Глава 275. Вы правда дарите это мне? (2)
Кан Чан усмехнулся как раз в тот момент, когда Рафаэль внёс стейки.
Пока на столе появлялись большие тарелки, Ланок не сводил с гостя глаз.
Господин посол.
Рафаэль, видимо, почувствовал напряжение и стал расставлять посуду быстрее.
Помните, как я просил отправить меня в Монголию?
Разумеется.
С того времени вы помогали мне защищать людей, которые мне дороги. Во многом благодаря вам я стал тем, кто я есть сейчас. Если честно, я не представляю ни реальной энергетической ценности Блэкхеда, ни его цены в деньгах.
Ланок едва заметно кивнул. Рафаэль тем временем быстро закончил с сервировкой и вышел.
Но когда камень оказался у меня в руках, первым я подумал о вас. Каким бы дорогим он ни оказался на самом деле, для меня это ничего не меняет. Я принёс его вам в подарок. Считайте это благодарностью за всё, чему вы меня научили.
Один уголок губ Ланока поднялся в улыбке.
Вы иногда умеете по-настоящему растрогать человека, Кан Чан.
Я?
От привычной непроницаемости посла сейчас не осталось почти ничего.
Чтобы использовать энергию этого Блэкхеда в полном объёме, понадобится ваша красная энергетическая составляющая. Кроме того, потребуются денадайт и сетиниум.
Ланок взял бокал вина.
За такой подарок полагается достойный ответ, не так ли?
Отказываться от тоста хозяина было бы невежливо.
Кан Чан тоже поднял бокал.
Я хочу построить в Корее электростанцию, использующую Блэкхед как источник энергии. Разумеется, для этого потребуется ваше активное содействие, а также стабильные поставки денадайта и сетиниума.
«Что он собрался строить? Что и откуда поставлять?»
Если этот проект будет завершён, Республика Корея станет сверхдержавой не по названию, а по факту.
Ланок сделал глоток вина.
Оказывается, вас всё-таки можно удивить.
Господин посол, для такого проекта придётся сосредоточить в Корее французские технологии и разведывательные возможности. Франция действительно на это согласится?
Ланок громко рассмеялся.
Взамен я попрошу вас помочь, когда такие же объекты начнут создавать во Франции, России и странах моих друзей.
Если это входит в ваш план, я не возражаю.
И присмотреть за будущим Франции.
Это я вам уже обещал.
Ланок поставил бокал на стол. Стейки, до которых никому так и не было дела, медленно остывали.
Евразийская железная дорога сможет раскрыть весь потенциал только тогда, когда мы избавимся от зависимости от арабской нефти. Для новой логистической системы необходимо выйти из-под их влияния. Именно поэтому Василий поддержал этот проект.
Кан Чан плохо разбирался в таких вопросах.
Сейчас ему, если честно, больше хотелось чашку кофе, чем стейк.
Практически неограниченная электроэнергия изменит двигатели поездов и автомобилей. Будущее будет за электрической тягой. И Республика Корея окажется в самом центре всех связанных с этим отраслей.
Вряд ли Ланок стал бы нести чепуху, но Кан Чану всё это всё ещё казалось слишком отвлечённым.
По масштабу это будет сопоставимо с революцией, которую когда-то вызвал двигатель на нефтяном топливе. И, разумеется, начнётся жесточайшая борьба
Так вот из-за чего UIS так рвёт жопу.
Теперь общая картина становилась понятнее.
Отныне вам предстоит вести энергетический проект, который свяжет Францию и Россию. Денадайт и сетиниум из Монголии, Блэкхед, который сейчас лежит в моём сейфе, ваши собственные возможности
На лице Ланока на мгновение проступило странное сочетание решимости и сожаления.
«Почему?»
«Разве он сам не собирается участвовать во всём этом?»
Похоже, с ужином сегодня ничего не вышло. Может, ограничимся чаем и сигарами?
Давайте.
Кан Чан ответил легко, и Ланок с улыбкой нажал кнопку интеркома.
Через несколько минут Рафаэль убрал еду, принёс горячий чай, сигары и сигареты.
