два дня и две ночи.

Но у победы была неприятная обратная сторона: если Хо Ха Су так легко отдал им целые выходные, значит, для него эта отсрочка почти ничего не стоит.

Ким Хён Джон не отступал:

—Теперь тем более нужно работать вместе с директором. Ради Евразийской железной дороги я уже писал заявление об уходе из разведки, потом был в Монголии. Если для того, чтобы эта страна наконец встала на ноги, мне придётся самому стать убийцей, я готов.

От такого взгляда, пожалуй, отказать не смог бы никто.

Ким Тэ Джин молчал, стиснув зубы. Сок Кан Хо тоже смотрел на Ким Хён Джона уже без обычной насмешки.

Кан Чан принял решение.

—Хорошо. Тогда создание новой структуры и согласование с разведслужбой берёте на себя вы. Директор Ким, а вы убедите Чон Дэ Гыка добиться приказа, чтобы генерал Чхве Сон Гон мог действовать.

Ким Тэ Джин тяжело выдохнул.

—В тебе я не сомневаюсь. Но если такая организация однажды начнёт работать в чьих-то личных интересах, страна попадёт в воронку, из которой уже не выберется. Ты уверен, что держишь это в голове?

Кан Чан улыбнулся. Ким Тэ Джин тут же поморщился, будто извиняясь за сам вопрос.

—Ладно. Теперь давайте поедим.

Сок Кан Хо оживился:

—Вот за это спасибо. У меня завтрак был один смех, а первым говорить про еду как-то неудобно. Тут же можно заказать прямо в номер?

Он нашёл возле телефона небольшое меню.

Заказали пибимпап.

После обеда выпили кофе и снова прошлись по ситуации с самого начала, уже без спешки.

—Этот номер до завтра за нами останется? — спросил Ким Тэ Джин.

—Да. После встречи с Хо Ха Су вернёмся сюда?

—Посмотрим по обстановке. Просто место удобное: можно собраться поздно и не светиться.

Время уже подходило.

Ким Тэ Джин уехал к Чон Дэ Гыку. Кан Чан вместе с Ким Хён Джоном сел в машину Сок Кан Хо.

От гостиницы на Намсане до конспиративного дома было минут десять.

У входа их встретили сотрудники службы.

—Господин Сок, пройдёмте со мной сюда.

Ким Хён Джон увёл Сок Кан Хо в левое крыло здания — похоже, там была комната ожидания.

—Пожалуйста, ожидайте здесь.

Другой сотрудник почтительно проводил Кан Чана в гостиную и вышел.

Именно здесь после французской операции они когда-то завтракали.

Забавно: помещение то же самое, но стоило смениться человеку, которого ждёшь, и вся атмосфера стала другой.

Женщина с кухни принесла чай.

«Интересно, она тоже сотрудник?»

Двигалась она слишком собранно для обычной домработницы.

То ли хорошего повара специально обучили и приняли на службу, то ли среди сотрудников нашли женщину, которая отлично готовит.

Кан Чан как раз размышлял над этой ерундой, когда снаружи послышалась суета.

Входная дверь открылась.

Первым вошёл сотрудник охраны, а следом появился высокий мужчина с отчётливо видимой лысиной.

Хо Ха Су.

Кан Чан поднялся.

Председатель оказался выше, чем он представлял. Волосы с левой стороны были отращены и зачёсаны через макушку, прикрывая голую кожу. Лицо блестело. Кончик носа был острым, глаза — неожиданно маленькими.

—Студент Кан Чан?

Хо Ха Су протянул руку.

—Много о вас слышал. Садитесь.

Он держался так, будто вошёл не в государственный конспиративный дом, а в собственную гостиную.

Они сели. С кухни снова принесли чай.

—Оставьте нас, пожалуйста.

По его просьбе сотрудник и женщина исчезли: один у входа, другая на кухне.

Хо Ха Су смерил Кан Чана взглядом.

—Говорили, вы страшный молодой человек, а на вид вполне приличный. Пейте чай.

Сморщенной рукой, покрытой возрастными пятнами, он указал на чашку.

«Ну и что тебе от меня надо?»

Кан Чан решил не торопить его и молча сделал глоток.

—У меня мало времени.

Хо Ха Су поднял левую руку и посмотрел на часы.

—Я знаю, что именно вы добились соединения Евразийской железной дороги и что у вас близкие отношения с французским послом. Пусть мы смотрим на будущее по-разному, но, думаю, оба хотим процветания страны. Поэтому и попросил о встрече.

