Том 1. Глава 141
Ха!
Шагая вверх по ступеням, Лютеон самодовольно усмехнулся.
Не прошло и полутора суток, а он уже добрался до пятого этажа.
Даже для него самого это был чертовски резвый темп.
Не говоря уже о принцессе — даже шедшие следом за ним герцогини до сих пор безбожно отставали где-то на третьем и четвертом ярусах.
Ошеломительный отрыв.
А скорость в этих стенах напрямую доказывала силу.
На пятом этаже светло.
Судя по всему, этот ярус отводился под отдых.
Каменный пол испещряли магические круги: похоже, они сплетали лей-линии священной земли, собирая воедино потоки божественной силы.
Иными словами, потраченная энергия здесь восполнялась в разы быстрее.
Обедать будете?
Здесь еще и трактир есть?
Лютеон коротко кивнул и выложил на стойку золотой.
Однако трактирщик лишь насмешливо хмыкнул и ткнул пальцем в вывеску.
Один низкосортный Священный камень?! Сдурели?!
Священный камень за жалкую порцию стряпни?!
Чистейший грабеж!
Не нравится
Хозяин отвернулся: видать, подобные возгласы слышал уже сотни раз.
Лютеон было дернулся прочь, решив перетерпеть на пустой желудок, но тут же скрипнул зубами — поблизости не нашлось ни единой другой лавки с припасами.
Наглые вымогатели.
Однако живот уже скрутило голодом.
А чтобы карабкаться наверх, нужны силы — деваться некуда.
Кроме меня кто-то поднимался?
Да шли тут. Паломников тьма.
Значит, никого конкретного не приметил?
Понятно.
Лютеон встал в стороне, разглядывая безмятежный зал, но едва перед ним плюхнули поднос, лицо его перекосило от брезгливости.
Тц, выхода нет…
Жидкая похлебка да кусок черствого хлеба.
Плюс сиротливый волокнистый комок мяса среди вялых листьев — вот и все блюдо.
Снаружи за такую бурду и пары серебряных монет было бы жалко.
И драть за это целый низкосортный Священный камень?!
Да никакие они не паломники — форменное жулье!
Сразу дальше рванешь?
Само собой.
Дерзкий какой сопляк… Ладно, раз уж раскошелился, держи совет за счет заведения.
Какой еще совет?
Начиная с шестого яруса зрение и слух откажут наглухо. Так что гляди в оба, пока можешь.
До этого куклы-марионетки просто становились толще и злее.
Приходилось полагаться на слух, а не на глаза.
Или вычислять врагов по возмущениям в потоках энергии.
«Значит, на шестом этаже даже звон стали не поможет».
Бросив сквозь зубы, что в предостережении есть резон, Лютеон с силой толкнул створку, ведущую к следующему пролету.
Чтобы догнать этого мерзавца, нужно беречь каждую крупицу времени — даже минуты на привалах.
«Тебе-то уж точно никто подобных подсказок не давал. Ты ведь дерьмо на редкость спесивое».
Я сотру тебя в порошок.
…Спустя несколько часов.
Нам поесть.
Извольте.
Чего?! Священный камень?! Да вы тут совсем умом тронулись?!
Принцесса и герцогини попались в ту же мышеловку: грязно ругаясь и проклиная священную землю, они скрепя сердце выложили Священный камень.
Скрип.
Тяжелый клинок Рыцаря Смерти Влади, крушивший все вокруг с мощью горного обвала, замер на полувзмахе.
Виной тому был щит, перегородивший ему обзор.
Старый, зазубренный, истертый щит.
В угасшей глубине его мертвого разума ослепительно вспыхнуло давнее видение:
агония близкого человека, чьи руки раздробило в кровавое месиво из-за того самого щита, который он лично вручил ему перед боем.
Этот кусок железа казался столь хрупким, что рассыпался бы от малейшего щелчка.
И ударить по нему Влади попросту не посмел.
Потому…
Хрусь!