Рафаэль, можно мне кофе?
Разумеется, месье Кан.
Он унёс тарелки и вскоре вернулся с маленьким фарфоровым кофейником и чашкой, которую наполнил до краёв.
Ланок выпустил дым сигары.
Даже не представляете, сколько лет я ждал такого дня.
Говорил он так, словно мысленно возвращался далеко назад.
Я хотел преодолеть зависимость от арабской нефти и финансового влияния еврейских кругов. Хотел с помощью евразийской железной дороги создать новый порядок.
Кан Чан молча пил кофе и слушал.
Встреча с вами стала одной из величайших удач в моей жизни.
Вот же человек. Скажет такое — и сиди потом, не зная, куда глаза деть.
Господин посол, я усилю охрану посольства.
Значит, Василий всё-таки позвонил вам.
Да.
Кан Чан совсем забыл, что имеет дело с людьми, которых на мякине не проведёшь.
Хорошо. В вопросах безопасности посольство будет следовать вашим рекомендациям.
Каким ещё рекомендациям? Я просто хочу помочь.
Работы предстоит очень много. Всё, что мы сегодня обсудили, необходимо согласовать с корейским правительством. Затем понадобятся отдельные договорённости между Россией и Кореей, между Францией и Кореей. И на каждом этапе мы столкнёмся с серьёзным сопротивлением арабских и еврейских финансово-политических кругов.
А я-то думал, отдам вам Блэкхед
Ланок снова рассмеялся.
Они просидели вместе ещё около двух часов.
Говорили обо всём подряд: о том, что случилось в Африке, о взглядах Кан Чана на происходящее, о будущих задачах. Разговор получился беспорядочным, но удивительно лёгким. Наверное, потому что они давно не виделись, время пролетело незаметно.
Часы уже показывали девять.
Пора заканчивать.
Стоило Ланоку произнести эти слова, как лицо его словно снова закрылось привычной маской.
Такой проект не осуществляется за один день. Но я хочу попросить вас об одном. Какие бы трудности ни возникли дальше, доведите дело до конца: научитесь полноценно использовать энергию Блэкхеда и соедините евразийскую железную дорогу.
Что-то здесь не так.
Кан Чан видел: Ланока что-то гложет, но говорить об этом он не хочет. А раз маска уже вернулась на лицо, спрашивать сейчас бесполезно.
Скоро загляну ещё раз. Надо же доесть тот стейк, который сегодня так и остался на тарелке.
Возможно, в следующий раз к нам присоединится Василий.
Они поднялись, попрощались по-французски, и Кан Чан вышел из кабинета.
Только теперь он заметил, насколько напряжёнными были Рафаэль и сотрудники, стоявшие в середине и в конце коридора.
«Неужели всё дело лишь в угрозе UIS?»
На парковке на Кан Чана сразу обрушились темнота и морозный воздух.
Рафаэль.
Да, месье Кан.
За несколько секунд на холоде кончик его носа успел заметно покраснеть.
Послу угрожает что-то, о чём я не знаю?
Мне ничего об этом не известно.
Ответ последовал слишком быстро, будто фраза была выучена заранее.
Мой номер у вас есть?
Да.
Тогда запомните одну вещь. Посол для меня почти как учитель. Если кто угодно и по какой угодно причине попытается ему угрожать, я хочу узнать об этом первым.
Глаза Рафаэля заблестели.
Может, виноват холод. Может, его тронули слова Кан Чана. Скорее всего, и то и другое.
Мерси боку, месье Кан.
Кан Чан кивнул и сел в машину, которую уже окружили корейские сотрудники.
По дороге в больницу яркие огни города притягивали взгляд совсем иначе, чем вчера.
За стеклянными витринами люди смеялись, разговаривали, ужинали. Они понятия не имели, что происходит совсем рядом с их обычной жизнью.
Всего несколько дней назад в Африке погибли бойцы. Пак Чоль Су и другие раненые до сих пор цеплялись за жизнь.
«Блэкхед способен дать стране электричество на пятьсот лет?»
«Евразийская железная дорога принесёт колоссальный экономический эффект?»