Он поднял глаза, словно ожидал согласия, затем заговорил с ноткой почти отеческого разочарования:

—Нельзя поддаваться на дешёвые уговоры и губить большое дело. Сейчас вокруг вас наверняка полно людей, которые хлопают по плечу, хвалят и предлагают «послужить стране». А копнёшь глубже — каждый просто хочет сам дорваться до власти.

—Что именно вы хотите мне предложить?

Хо Ха Су недовольно поджал губы.

—Не стоит вести себя так, будто одной Евразийской железной дорогой вы уже завоевали мир. Опыт не приобретают за день. Я позвал вас потому, что считаю талантливым человеком и хочу дать вам возможность не растратить этот талант зря.

Кан Чан едва заметно наклонил голову.

Хо Ха Су сразу перешёл к сути:

—Япония строит подводный тоннель. Мы намерены связать его с Евразийской железной дорогой. Я хочу, чтобы вы организовали встречу с председателем учредительного комитета.

Кан Чан несколько секунд просто смотрел на него.

«Старик совсем ебанулся?»

Услышать такое предложение в конспиративном доме собственной разведслужбы он точно не ожидал.

—Мы — страна, которая не выживет без защиты Китая и помощи Японии, — продолжил Хо Ха Су. — Если соединить железную дорогу с Японией, мы получим доступ к её передовым технологиям. Через сто, двести лет это принесёт стране куда больше пользы. Вам сейчас не хватает одного — умения смотреть далеко вперёд.

Кан Чан с трудом удержал усмешку.

—Если кого-то бьют, значит, причина есть. Может, он сам напросился. Может, просто оказался слабее. Но причина всегда находится. Если бы Япония когда-то не управляла нами, мы до сих пор ходили бы в чёрных юбках и белых кофтах, вытирая сопли рукавом.

Кан Чан посмотрел ему прямо в глаза.

Самое поразительное — Хо Ха Су говорил всерьёз.

Не позёрство. Не провокация.

Он действительно в это верил.

«Вот же больной ублюдок».

—Евразийская железная дорога для нас сейчас как подкова на свиной ноге. Если всё равно однажды Китай или Япония её отнимут, куда разумнее заранее сделать их партнёрами.

Кан Чан тихо выдохнул.

Хо Ха Су, похоже, принял это за признак колебаний.

—После смены ключевых фигур в правительстве мы собираемся приватизировать аэропорты, дороги и железнодорожную инфраструктуру. Если вы поддержите меня, я лично обеспечу вам долю в управлении аэропортом Инчхона и подводным тоннелем. Этого хватит, чтобы вы, ваши родители, ваши будущие дети и их потомки жили без нужды поколениями.

Кан Чан всё-таки рассмеялся.

Хо Ха Су это явно не понравилось.

—Господин председатель, а почему не сделать наоборот? Использовать Евразийскую железную дорогу и на её основе разговаривать с Китаем и Японией на равных?

Он спросил почти из любопытства. Настолько дико звучало всё услышанное, что Кан Чан действительно хотел понять, как этот человек мыслит.

—Нельзя превращать страну в арену противостояния между собственными гражданами. Иначе Корея расколется на две, а то и три части.

«Противостояния?»

Кан Чан не сразу понял, о чём речь.

—Нынешний президент удерживает власть самым мерзким способом: сознательно раскалывает общество и нацию. Ещё до Евразийской железной дороги он начал прикрываться разговорами о потомках прояпонских коллаборационистов, присваивать заслуги людей, которые всю жизнь работали на страну, а теперь ещё и хочет отнять у них собственность.

—А разве нормально, когда потомки людей, продавших страну, живут как хозяева жизни?

Маленькие глаза Хо Ха Су стали жёсткими.

—Не позволяйте забивать себе голову такими лозунгами. В те времена кто вообще не сотрудничал с Японией? И что потом? Перебили бы всех — кто поддерживал бы порядок, кто поднимал экономику?

На мгновение в его глазах сверкнул настоящий гнев.

Он кашлянул, провёл рукой по волосам и продолжил уже тише:

—Не верьте тем, кто кричит, будто действует «ради страны». Вы много знаете людей, которые говорили так и хорошо кончили? Мы ведь не остались колонией. Освободились. Причём благодаря американским атомным бомбам, а не потому, что эти крикуны чего-то сами добились. Но послушать их — так они чуть ли не лично независимость принесли.

Хо Ха Су поднялся.

—Это ваш последний шанс. Если вы не пойдёте со мной, Корея откажется от Евразийской железной дороги.

Кан Чан усмехнулся.

У Хо Ха Су дрогнул угол глаза.