Грохот!
Он открылся.
Позволил клинку Каллиуса врезаться в незащищенное место.
Латный доспех на боку смяло и разорвало в клочья; чудовищная сила швырнула громоздкую тушу Влади прямо в базальтовую стену грота.
Но сам Каллиус, чей выпад достиг цели, лишь поморщился от глухой внутренней горечи.
«Будь это просто игра…»
Окажись все это лишь строчками кода и полигонами.
На душе не скребли бы кошки.
Подло давить на душевную рану того, кто мучается даже за порогом могилы…
Однако колебаться нельзя.
Лишь сломив его, можно сокрушить [Плачущий Водопад]
и стать сильнее.
Ха-а…
Видимо, пропустив через себя чувства Титео и осознав всю глубину их братства с Влади,
он и сам невольно стал острее воспринимать чужую боль.
Не мне строить из себя сердобольного праведника. Нужно думать о деле.
О самом главном.
О собственном выживании.
О росте сил.
Остальное — шелуха.
Из взгляда Каллиуса выветрились все сомнения.
Осталась лишь ледяная, выверенная решимость.
Он вперил взор в поднимающегося Влади
и плавно вернул клинок в ножны.
Вжих, щелк.
Сжав ножны мертвой хваткой, Каллиус широко расставил ноги и чуть подался вперед.
Левая ладонь жестко держит устье.
Правая обхватывает рукоять — и следует взрывной толчок.
Меч Серебряного Цветка — Сотня Рассекающих Лепестков.
Ш-ш-вах!
Невидимый луч ауры меча хлестнул по диагонали, целя точно в силуэт Влади.
Удар, способный снести сотню голов в едином росчерке.
Грохот!
Однако Влади закалял свое фехтование в побоищах с драконами — взрез ауры раскололся о его глухую защиту.
«Как и ожидалось».
Осколки разбитой ауры Сотни Рассекающих Лепестков закружились в воздухе, принимая очертания опадающих бутонов, и клинок Каллиуса мгновенно налился багровым свечением тайного искусства Хиганбаны.
Топ!
Он сорвался с места.
Каменные своды смазались перед глазами — прямо в этот миг сверху обрушилась колоссальная тень двуручного меча.
Атака пала с такой бешеной скоростью, что смазалась для обычного восприятия.
Но одновременно с этим
Каллиус выставил вперед щит.
Дрогнул.
Двуручник Влади заметно запнулся на траектории.
Потерявший инерцию клинок больше не нес верной гибели.
И пока тяжелое лезвие монстра уходило в сторону, огибая щит, Каллиус высвободил Роас.
Шу-шу-шух!
Свирепые росчерки Роаса резали пространство быстрее солнечных бликов.
Но Влади был ветераном сотен боен.
На яростный град Каллиуса, успевавшего нанести по четыре удара за один размен, он ответил всего одним, куда более медленным, но чудовищным по массе замахом.
Кх…!
Бум! Бабах! Бум!
Клыки Пожирающего меча — Роаса, напитанные багровой аурой Хиганбаны, затрещали и покрылись мелкими зазубринами.
Двуручнику Влади хоть бы хны — ни царапины.
В противовес беспокойному, рвущемуся зареву Пожирающего меча, струящаяся по металлу врага Сила Меча…
Она переливалась ослепительным, монолитным сиянием.
Между их классом пролегла настоящая пропасть, перешагнуть которую при равных условиях было немыслимо.
Не разверни Каллиус Знамя Лорда для создания святилища, исход был бы предрешен: шансы на триумф стремились к нулю.
Вжих.
Вся эта адская пляска держалась лишь на тонкой ниточке — на старом, облезлом щите.
Грохот! Бабах!
Каллиус рубил в ответ так, что грохот закладывал уши, но стоило запахло жареным — мгновенно впечатывал щит во вражеское поле зрения.
Ха-а, ху-у… Ха! Ха-а-а-а!!