«Какое значение всё это имеет для тех, кто уже погиб?»
Они были солдатами. Сами выбрали службу стране, сами приняли риск. Более того, служили в элитном подразделении, где цена ошибки всегда выше.
«И что
«А семьи?»
«Разве можно допустить, чтобы жена или дети человека, погибшего в Африке, потом оказались в такой же бедности и беспомощности, как Ли Ю Сыль?»
«Если Блэкхед добыт ценой крови и жизней, разве часть созданного им богатства не должна вернуться тем, кто эту цену заплатил?»
Кан Чан рассеянно смотрел в окно.
Мысли цеплялись одна за другую.
«А вдруг вся эта огромная работа в итоге только набьёт карманы каким-нибудь ублюдкам вроде Ян Джин У?»
Он перевёл взгляд вперёд и заметил, как сотрудник на пассажирском сиденье быстро оглядывается то влево, то вправо.
«Как сделать правильно?»
Кан Чан так глубоко задумался, что почти не заметил дорогу. Машина уже остановилась у больницы.
Он проголодался.
В окружении охраны Кан Чан вошёл внутрь и, уже в лифте, повернулся к одному из сотрудников.
Вы ужинали?
Наверху есть служебные коробки с едой.
Запас есть?
Вы сами не ели?
Нет.
Двое сотрудников быстро переглянулись.
Если нужно, сейчас всё подготовим.
Зачем отдельно? Поедим вместе.
Сотрудник посмотрел на него с явным затруднением.
Дзынь.
Двери лифта разошлись. В коридоре их уже встречала следующая смена.
Где у вас еда?
Мы принесём вам в палату.
Одному есть скучно. Где вы сами сидите?
Кан Чан спросил так, что уходить от ответа было уже бессмысленно.
Сотрудник указал на комнату в конце коридора.
Тогда идём.
По пути Кан Чан открыл дверь палаты Сок Кан Хо.
О, вернулись?
Тот отвёл взгляд от телевизора и приподнялся.
Я не ужинал. Пойду с ребятами их коробки доем.
А посол что, голодом морил?
Так вышло. Ты ел?
Сок Кан Хо уже вставал.
Пойду с вами. Как услышал про коробки, сразу аппетит вернулся.
Кан Чан вопросительно посмотрел на сотрудника.
Запас есть,
В итоге по коридору двинулась целая компания: Сок Кан Хо в старой больничной одежде и со стойкой капельницы, Кан Чан и охранники, ездившие с ним в посольство.
В комнате отдыха сидевшие там сотрудники один за другим вскочили на ноги.
Где еда?
И это спрашивал человек, который только что уверял, что уже поужинал.
Палату переделали под комнату отдыха, поэтому в центре стоял большой стол, почти как в столовой.
Сотрудники быстро выставили коробки с рисом, суп, воду.
Садитесь уже.
Кан Чан открыл свою коробку, но остальные всё ещё не брались за ложки. Атмосфера получилась чуть ли не торжественная.
Мы ведь не молиться собрались?
Командир, вы о чём вообще? Эй, хватит сидеть столбами, ешьте!
Все наконец открыли коробки.
Белый рис, отдельно несколько закусок.
Еда была нормальной. Не плохой, но и ничего особенного.
Кан Чан неожиданно почувствовал раздражение.
Рис, немного гарнира, суп.
В бою и на тревоге достаточно того, что вообще есть что проглотить. Но в обычной обстановке людям, которые каждый день рискуют жизнью, можно было бы хотя бы едой напомнить, что их труд ценят.
В посольстве сегодня произошло кое-что интересное...
Кан Чан подхватил рис палочками и отправил в рот.
Все сразу посмотрели на него. Даже сотрудники, сидевшие по краям стола.
У нашей страны появился шанс стать сильнейшей державой мира. И я сейчас не преувеличиваю.
По лицам было видно, насколько неожиданно это прозвучало.
Но, возможно, за этот шанс придётся заплатить не меньшей ценой, чем уже заплатили бойцы в Монголии и Африке. Теперь погибать могут сотрудники Национальной службы.
