Глава 215. Я был рядом с ним (1)

Проводник остановил грузовик за осыпающимся каменным холмом. По-французски он говорил плохо, зато арабскую речь Дайе понимал без труда.

Под удивлёнными взглядами бойцов Сок Кан Хо что-то быстро объяснил ему на арабском, показал пальцем две точки на карте и повернулся к Кан Чану.

—Говорит, за следующим холмом уже начинается район операции. Машину они оставят здесь и будут ждать нас в укрытии.

Кан Чан восстановил в памяти карту и спутниковые снимки, потом кивнул.

Проводника дала DGSE. После истории в Китае Анн отдельно заверила: этому человеку можно доверять.

—Пусть Аллах хранит вас.

Проводник уже забирался в кабину.

—Благословляет нас, — тихо перевёл Кан Хо.

Двигатель загудел, машина ушла по дороге за холм. На Кан Чана сразу навалились пыль, холод и мёртвая тишина.

Он взял у Кан Хо карту и развернул её между бойцами.

—Отсюда до цели примерно километр. У Хи Сын, первую группу делишь надвое. На месте берёшь под контроль вот этот сектор.

Палец Кан Чана перешёл на развалины здания на фотографии.

—Квак Чоль Хо, твой сектор здесь.

—Есть.

Он посмотрел на противоположный фланг Хи Сына и кивнул.

—Как только снайперы займут позиции, мы с Кан Хо идём внутрь. Вопросы?

Проверять приходилось снова и снова. На операциях бывало всякое: людей разводили по разным направлениям, а потом выяснялось, что кто-то неверно понял ориентир и две группы набились в один сектор.

Кан Чан первым натянул балаклаву на лицо.

Он пошёл впереди. Квак Чоль Хо занял левую сторону, Сок Кан Хо — правую.

Под ботинками шуршали камешки, словно каждый из них старался крикнуть в ночи: здесь идут люди.

Кан Чан поймал взгляд Кан Хо, поднял указательный и средний пальцы и показал на холм справа.

Группа разделилась.

После занятия промежуточных точек двигаться стало быстрее.

С момента похищения прошло уже десять часов.

Вокруг не было ничего, что напоминало бы цивилизацию: голая земля, бездонная чёрная ночь. Любой вдох, любое движение слышались слишком отчётливо.

Кан Хо поднял указательный палец и сделал три круга.

Кан Чан показал Квак Чоль Хо на склон левее и выше позиции Кан Хо.

Чоль Хо повёл с собой оставшихся четверых из второй группы.

Через некоторое время пришёл тот же сигнал: три круга.

Пока чисто.

У них были простые знаки. Один круг — сектор впереди не просматривается. Крест — обнаружено неожиданное препятствие или противник. Три круга — на данный момент всё спокойно.

Кан Чан увидел сигнал и двинул людей дальше.

Они миновали позицию Кан Хо, затем вышли к Квак Чоль Хо.

Впереди открылась ровная местность, а слева тянулся длинный невысокий хребет.

Самое страшное сейчас — если где-нибудь в склоне вырыта огневая точка и оттуда уже смотрит ствол.

Сердце тяжело билось.

Кан Чан пошёл вперёд. К нему пристроились Квак Чоль Хо и Сок Кан Хо, следом двинулись остальные.

Каждый удар сердца будто расходился по сосудам во всё тело. Нервы были натянуты до предела и напрямую соединяли глаза, уши и мозг.

Уродливая тень камня.

Длинный след падающей звезды.

От любой мелочи волосы вставали дыбом.

И каждый раз нужно было мгновенно решить: стрелять или нет.

Кто-то наступал на камень — в ту же сторону сразу летело несколько взглядов.

Свистел ветер — головы поворачивались туда же.

Кан Чан двигался осторожнее обычного.

Примерно через час впереди возникло место, знакомое по снимкам.

Большая часть зданий была разбита до стен. Между развалинами ещё сохранились несколько целых одноэтажных построек, а за ними поднимался холм.

Если обойти его, откроется большая пещера. По данным разведки, вероятность, что заложники там, была высокой.

Кан Чан указал Хи Сыну и Чоль Хо на заранее назначенные позиции.

Одноэтажные глиняные дома.

По расчёту внутри должна находиться наружная охрана. Сейчас, скорее всего, дрыхнет.

По знаку Кан Чана Ли Ду Хи и ещё один снайпер ушли занимать точки.

Вскоре в гарнитуре зашуршал код Морзе — короткие и длинные нажатия кнопки.

«Готово».

Через некоторое время такой же сигнал пришёл со второго направления.

Обе позиции с отдыхающей охраной были перекрыты.

Кан Чан показал Кан Хо на глаза, затем на вход в пещеру и назначил Юн Сан Ги с ещё одним бойцом прикрывать тыл.

Тех, кто выскочит из уже взятых под контроль зданий, снайперы снимут сразу. Остаются только люди внутри пещеры.

Кан Чан осторожно пошёл к холму.

Было чуть больше пяти утра.

Час, когда человек особенно устал и сон становится самым глубоким.

За поворотом Кан Чан резко поднял левую руку.