Не прибегай он к этой уловке — уже раз шесть
лежал бы бездыханным трупом.
Легкие горели огнем, сердце готово было выскочить из груди, но голова оставалась пугающе ясной.
Стиль Влади являл собой абсолют мастерства тяжелого меча.
И при этом мертвец виртуозно подключал локти и плечевой пояс.
Он плавно разбавлял фехтование ударами коленей и захватами, безупречно сглаживая неповоротливость громоздкого клинка.
Монолитная, давящая со всех углов техника сминала любое сопротивление с такой первобытной свирепостью, что перехватывало дыхание.
«Вот оно… Вот за что я обожаю такие бои».
Пусть он и не имел морального права упиваться происходящим.
Но одна лишь схватка с легендой тысячелетней давности щедро одаривала Каллиуса бесценным опытом.
Взрывная концентрация и циркуляция ци.
Идеальная слаженность каждой связки.
Влади, виртуозно совмещавший грубую силу и филигранный контроль, преподносил ему жестокий, но глубочайший урок.
Истинный титан.
И притом способный удерживать себя в узде даже в безумии скверны.
Встретить такого врага — редкая удача.
Хрясь! Бум!!
Грохот.
Кх…
Кап.
Сплюнув подкатившую к горлу горячую сукровицу, Каллиус выломал себя из развороченной стены.
Роас выдержал на пределе — клинок опасно истончился.
Пусть его и защищала плотная вуаль Хиганбаны вкупе со священными чарами Салливиан, каждый размах Влади нес в себе дыхание неотвратимой смерти.
Один чистый удар — и от тебя останется мокрое место.
И сколько бы раз их сталь ни скрещивалась, этот факт оставался неизменным.
Истинный герой, прошедший горнило Войны Драконов и Демонов.
Обращение в нежить наверняка уполовинило его прежнюю доблесть, но он все равно оставался ходячим бедствием.
И все же Каллиус обязан был растоптать его.
Потому что становиться сильнее — единственная стезя.
Единственный способ выгрызть право на жизнь в этом мире.
Бабах!
С силой вмяв камень под подошвами, Каллиус пулей рванул вперед.
Латный доспех Влади к этому моменту тоже превратился в крошево и свисал лохмотьями.
Пора ставить точку.
Увидев летящего на него врага, Влади взметнул двуручник.
На одном взмахе лезвие чудища вдруг расстроилось.
Не разобрать: то ли причуда уникальной стойки, то ли тайное свойство самого артефакта.
Каллиус немедленно перекрылся щитом.
Шурх.
Двуручный клинок обогнул железную кромку и по дуге устремился прямо в шею Каллиуса.
……!
Доля секунды.
Глаза Каллиуса сузились; выпустив щит, он свободной левой рукой наотмашь рассек воздух перед собой.
Из ножен вылетел Битан.
У-у-у-ух!!
Вырвавшийся ледяной буран обдал пространство могильным холодом, пробирающим до костного мозга.
Хрусь-хрусь-хрусь!
Вслед за намертво промерзшим полом ступни и остов Влади сковало толстой ледяной коркой.
Вжих!
Но фантомные лезвия по инерции продолжали сходиться на Каллиусе.
Он повел Битаном наперерез.
Треск!
Траектория Битана переломила один из клинков, подняв с пола волну ледяных торосов.
Одновременно взвыл Пожирающий меч: вспыхнув ядовитым цветом Хиганбаны, он с лязгом парировал второй клинок.
И в этот же миг…
Вжух!
!
Оба меча разлетелись в пыль — фальшивки!
Настоящий удар шел совсем иначе.
По загривку ударил мороз: лезвие возникло из мертвой зоны, куда не доставал взгляд.
Уйти не выйдет.
Внутри истошно взвыло шестое чувство.
Липкий страх близкой гибели парализовал тело.
Неужели это та самая картина, что видит человек за мгновение до конца?
Время вокруг вязко замедлилось.
