Глава 287. Держись из последних сил (1)
Под ботинками хрустели осколки кирпича и штукатурки. На разбитой лестнице каждый шаг отзывался сухим скрежетом.
Рация ожила:
Группа спасения вышла. Всем агентам приготовиться к переходу.
Из здания напротив немедленно ответили:
Принято.
До первого этажа Сок Кан Хо спустился как раз под этот обмен.
Он медленно выдохнул и посмотрел наружу через щель у двери.
Огонь шёл почти со всех сторон. Единственное здание, из которого по ним не стреляли, стояло напротив: там и были свои.
Кан Хо ткнул указательным пальцем вниз, затем показал четыре. Чха Дон Гюн сразу понял: остаться внизу с четырьмя бойцами.
Дон Гюн без слов выбрал людей.
Кан Хо снова набрал воздух.
Сейчас он особенно остро почувствовал, насколько ему не хватает Кан Чана.
Раньше он и так знал, что командир усиливает всех вокруг. Но лишь здесь понял масштаб. Рядом с Кан Чаном сам Кан Хо, Жерар и даже Чха Дон Гюн выдавали больше собственного предела. Без него приходилось сначала бороться с собой, чтобы добраться хотя бы до своих обычных ста процентов.
Снаружи разом заговорили автоматы, винтовка снайпера, пистолеты и М16.
UIS снова пошёл на группу, вооружённую почти одними пистолетами. Снайпер сорвал выстрел из РПГ, после чего началась общая перестрелка.
Пошли!
Кан Хо стиснул зубы и рванул дверь.
До противоположного входа — пять метров. В нормальной жизни это несколько шагов. Под перекрёстным огнём — целая улица.
Кан Хо выбежал первым, стреляя на ходу. Дон Гюн и остальные сразу накрыли его сзади.
С крыши Квак Чоль Хо дал плотный огонь; бойцы рядом с ним работали так, словно заранее приняли смерть.
Кан Хо влетел в противоположный подъезд.
Пули били по стенам и звенели о камень.
Живее!
Двое агентов вышли первыми, поддерживая раненого француза под руки. За ними появились другие — кто тащил человека на спине, кто волок под плечо.
Быстро! Не задерживаться!
Чха Дон Гюн последним перебежал улицу и нырнул внутрь.
Наверх!
Так было условлено заранее.
Кан Хо взял четырёх бойцов и понёсся по ступеням.
Обломки хрустели под ногами, железо снаряжения звякало в такт.
Крыша встретила их пылью и свистом пуль.
Первым Кан Хо увидел Ом Джи Хвана. Лицо было почти чёрным от грязи.
Вниз!
Кан Хо пригнулся за парапетом, откуда до этого стрелял Джи Хван.
Хён!
Живой? Отлично. Теперь вниз, быстро!
На большее времени не было.
Пока Кан Хо бил по соседним крышам, Джи Хван почти ползком добрался до лестницы.
Если бы это здание было хотя бы такой же высоты, как их исходная позиция, всё закончилось бы проще: перебросили бы туда бойцов и вывели людей через крышу. Но нет.
На первом этаже возле Дон Гюна уже собрались все спасённые. Противник понял замысел и поливал переулок таким огнём, что броситься через эти пять метров было невозможно.
Из соседних домов слышались крики по-арабски.
Затем автоматы UIS ударили с двух сторон. Земля и штукатурка взметнулись фонтанами.
Ответили свои винтовки.
Дон Гюн, Хан Джэ Гук и бойцы высунули стволы и открыли огонь.
Противник двигался по обоим концам переулка, намереваясь зажать людей в этом здании и добить здесь.
Пули били в стену перед лицом Дон Гюна.
Рация захрипела сквозь грохот:
На счёт три
Другого окна возможности не было.
Чха Дон Гюн стиснул челюсти и оглянулся на Джэ Гука и остальных. Никому уже ничего не требовалось объяснять.
Один... два...
Хриплый голос Кан Хо отсчитывал секунды.
Напряжение стало почти физическим.
Три!
Свои винтовки заговорили одновременно.
Дон Гюн с Джэ Гуком взяли левую сторону, ещё трое — правую. Под этим прикрытием агенты рванули через переулок.
Противник ответил почти сразу.
Хан Джэ Гук от удара отлетел назад, будто его толкнули обеими руками.
Последний агент успел скрыться в противоположном подъезде.
Сзади рухнул ещё один боец.
Дон Гюну в правый бок словно всадили нож. Воздух выбило, но палец продолжал жать на спуск.
И тут из здания вышел Кан Хо с четырьмя бойцами.
Дон Гюн! Назад!
Он подхватил Хан Джэ Гука за ворот.
Следующая очередь прошла по самому Кан Хо.
В трёх или четырёх местах одежду разорвало, и из ран сразу выплеснулась кровь.