У входа стояли двое в тюрбанах.

Один дежурил за установленным на сошках M240. Второй держал на груди L85A2.

Ублюдки устроились по обе стороны деревянной двери.

Если сейчас поднять шум, внутри могут просто открыть огонь по заложникам.

Кан Чан присел ниже и вынул из крепления у голени нож Боуи.

Кан Хо понял без слов и тоже обнажил нож. Юн Сан Ги, шедший сзади, сам встал так, чтобы закрыть тыл.

Если идти вдоль стены, Кан Чан естественным образом выйдет к пулемётчику.

Проблема — второй часовой на противоположной стороне входа.

Они подобрались настолько близко, насколько позволяла тень.

Кан Чан взял нож обратным хватом и посмотрел на Кан Хо.

Раз.

Два.

Нож свистнул в воздухе.

Метнувшийся клинок Кан Чана вошёл в шею часовому у двери. Кан Хо в тот же миг рванул к пулемётчику и одним движением глубоко полоснул его по горлу.

Кан Чан уже зажимал рот врагу с ножом в шее, не давая тому закричать.

Резкий поворот.

Позвонки хрустнули, тело обмякло.

Из глотки вырвался слабый булькающий звук, но внутрь он не прошёл.

Кан Чан осторожно опустил мёртвого на землю, вытащил нож и вытер лезвие об одежду.

Деревянная дверь.

Он заглянул в щель.

В дальнем углу тесно сидели заложники — измождённые, осунувшиеся.

Кан Чан показал Юн Сан Ги на вход двумя пальцами.

Теперь всё решалось одним рывком.

Нужно ворваться и убить всех вооружённых внутри прежде, чем они поймут, что произошло.

Пещеру освещала не электрическая лампа, а что-то вроде керосинового светильника.

Ему хватит Кан Хо.

Каждый берёт свою половину сектора.

Кан Чан поднял MP5SD. Кан Хо занял место рядом.

Кан Чан несколько раз нажал кнопку гарнитуры.

Три.

Два.

Взгляды встретились.

Кан Хо высоко поднял правую ногу и вышиб дверь.

Грохот.

Человек на деревянном стуле вскочил.

Глухо плюнули глушители.

Трое.

Женщины завизжали и закрыли лица, увидев, как боевики валятся на землю, выворачивая тела.

—Всем спокойно! У кого на теле взрывчатка?

Три-четыре головы резко поднялись.

—Вы корейцы? Из Кореи?

Снаружи коротко и часто хлопнули выстрелы.

—Корейская спецгруппа! Отвечайте: к кому-нибудь крепили взрывчатку, провода, детонатор?

—Нет! Ни к кому!

Кан Чан быстро оглядел людей и пространство вокруг.

—Они не обращались с нами особенно жестоко.

Один из троих мужчин даже посмотрел на убитых с сожалением.

«Может, пристрелить этого урода заодно?»

Кан Чан почувствовал внезапную злость, но сейчас было не до неё.

Стрельба снаружи затихла.

—Первая группа: точка взята!

—Вторая группа: точка взята! Обстановка чистая!

—Уходим немедленно!

Заложники начали суматошно подниматься.

—Вперёд! Дайе, замыкаешь!

—Понял.

Снаружи бойцы уже стояли кольцом и держали сектора.

—За нами! Быстрее!

—Машины нет?

Сколько же у этого типа вопросов, мать его.

—До машины километр!

Кан Чан повёл колонну. Квак Чоль Хо прикрывал слева, Кан Хо — справа.

Камни хрустели под ногами.

—Ой!

—Осторожно! Дай руку!

Ситуация была такая, что впору сойти с ума. Единственное везение — женщины были молодыми и физически крепкими.

—Вы из какого подразделения?

«Да заткнётся он когда-нибудь?»

Кан Чан даже не повернул головы.

Женщины старались бежать изо всех сил, но по меркам спецгруппы это всё равно было лишь быстрой ходьбой.

Слышалось тяжёлое дыхание. Кто-то подворачивал ногу и вскрикивал. Из колонны постоянно неслось: «Осторожно», «Держись здесь».

Хуже отход придумать трудно. Они буквально орали всему району: мы здесь.

И всё-таки одна женщина упала и схватилась за щиколотку.

—Ай!

Кан Чан подбежал и помог ей подняться.

—На спину!

Двое бойцов тут же подхватили женщину и посадили одному на спину.

—Вы же сказали километр! Сколько ещё?

Теперь сомнений не было: этот ублюдок — руководитель группы. И даже здесь ему жизненно необходимо это продемонстрировать.

Кан Чан проигнорировал вопрос и побежал дальше.

Вдали показались фары. Машина шла по неровной земле, свет прыгал вверх-вниз.

До места оставалось метров пятьсот.

—Быстрее!

Увидев свет, заложники и правда ускорились.

Воскресенье после Рождества.

Обычную сетку вещания отменили. Почти вся Республика Корея сидела перед телевизорами — в эфир шло нечто настолько невероятное, что оторваться было невозможно.

—Повторяю: кадры, которые вы видите, были переданы «Аль-Джазирой» и сейчас поступают к нам через CNN. Поэтому изображение отстаёт от событий примерно на одну минуту.

