Глава 218. Вы дрались великолепно (2)
Кан Чан выбежал вперёд и посмотрел за разбитый грузовик, из которого валил чёрный дым.
«Что-то не сходилось».
По тому, как двигались боевики, в голове сразу зашевелилось сомнение.
«Никакого расчёта. Только чувство».
Но чувство кричало: не так.
Кан Хо тоже нахмурился и быстро посмотрел на Кан Чана.
«Странно».
«Тебе тоже?»
Сзади у них была совершенно открытая равнина. Поэтому там оставили только одного наблюдателя.
«Разве сверху не видят всё?»
По спутниковому телефону сказали о двух сотнях человек впереди. О тыле — ни слова.
Кан Чан стиснул зубы.
Один из грузовиков, вышедших от холма, начал широко обходить развалины слева.
Кан Чан сразу включил гарнитуру.
Они идут в охват! Тыл беру на себя. Снайперы в любом случае держат передний хребет
Едва он договорил, началась стрельба.
Пули ударили по стенам.
Кан Чан побежал назад. Хи Сын и трое бойцов пошли следом.
Раненых и заложников глубже внутрь!
Он поставил автомат на разрушенную стену и открыл огонь по грузовикам.
Твою мать.
Их было больше двадцати.
Машины шли широким веером, поднимая огромные клубы пыли.
Столько техники Кан Чан не ожидал.
Он дважды нажал на спуск.
Водитель одной машины умер на месте, и грузовик, потеряв управление, резко ушёл в сторону.
В любой из этих машин мог лежать ПЗРК.
Один пуск — и всё кончится.
Кан Чан продолжал стрелять и одновременно выискивал среди кузовов характерное движение.
У Хи Сын с бойцами вернулся после того, как они перенесли раненых глубже. На несколько минут задний сектор перестал быть безнадёжным.
Но бой шёл не только там.
Слева, где держался Квак Чоль Хо, и спереди, у Кан Хо, непрерывно били автоматы. Стены крошились под пулями.
По капотам грузовиков сыпались искры. Боевики отвечали плотным огнём.
Ещё машины! Впереди справа!
«Вот суки».
Так широко заходить они могли только потому, что по телевизору видели положение корейцев почти полностью.
Кан Чан снял ещё одного водителя. Грузовик развернуло поперёк движения.
До передних машин оставалось меньше пятидесяти метров.
Кан Чан мгновенно сменил позицию.
Дайе, вправо! Нужна помощь!
Он поставил автомат на стену помещения, где лежали раненые и сидели заложники.
«Да сколько у них там грузовиков?»
Не могли же они согнать сюда весь Афганистан.
Пули били так плотно, что поднять голову было почти невозможно.
Кан Хо прибежал к нему. Они начали работать по очереди: короткий выход, несколько выстрелов, обратно под стену.
Ракету нельзя пропустить.
Ни одну.
Кан Чан высунулся и снова поймал водителя.
До машин — меньше тридцати метров.
Ещё немного, и начнётся самое мерзкое, что бывает в бою: рукопашная в тесном пространстве.
Раненые бойцы уже вытащили пистолеты и ножи.
Кан Чан остановил ещё один грузовик.
И тут слева загрохотал M60.
Квак Чоль Хо.
Дайе!
Кан Хо понял по одному крику и кивнул. Правый сектор теперь оставался на нём.
То, что снайперы были связаны угрозой ПЗРК, больнее всего било по обороне.
Кан Чан рванул через помещение с заложниками на левую сторону.
M60 лупил без остановки.
Стена перед бойцами превращалась в белую пыль. Люди лежали, вжав головы в землю.
Двое уже не двигались.
Кан Чан пробежал вдоль линии попаданий и резко вынырнул сбоку.
Два выстрела.
Пулемётчик M60 рухнул.
Этого короткого провала в огне хватило: боевики, подошедшие уже метров на двадцать, начали выпрыгивать из грузовиков и бежать к развалинам.
На радио времени не было.
Квак Чоль Хо! Все к заложникам!
Кан Чан стрелял, пока двое бойцов тащили раненого под руки, а люди на переднем крае пятились назад, не прекращая огня.
Замкнуть кольцо вокруг заложников! Неважно, что будет,
Отступая, бойцы сомкнулись вокруг мирных.
Из-за стен начали подниматься противники.
На них была обычная для местных исламская одежда, а в руках — широкие ножи, которыми они пользовались при казнях.
Всё повторялось.
Точно как в Африке.
У нескольких корейцев кончились патроны в магазинах. Они бросили автоматы на ремни и выхватили пистолеты.
Но противников было слишком много.
Один за другим бойцы падали.
Цель у боевиков была очевидна: Кан Чан.
Поэтому сам он отходить не мог.
Нужно дать своим время унести раненых.
Если оставить упавших там, их изрубят так, что потом лица не узнаешь.
Кан Чан достал пистолет.
Один лоб.
Второй.
Третий.
Люди, перелезавшие через изломанную стену, опрокидывались назад, оставляя в воздухе красные брызги. Их место сразу занимали новые.
Он сменил пистолет.