Кан Чан тоже встал.

—Спасибо.

Председатель нахмурился, не понимая.

—Теперь я точно знаю, что делать.

Маленькие глаза впились в него.

«Ты сдохнешь».

Вот что Кан Чан решил окончательно.

Хо Ха Су резко развернулся и вышел из гостиной.

Будь здесь другое место и другое время, Кан Чан догнал бы его и свернул шею прямо в коридоре.

Через несколько минут он тоже вышел.

В гостиницу вернулись быстро.

Кан Чан пересказал разговор целиком. Сок Кан Хо успел несколько раз вставить: «Продажная мразь, блядь», прежде чем история закончилась.

—Что с заявлением премьера? — спросил Кан Чан.

—Похоже, до понедельника его точно не примут. Мне напрямую этого не подтвердили, но по сегодняшней обстановке всё выглядит именно так.

—С директором связались?

—Пока нет. Его прямой номер выключен.

Была пятница.

Если за субботу и воскресенье они не найдут настоящего решения, в понедельник станет поздно.

Именно сейчас нужен был хоть какой-то ответ.

Телефон Кан Чана завибрировал.

Редко он так радовался звонку.

—Господин посол, Кан Чан слушает.

—Кан Чан, найдётся время выпить со мной чаю?

—Да. Куда приехать?

—Через час увидимся в гостинице на Намсане.

—Хорошо.

По тону Ланока почему-то казалось, что тот и без объяснений знает, где находится Кан Чан. Но посол ничего не уточнил.

—Через час Ланок будет здесь, — сообщил Кан Чан остальным.

После этого каждый устроился как удобнее.

Обсуждать по кругу одно и то же не имело смысла. Нужно было спокойно подумать.

—Вы вернулись. Как всё прошло?

Когда Хо Ха Су вошёл в гостиную дома в Самчхондоне, Хо Чан Сон глубоко поклонился.

—Садись. Ужинал?

—Да, поел снаружи.

Хо Ха Су занял главное место, Хо Чан Сон сел напротив.

—Ну как он?

—Молодой сопляк, а самомнения на троих. И эти люди собираются управлять страной, послав ко мне такого мальчишку лишь затем, чтобы выиграть пару дней. Смешно.

Он раздражённо повернул голову.

—Выясни как можно скорее, почему французский посол так его прикрывает.

—В Самсондоне им занимается специальная группа. На моём уровне к нему не подобраться.

—Значит, директор держит вопрос под личным контролем. Впрочем, через два дня это уже не будет иметь значения. Пусть радуются, что выторговали выходные. Когда в понедельник начнутся дополнительные меры, им станет не до сопротивления.

—Они даже представить не могут, что их ждёт.

Хо Ха Су довольно кивнул.

После звонка Ланока Кан Чан поднялся на девятнадцатый этаж. У лифта его уже ждал сотрудник посольской службы и сразу проводил в номер.

Ланок встретил его у двери.

—Выглядите так, будто день выдался тяжёлым.

—Настолько заметно?

Посол жестом предложил сесть. Сам он тоже выглядел непривычно серьёзным.

—Война со старой элитой оказалась не такой простой, как хотелось?

Он налил чай, взял сигару и зажёг её.

—Я впервые вижу вас настолько вымотанным.

—Если честно, сегодня я почувствовал предел своих возможностей. Вы дали мне российский нефтяной проект, возможность устроить северокорейскую провокацию, а я даже не понимаю, как всё это правильно использовать.

Кан Чан горько усмехнулся.

Самому было неприятно признавать, насколько безвыходной казалась ситуация.

Ланок ответил спокойно:

—Потому что вы до сих пор не знали, чего на самом деле добивается Хо Ха Су.

Возразить было нечего.

—В понедельник Япония введёт против Кореи меры, аналогичные китайским.

—Что?

«Одного Китая им мало, теперь ещё Япония?»

—Требование у них только одно.

Кан Чан сразу понял.

—Евразийская железная дорога.

—Именно.

Да чтоб этот их подводный тоннель провалился к чёртовой матери.

—Если в понедельник Япония тоже ударит экономически, Корея будет вынуждена капитулировать. И вот тогда понадобится новый премьер-министр. Первый документ о признании подводного тоннеля и соединении его с Евразийской железной дорогой подписывает именно глава правительства.

Кан Чан медленно выдохнул.

Он наконец видел противника, но всё ещё не понимал, чем его убить.

Будто его бросили в бой с завязанными глазами.

—Поэтому Хо Ха Су требовал сменить премьера сегодня, хотя на самом деле ему было выгодно оставить Ко Гон У на месте до понедельника.