Сердце Кан Чана ухнуло так, будто вместе с ним провалился пол.
Он сидел за столом, но взгляд уже стал таким, что Василий невольно оглянулся на Ланока.
Господин посол.
Кан Чан смотрел перед собой, в середину стола.
Потом поднял голову.
Василий. Ян Фань. Ромен. Итон.
Он назвал каждого по очереди.
Можете считать меня недальновидным. Можете говорить, что я не понимаю масштаба того, что поставлено на карту. Мне всё равно. Я должен немедленно попасть в Ливию. Либо вы даёте самый быстрый транспорт, либо я прямо сейчас ухожу и ищу способ сам.
Первым ответил, к удивлению Кан Чана, Василий.
Объясни, что произошло.
Василий.
Тот не отводил глаз.
После того как я попросил «Единорог», меня вообще не интересовала новая энергетика. Я вошёл в эту историю только из-за Ланока. Не будь его, мне было бы плевать, исчезнут Франция и Великобритания с карты или нет.
Ромен тихо втянул воздух.
Сейчас в опасности человек, который для меня не менее важен. Хотите объяснение
Василий напомнил:
Франция, Россия, Китай, Великобритания, Германия и Швейцария вошли в проект, заранее понимая риск финансового краха.
Тогда не входите.
Ответ прозвучал так холодно, что Василий на мгновение потерял привычную насмешку.
Кан Чан продолжил:
Через сто лет новая энергетика изменит мировой порядок? Через тысячу? И что? Кто из нас доживёт до этого результата? Зачем строить благополучие будущих поколений ценой людей, которых мы не можем защитить сегодня? Если я сейчас оставлю своего человека умирать, с какой стати мне уверять кого-то, что через век другим будет хорошо?
За столом никто не шевелился.
То же касается Ланока. И, возможно, тебя, Василий. Если тронут человека, который шёл со мной рядом, я не стану терпеть ради какого-то прекрасного будущего. Я так не умею. Я всю жизнь жил иначе.
Василий всё-таки фыркнул:
Говоришь так, будто прожил лет сто.
Тогда я ухожу.
Кан Чан отодвинул стул.
Ножки резко скрипнули по полу.
Проклятый главный герой, — Ладно. Через шесть часов будешь в Ливии.
Ланок едва заметно улыбнулся уголком рта. Ян Фань выглядел откровенно заинтересованным. Ромен следил за реакцией Ланока.
На каменном полу оставались длинные кровавые полосы — от Сок Кан Хо, Хан Джэ Гука и ещё одного бойца.
Агенты, которых успели вывести из соседнего здания, взяли винтовки и поднялись на крышу. Благодаря этому внизу на несколько минут стало тише.
Кан Хо уложили у стены первого этажа.
Хён!
Ом Джи Хван метнулся к нему, быстро осматривая раны.
Рядом Хан Джэ Гук дышал коротко и тяжело.
Старший лейтенант...
Он с трудом повернул голову к Чха Дон Гюну.
Держись. Слышишь? Цепляйся до последнего, ублюдок.
Другой боец в это время стягивал бинт на боку самого Дон Гюна.
Джэ Гук едва заметно улыбнулся.
Этот опыт... тоже передадите младшим?
Дон Гюн стиснул зубы.
Спецгруппа... правда сильная.
Эй! Не смей закрывать глаза! Хан Джэ Гук! Слышишь меня?
Наверху снова разгорелась стрельба. Автоматы, винтовки, РПГ.
Полуподвал уже тонул в вечерней темноте. Чем темнее становилось, тем труднее снайперу было замечать гранатомётчиков, и потому его винтовка теперь хлопала почти непрерывно.
Дон Гюн встряхнул Джэ Гука за плечо.
Лицо бойца бледнело слишком быстро.
Когда бинт на боку Дон Гюна затянули последним узлом, боль заставила его простонать.
Хотелось кричать. Хотелось схватить винтовку, выбежать в переулок и стрелять, пока не закончится всё.
Успокойся.
Хриплый голос Кан Хо был слабым, но остановил его лучше приказа.
Сам Кан Хо был ранен тяжело: правое бедро над коленом, живот, правая сторона груди и плечо. Судя по расположению ран, его прошила одна длинная очередь из АК.
Если командир сорвётся, положит всех своих.
Дон Гюн посмотрел ему в глаза.
Иди наверх. Приведи людей в чувство. Представь, что сделал бы командир. Не выходит
Понял.
Дон Гюн поднялся.
Тело сразу согнуло болью, но он заставил себя распрямиться и пошёл.
Кан Чан поступил бы так же.
Дон Гюн видел это в Африке: человек, получивший пулю, падал и всё равно продолжал стрелять; потом тем же простреленным плечом поднимал товарища.