Теперь враги поднимались уже со всех сторон.
Наверное, именно из-за прямой трансляции им было важно взять эту позицию красиво, на глазах у мира.
Они демонстративно лезли через стены с огромными кривыми ножами.
Кан Хо прострелил одному переносицу. Падая назад, тот зажал спуск, и очередь ушла в небо.
Иншаллах!
Первый боевик спрыгнул внутрь.
За ним полезли остальные.
Задержишься — получишь пулю.
Кан Чан убрал пустой пистолет, выдернул нож и сам шагнул вперёд.
Кривой клинок прошёл мимо.
Кан Чан нырнул внутрь замаха, обхватил противника за шею и одним движением вскрыл горло.
Вокруг свистели лезвия и хлопали редкие выстрелы.
Заложники сбились в кучу и прижимались головами к стене.
Перед ними десяток бойцов держал проходы оружием и ножами.
Теперь стрелять без разбора было нельзя ни одной стороне.
Кан Чан схватил следующего за ворот, вогнал нож в бок, поднял выше и полоснул по горлу. Тут же развернулся и достал ещё одного под мышкой, затем по шее.
Кровь брызнула мощной струёй.
Кан Чан ударил другого лбом в переносицу.
«С какого хуя, если у тебя в руке нож, нужно пользоваться только ножом?»
Он дважды быстро полоснул оглушённого по горлу.
Никто уже не думал, из-за чего начался этот бой.
Чтобы жить, приходилось убивать.
Кан Чан вогнал нож одному под рёбра, потом в шею. Сразу же резанул соседнего под мышкой и добил по горлу.
Левой рукой он уже нащупал гранату.
Большим пальцем выдернул чеку, чуть отпустил рычаг.
Звон металла.
Он продолжал рубиться и между двумя движениями метнул гранату в соседнее помещение.
В ту же секунду чужой клинок скользнул по боку, разрезав одежду и плоть.
Плевать.
Кан Чан знал, что будет дальше.
Кан Хо тоже.
Граната взорвалась.
Грохот ударил по ушам, земля дрогнула.
Кан Чан тут же ворвался к противникам.
Нож ходил без остановки.
Сквозь звон в ушах он различил ещё два металлических щелчка.
Кан Хо бросил две гранаты подряд.
Накройте заложников!
Одна граната — это одно.
Две, да ещё следом за первой, — совсем другое.
Два взрыва ударили почти подряд.
Стены едва выдержали.
В толпу заложников шлёпнулась оторванная по щиколотку чужая ступня.
Кан Чан и Кан Хо подобрали автоматы L85A2.
Они пошли вперёд, заливая проход очередями.
У боя есть ритм.
Иногда достаточно, чтобы сорвался заранее подготовленный штурм или погиб человек, за которым все шли, — и строй разваливается в одну секунду.
Кан Чан и Кан Хо давили вперёд захваченным оружием, и боевики начали отступать.
Те, кто прятался за грузовиками, тоже пригнулись.
«Ну что, суки?»
Его не просто так называли богом, который приносит смерть.
Кан Чан тяжело дышал.
Шлем, форма, руки — всё было в крови.
Даже балаклава насквозь пропиталась.
В нос лез тяжёлый металлический запах.
И тут раздался женский визг, будто кто-то разорвал воздух.
Следом заорал мужчина.
Кан Чан с Кан Хо бросились туда.
Руководитель группы сидел на земле и отчаянно пытался отползти.
Понятно.
Только сейчас увидел оторванную ногу.
Под заложниками всё было мокро.
«Ну хоть не блюют. Уже хорошо...»
Уэ-эк!
«Блядь».
Один из бойцов наклонился, поднял оторванную ступню и швырнул подальше.
Только после этого крик прекратился.
Ли Ду Хи!
Да!
Следи за ракетами!
Есть!
У самого Кан Чана был распорот бок. Да и целых людей уже почти не осталось. Ли Ду Хи тоже был весь в крови.
Квак Чоль Хо! Дай Ду Хи ещё двоих!
Чоль Хо показал глазами. Двое бойцов с мокрыми от крови балаклавами перебежали к снайперу.
До следующего движения противника появилась короткая передышка.
Квак Чоль Хо тихо подошёл.
Четверо очень тяжёлые.
Внутри, рядом с заложниками, без сознания лежали четыре бойца. Один из тех, кому прострелили бедро ещё у грузовика, получил в бою новую пулю. Юн Сан Ги спешно бинтовал ему грудь.
Кто-то снова согнулся от рвоты.
С запахом крови ничего не поделаешь. Пока он стоит в носу, неподготовленного человека будет выворачивать снова и снова.
А если рядом лежат тела с распоротыми шеями и ещё дёргаются — тем более.
Жерар.
Раз уж собрался прилететь, давай быстрее.
Кан Чан посмотрел в небо.
Слово «жестоко» уже ничего не объясняло.
Пока шла перестрелка, женщина-ведущая плакала. После рукопашной она побелела и дрожала всем телом.
Мужчина рядом снова и снова сглатывал слёзы.