Теперь уже даже смеяться не хотелось.

Если бы это была перестрелка, Кан Чан получил бы пулю в лоб ещё до того, как успел положить палец на спуск.

Ланок подвёл итог:

—Китайские санкции. Японский интерес к железной дороге. Хо Ха Су. Вам необходимо решить все три проблемы до рассвета понедельника.

—Звучит безнадёжно.

Ланок повертел сигару.

—Ян Фань просит помощи из Китая.

—Он уже вернулся туда?

—Сразу после нашей встречи. Борьба идёт очень жёсткая. Пока верх берёт противоположная фракция, поэтому у Ян Фаня нет сил, которыми он мог бы воспользоваться. Франция слишком далеко; переброска наших людей займёт недопустимо много времени.

—Что нужно сделать?

—В Пекине есть здание, которое официально не имеет отношения к разведке. На деле это один из её объектов. Там находится Ли Сикуань. Его нужно устранить.

Кан Чан глубоко вдохнул.

И неожиданно почувствовал облегчение.

В Пекине он никогда не был. Шансы на успех наверняка будут скверными, а после выполнения задачи ещё придётся как-то выбраться из города.

Но это хотя бы была задача, которую он понимал.

—Даже при помощи Ян Фаня последствия будут тяжёлыми, если группа провалится или попадёт в плен, — предупредил Ланок.

Он сразу обозначил худший сценарий.

Обсуждать очевидное не имело смысла.

—Ли Сикуань — ключевой организатор нынешнего кризиса. Именно он разработал экономическую атаку на Корею и план убийства президента. И он же отдал приказ похитить меня. Если этот человек возглавит китайскую разведку, вся Азия войдёт в период серьёзной нестабильности.

—Что изменится, если мы его уберём?

—Если Ян Фань после этого возьмёт службу под контроль, он добьётся трёх вещей: отмены экономических мер против Кореи, передачи местонахождения северокорейской спецгруппы, уже проникшей в страну, и ареста Хо Сан Су в Китае.

Кан Чан впервые за день вдохнул полной грудью.

—Когда вылет?

—Пекин отстаёт от Кореи на час. Самолёт замаскируют под грузовой. Оптимальное время вылета — сегодня в одиннадцать вечера.

До решения и старта — три часа.

Теперь стало понятно, почему Ланок сам приехал в гостиницу: экономил каждую минуту.

Но другого шанса могло не быть.

—Господин посол, я сейчас всё организую. Свяжусь с вами по телефону.

—Хорошо. Вылет из Осана.

—Понял.

Кан Чан коротко попрощался и вышел.

В их прежнем номере уже ждали Ким Тэ Джин и Чон Дэ Гык.

Настроение здесь оставалось тяжёлым.

—Вернулся?

—Тяжело тебе, да?

Хриплый голос Чон Дэ Гыка прозвучал почти по-отечески.

Но времени на сочувствие не было.

—Директор.

Кан Чан сразу пересказал предложение Ланока.

—Уф...

Даже Чон Дэ Гык откинулся назад и покачал головой.

Реакция была понятной. Условия выглядели чудовищно.

—Времени почти нет. Даже если я сейчас рвану к президенту, только на получение санкции уйдёт минимум час. Без неё людей не отправишь. И главное — вероятность успеха слишком мала.

—Но другого варианта у нас нет, — сказал Кан Чан. — Хо Ха Су здесь просто так не ликвидируешь. И экономический удар тоже никуда не денется.

Ким Хён Джон опустил взгляд.

Чон Дэ Гык несколько секунд молчал, затем поднялся.

—Ладно. Я еду к президенту. Господин Ким, где сейчас директор разведки?

—Его прямой телефон по-прежнему выключен.

—Понял. Чхве Сон Гону позвоню по дороге. Стой, сколько людей тебе нужно?

—Девять, считая меня и Сок Кан Хо.

Чон Дэ Гык уже держался за ручку двери.

Когда он вышел, в комнате осталось одинаковое тяжёлое ощущение.

Наверное, именно так выглядит бессилие людей из страны, которой не хватает собственной силы.

Но странным образом Кан Чану стало спокойнее.

Он посмотрел на Сок Кан Хо.

Тот ухмыльнулся.

Этого хватило, чтобы внутри всё снова встало на место.

—Да ну его к чёрту, сидеть тут невозможно. Пойдёмте поедим.

—Из гостиницы лучше не выходить. Спустимся в ресторан на первом этаже.

И все четверо отправились ужинать.