Каждый раз, когда Кан Чан показывал всем, что не отдаст ни одного своего, у остальных словно появлялись дополнительные силы.
Дон Гюн поднял винтовку и пошёл по лестнице.
Кан Хо перевёл взгляд на Джи Хвана.
Ты тоже.
Хён...
Наверх. Дерись с ними.
Джи Хван сглотнул и не двинулся.
Кан Хо посмотрел разочарованно.
Этого хватило: Джи Хван кивнул и поднялся.
Его шаги затихли на лестнице.
Кан Хо повернул голову к бойцам у входа.
Сигарета есть?
Один сразу подбежал, вставил сигарету ему в губы и щёлкнул зажигалкой.
В темноте крошечное пламя показалось неожиданно красивым.
Кан Хо затянулся. Кончик сигареты вспыхнул вторым, красным огоньком.
Уф...
Он встретился глазами с бойцом, который вернулся к двери.
Хочешь
Тот улыбнулся.
«Что он нашёл смешного?»
Губы пересохли настолько, что даже при разговоре сигарета почти не двигалась.
Кан Хо снова выпустил дым.
Правой рукой он не мог пошевелить — это понятно. Но почему не слушалась левая, уже не хотелось разбираться.
Вместе с темнотой наваливалась сонливость.
Кан Хо вдруг криво ухмыльнулся.
Не смерть пугала больше всего. Страшнее было представить, что после неё сделает Кан Чан.
Останется один. По-своему, по-звериному один.
А потом, чего доброго, решит стереть Ливию с карты.
После ухода Кан Чана Василий некоторое время смотрел на пустой стул.
Похоже, наш главный герой будет вести себя так постоянно. Второстепенным персонажам пора придумать защиту от его характера.
В словах звучало раздражение, но глаза уже не были злыми.
Ланок ответил:
Может, проще дать ему больше силы?
Какой именно?
Мы видели: доходы от энергетики его не держат. Давление корейского правительства, разумеется, возможно, но с этим я договорюсь.
Ланок медленно обвёл присутствующих взглядом.
Надо думать о собственной выгоде. И о том, что именно Корея первой принимает на себя строительство.
Василий поморщился.
Скажи по-человечески.
Сколько бы мы ни охраняли Кан Чана, полноценная собственная разведывательная структура будет полезнее. Давайте поможем ему получить её. Нам самим от этого станет легче.
Василий тихо рассмеялся, словно понял ход Ланока до конца.
Что будем делать с американцами?
Они уже ступили на поле. Теперь очередь Итона заставить их играть по нашим правилам.
Все посмотрели на британца.
Василий добавил:
На этот раз постарайся не испортить. Если снова начнёшь хитрить, первой целью «Звезды Давида» станешь именно ты.
Не беспокойся.
И не наводи оружие нам в спину, как уже делал с Ланоком.
Я отдаю Блэкхед. Это достаточно ясно показывает мои намерения.
Твои намерения слишком часто меняются.
Итон замолчал.
Ян Фань воспользовался паузой:
А Япония? Как её включать в схему?
Разве это не как раз та свобода переговоров, о которой просило корейское правительство? — Пока общий курс не страдает, Сеул должен иметь собственный политический манёвр.
Ян Фань заметил:
Нужно следить и за внутренней корейской политикой. Там уже началось серьёзное движение.
Согласен. Если мы сами захотим проводить операцию влияния в Корее, проще всего будет создавать политические фракции. «Звезда Давида» может выбрать тот же метод. В этом вопросе вы знаете корейскую систему лучше любого из нас. Возьмите наблюдение на себя.
Хорошо. Но можно задать вопрос?
Ян Фань помедлил, затем всё-таки произнёс:
То, что я получил власть в китайской разведке, было заранее частью энергетического плана?
Ланок покачал головой.
История с Сюкером возникла потому, что он пытался устранить меня. Ваше назначение стало решением Кан Чана. Мы отдельно этому не помогали.
Он продолжил мягче:
Вас приняли в круг энергетического проекта по другой причине: вы умеете завершать дело чисто. Нам нужны люди, которые не будут стрелять в спину.
Фраза предназначалась Ян Фаню, однако взгляд Итона сразу опустился.
Кан Чан изо всех сил держал сознание.
Вот теперь разницу между возможностями государств он почувствовал буквально телом.
Франция, Россия, Китай и Великобритания обладали силой, которую трудно было представить из Сеула. После того как в комнате снова разрешили связь, понадобилось всего шесть звонков — и теперь Кан Чан сидел в американском F-16.
Дайе, сукин сын.
Он проглотил ругательство.
Делай потом что хочешь. Только живи.
Не заставляй меня превращаться в человека, который ради тебя вырежет половину Ливии.
Голова Кан Чана была прижата к креслу и мелко дрожала от перегрузки.