Они просто не представляли, что бой вообще может выглядеть так.
Пожалуйста... Пусть наша спецгруппа вернётся. Пусть все раненые выживут. Граждане Республики Корея, давайте поддержим их. Всем, чем можем. Сейчас...
Он говорил сквозь слёзы.
Рядом с заложниками лежали бойцы. Оставшиеся десять с небольшим человек из последних сил держали периметр.
Глядя на них, невозможно было говорить без дрожи.
Сейчас нам остаётся надеяться на командира. И мне стыдно как гражданину страны. До сегодняшнего дня я даже не знал, что есть люди, которые так страшно и так достойно защищают Республику Корею и её граждан. Спасибо. Спасибо вам, бойцы спецгруппы.
Когда противники полезли через стены и корейцы начали падать, казалось — конец.
Но командир бросился навстречу чёрной массе и буквально вырезал для своих ещё одну минуту жизни.
Теперь он обходил четыре направления обороны. Остальные оттаскивали тела противника за стены.
«Если бы эфир передавал звук, вынес бы это зритель?»
Ведущий словно вспомнил о работе и повернулся к камере.
С момента, когда группа заняла развалины, прошёл примерно час. После последней рукопашной — на холоде, после такого боя. Мне самому стыдно делать глоток воды.
Теперь он говорил спокойнее.
Ещё один кризис миновал.
Кан Дэ Гён плакал по-детски, некрасиво, вытянув губы.
Он так сильно сжимал ладонь Ю Хе Сук, что ей было больно, но сам этого не замечал.
Да что с тобой такое?
От его горького плача Ю Хе Сук тоже разрыдалась.
И вдруг в самом конце этой мысли шевельнулся страх.
«А если?..»
Нет!
Дэ Гён вытер глаза тыльной стороной ладони.
Просто вспомнил армию. Вот и всё.
И снова расплакался.
Не плачь так. У меня сердце рвётся, когда ты так плачешь.
Да... хорошо...
Но остановиться он всё равно не мог.
Будто ребёнок, которого силой держат и не дают сделать самое важное.
Тела оттащили. Заложников и раненых перевели туда, где было хотя бы немного чище.
Кан Чан проверил собранное оружие, пересчитал боеприпасы — и вдруг тихо усмехнулся.
Стоило подумать, что он голоден, как в голове возникли суши, которые отец купил на Рождество.
Кан Чан посмотрел вверх.
«Неужели Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук тоже видят эту трансляцию?»
Кан Хо подошёл.
Чего в небо уставились?
Есть хочу.
Пх-х-х.
Наверное, только этот человек способен смеяться сейчас.
Если они полезут ещё раз, будет хреново.
Им тоже нужно время.
Улыбка не убрала блеск из глаз и не изменила ситуации.
Кан Хо кивнул в сторону противника.
Они ведь в конце концов сделают это?
Сам знаешь.
После провала такого большого штурма следующим ходом почти наверняка станут смертники.
Они обмотают тела взрывчаткой и пойдут сюда.
Одного достаточно, чтобы всё закончилось.
Самые мерзкие ещё и пускают впереди женщин с детьми.
Стрелять приходится до полной уверенности, что на них действительно есть бомбы.
И страшнее всего то, что из пятерых, которых гонят вперёд, взрывчатка может быть только у двоих.
В Африке Кан Чан заметил почти безошибочный признак.
Женщины и дети без бомбы заливались холодным потом.
Те, на ком была взрывчатка, плакали.
Почти всегда.
Блядь, жрать-то как хочется!
Кан Чан покосился на Кан Хо.
«Почему этот идиот ругается именно потому, что голодный?»
Кан Хо со стоном выпрямился.
Бинты на плече, руке и талии уже полностью пропитались красным.
У Кан Чана повязки на боку и правой ноге были почти чёрными от крови.
Он пошёл к раненым.
Хотя «нераненых» в группе уже практически не осталось.
Десять человек, которые не могли нормально двигаться, лежали рядом с заложниками. Состояние четырёх становилось всё хуже.
Для каждой операции берут разный комплект.
Тащить сухпаёк на такой короткий скрытный выход было бы смешно.
Хорошо хоть в аптечках были морфин и базовые препараты.
Да.
Эти ублюдки действительно стали группой мирового уровня.
Со стороны кажется мелочью: раненый достал пистолет и нож.
Но это совсем не мелочь.
Для тех, кто ещё продолжает бой, вид товарища, который даже с дыркой в боку готов держать линию, значит очень многое.
Нужно придумать, как вытащить их.
И этих заложников тоже — теперь уже бледных, перепуганных и наконец переставших блевать.
Противник движется!
Крик Квак Чоль Хо.
Под испуганными взглядами заложников Кан Чан быстро вышел вперёд.
Он увидел приближающихся людей и стиснул зубы.
Женщины в длинных местных покрывалах.
Рядом — дети с закрытыми головами.
За ними наверняка пойдут вооружённые мужчины.
Квак Чоль Хо вопросительно посмотрел на Кан Чана.
В этот момент гарнитура ожила.
Бог Блэкфилда. Жерар на связи.