Несколько человек перестали есть.
Всю дорогу из посольства я думал, правильно ли вообще за это браться. А потом увидел ваши чёртовы коробки с ужином
Сотрудник напротив сглотнул.
Только есть вопрос.
Кан Чан обвёл всех взглядом.
С нашими нынешними возможностями я даже не представляю, сколько людей мы потеряем по дороге. Если в конце от вас останется только безымянная звезда на стене Национальной службы, вы не пожалеете?
Его взгляд встретился со взглядом того самого сотрудника, который ехал на переднем сиденье.
И Кан Чан увидел там то же выражение, которое уже видел у других: у бойца, погибшего со сломанными пальцами; у Юн Сан Ги, который держался после пули в живот; у Чха Дон Гюна, пытавшегося вырвать руку, чтобы не утянуть товарища за собой в яму.
В комнате стало так тихо, что из коридора отчётливо донёсся скрежет чьей-то тележки.
Не уверены?
Мы...
Ответ прозвучал из левого угла напротив Кан Чана.
Мы выбрали эту жизнь ради одной цели
Кан Чан усмехнулся. На этом разговор закончился.
Ну всё, хватит. От такой серьёзности кусок в горло не лезет. Давайте всё смешаем,
Все встали почти одновременно.
Проблема была одна: большой миски не нашлось.
В ванной посмотрите. Я там таз видел,
Один из сотрудников действительно вернулся с пластиковым тазиком.
Вот же придурок. Можно было попросить нормальную посуду у медсестёр.
Но поздно. Рис, гарниры и соус уже отправлялись в таз.
Мужики — странный народ.
Пока каждый аккуратно ел из своей чистой коробки, все сидели немного скованно. Стоило свалить еду в один пластиковый таз и перемешать — напряжение исчезло без следа.
Вот это по-нашему. Такое нам подходит,
После смешивания порция получилась огромной.
Сидевшие с краю уже успели набрать себе прилично в пустые коробки, а в тазу всё ещё оставалось больше половины.
Кан Чан только набрал полную ложку, когда дверь открылась.
Вошли Хван Ги Хён и Ким Хён Джон.
Они увидели таз, увидели собравшихся вокруг него сотрудников. Те, в свою очередь, уставились на руководство.
В комнате мгновенно похолодело сильнее, чем на улице.
Но Хван Ги Хён, к всеобщему удивлению, спокойно подошёл к столу.
Лишняя ложка найдётся?
Есть!
Один из сотрудников мгновенно сорвал упаковку с пластиковой ложки.
Мне тоже можно?
Кто-то уже потянулся к пустой коробке, собираясь отложить для директора порцию, но Хван Ги Хён остановил его:
Не надо. Такой рис, если отдельно положить, уже не тот.
И протянул ложку прямо к тазику.
Он был далеко не молодым человеком, но набил рот так, что щёки округлились, проглотил и тут же полез за следующей ложкой.
Кто смешивал?
Я,
Начальник Ким, может, переведём его на кухню?
Пожалуй, стоит.
Ким Хён Джон подхватил шутку, придерживая ладонью ложку снизу, пока отправлял еду в рот.
Неловкость продержалась недолго.
Ложки замелькали одна за другой, и вскоре таз опустел до дна.
Потом всем раздали сладкий кофе из пакетиков.
Хван Ги Хён сел за стол и медленно оглядел сотрудников — тех, кто сидел напротив, и тех, кто стоял рядом.
Вкусно поел.
Сейчас директор Национальной службы был похож не на главу разведки перед оперативниками, а скорее на старшего руководителя компании, который без церемоний сел за один стол с начальниками отделов и обычными сотрудниками.
Я не рискую жизнью в поле так, как вы, — Но кое в чём мы одинаковы.
Взгляд его стал острым.
Я так же люблю Корею и так же ею горжусь. И я сделаю всё, чтобы ваша работа и ваши жертвы не пропали зря, чтобы Национальная служба стала достойна людей, которые ей служат.
Кан Чан усмехнулся: сказано было хорошо.
За это и выпьем!
Ну ебанутый.
Кофе же только что заварили.