Ведущий не мог скрыть возбуждения.

—Тем не менее это реальные события. Подразделение, которое сейчас находится на холме вместе с заложниками, идентифицировано как спецгруппа Республики Корея. Ещё раз коротко напомним, что произошло.

Кан Дэ Гён по утрам всегда смотрел новости.

Сейчас рядом сидела Ю Хе Сук. Он видел, как дрожат её руки, и старался дышать медленно.

Не может быть.

Нет.

Это не он.

Сказали ведь «корейская спецгруппа».

Каким бы способным ни был Кан Чан, до Афганистана его не отправят.

И всё же перед глазами Дэ Гёна снова возник сын, который бежал рядом с микроавтобусом, не отставая от машины.

Сердце сжалось.

—Сегодня в десять утра по корейскому времени было опубликовано видео с гражданами нашей страны, предположительно похищенными вооружённой группировкой в Афганистане.

На экране появилась молодая женщина. Она старалась говорить ровно и по-английски просила спасти их и выполнить требования похитителей.

Следом показали мужчину. Он также просил о содействии и помощи.

—А затем началась трансляция кадров, которые вы видите сейчас. Пока неизвестно, каким образом корейская спецгруппа оказалась в Афганистане, как именно были освобождены заложники, кто ведёт воздушную съёмку и почему это изображение вообще передаётся в эфир.

Не успел он закончить, как Ю Хе Сук ахнула и закрыла рот обеими руками.

Бойцы прижимались к земле, уходя от огня. Пули поднимали вокруг них цепочки пыли.

Звука с места боя не было.

И от этой тишины происходящее казалось ещё страшнее.

Вдруг по всему жилому комплексу прокатился рёв:

А-а-а!

Как будто сборная Кореи забила на чемпионате мира.

Под огнём один из бойцов поднял корпус. Куда бы ни повернулся его ствол, противники падали один за другим.

Когда ближайшие боевики рухнули, а несколько корейцев рванули к грузовику, над домами снова прогремел огромный крик.

Ю Хе Сук всё так же дрожала.

Крупным планом показали бойца, который стрелял и одновременно жестами распределял людей по позициям.

Мать Ли Ю Сыль закрыла рот ладонью.

Так, наверное, воевал её муж.

«Я был рядом с ним».

«Простите. Мне не хватило сил. Если бы не отец Ю Сыль, никто из нас не вышел бы оттуда живым».

«Он был храбрее всех. До самого конца ни разу не показал слабости. Простите».

Наверняка это он.

Тот молодой человек с глазами гораздо старше своего возраста.

Тот, чьи приказы бойцы выполняли без единого возражения.

Тот, кто держал Ю Сыль на руках и рассказывал, как умер её отец.

—Вернитесь живыми. Пожалуйста, обязательно вернитесь.

Слёзы бесконечно текли по её щекам.

Жерар сидел у телевизора в полной боевой готовности и стискивал зубы.

Бог Блэкфилда.

У командира на экране были те же характерные жесты, которыми тот всегда отдавал распоряжения.

В казарме стояла такая тишина, что не слышно было даже дыхания.

Шрам на щеке Жерара подрагивал. Самый молодой боец то и дело осторожно поглядывал на него, затем снова переводил глаза на экран.

Он хотел спросить, действительно ли это Бог Блэкфилда.

Но блеск в глазах Жерара и оживший шрам уже дали ответ.

И тут все разом изменились в лице, а затем понимающе кивнули.

Командир на экране резко поднялся и уложил нескольких противников. Почти одновременно другой боец поднялся следом и с идеальным расчётом начал прикрывать.

Человеку со стороны могло показаться, что второй стреляет куда-то в пустоту.

Спецназовец видел другое.

Без такого прикрытия командир не смог бы спокойно вести прицельный огонь.

—Дайе...

Имя сорвалось с губ Жерара почти стоном.

Бойцы стиснули зубы.

То, во что сейчас превратили эту операцию, было оскорблением самой идеи спецназа.

В бою можно погибнуть.

Но превращать это в цирковое представление, делать из солдат зрелище для публики — нельзя.

—Суки. Сколько же вас.

Кан Хо лежал за низким камнем и зло ругался.

Холм был едва заметным.

Заложников уложили в центре, бойцы окружили их кольцом. Другого укрытия пока не было.

Кан Чан тяжело дышал и осторожно выглянул наружу.

Странное ощущение.

Будто те ублюдки видят все их движения насквозь.

—Дайе.

Кан Хо мгновенно повернулся.

Впереди тяжело застучал пулемёт.

—Заберём грузовик.

Кан Хо посмотрел вниз, потом на заложников.

Смысл вопроса был ясен: даже если машину удастся захватить, смогут ли эти люди добежать до неё под огнём?

—Женщин несём по одной на спине. Мужчины бегут сами.

И тут сзади раздался возмущённый голос:

—Да у вас вообще нет плана!

Один из спасённых мужчин.

Кан Хо не выдержал.

—Да ёб твою мать!

Мужчина сразу пригнул голову.