В этой загустевшей тишине перед падающим клинком мелькнул смутный, полупрозрачный силуэт.
Вскинув взгляд, он различил край развевающегося плаща.
Темные пряди волос. Силуэт меча.
И… кружащие лепестки.
Скрежет.
Оскалившись, Каллиус неестественно вывернул кисть.
Сломал траекторию удара через не могу.
『……!』
Фосфоресцирующие угли в глазницах Влади испуганно дрогнули.
Они и не заметили, как за время этой пляски смерти всю пещеру занесло серебристыми лепестками.
В крошечный осколок застывшего времени
мертвец вспомнил далекую быль:
ту, что вела полки сквозь цветочные вихри кровавых полей.
Лик Стеллы.
『…Стелла』.
Оружие Каллиуса и колоссальный двуручник Влади сошлись в лобовом ударе.
Грохо-о-от!
Под чудовищный раскат, сотрясший до основания нижние ярусы башни, десятки тысяч серповидных волн ауры меча поглотили Влади.
Настоящий шторм из лепестков.
Путь Опавших Цветов, вложенный в единственный выпад, с головой накрыл Влади и заполнил всю пещеру.
А тайное искусство Хиганбаны, запечатанное в каждом серебряном бутоне, сдетонировало цепной реакцией взрывов.
Хрусь!
Кх!.. А-а-а-а-аргх!!
Двуручник Влади в щепки раздробил Каллиусу плечо. Но даже с развороченной ключицей тот, выскребая остатки сил из жил, довернул лезвие до упора.
Грохот! Взрыв!
Ха-а… ха-а… Кх…
В разрушенном зале остался лишь один живой силуэт.
Зажимая раздробленное плечо и упав на одно колено, Каллиус с перекошенным от муки лицом обвел взглядом сотворенный хаос.
Грот превратился в братскую могилу из каменного крошева.
Немыслимая, подавляющая мощь.
Подобный удар без сомнений заслуживал называться приемом ранга Мастера.
Даже у самого исполнителя волосы вставали дыбом от осознания того, сколько разрушения он высвободил.
Титанический замах, перемоловший все живое и неживое в пыль.
Таким и был Путь Опавших Цветов.
И все же… он готов лишь наполовину.
Минутное торжество быстро угасло.
Если сравнивать с тем Путем Опавших Цветов Стеллы, что он подсмотрел в осколках памяти Титео, этой атаке чудовищно недоставало подлинного величия.
Удар Стеллы сдул бы эту башню к чертям вместе со всеми этажами.
Он же сумел лишь основательно перепахать каменную пещеру.
Но именно благодаря этой вспышке Каллиус наконец нащупал истину.
Понял, чего ему не хватало все это время.
«Башня шлифует разум, ци и тело».
Его физическая оболочка вплотную подобралась к пределу, пусть пока и не достигла абсолюта.
Не безупречно, но близко к тому.
То же можно было сказать и о запасах ци.
Но оставался третий элемент.
Разум. Вот где крылся изъян.
Чтобы овладеть истинной сутью техники Путь Опавших Цветов, мало было сжимать потоки энергии и механически повторять траектории — требовалось пробудить и напитать клинок непоколебимой волей разума, пронизывающей все сущее.
Вот почему он уперся в глухую стену.
Стиль Стеллы обретал абсолютную силу лишь в триединстве разума, ци и тела.
Техника готова лишь наполовину.
Таков был сухой вердикт.
Перехватив окровавленный Пожирающий меч, Каллиус перешагнул через искореженный дверной проем.
Там, на первых ступенях восходящей лестницы,
наполовину заваленный каменными глыбами, покоился поверженный рыцарь.
С глухим скрежетом Влади с трудом приподнял голову.
Осколки костей сухо застучали по каменным плитам.
…Прости.
Короткий взмах — и череп слетел с плеч.
Прокатившись по обломкам, он осыпался серым прахом и бесследно растаял в воздухе.
Пожирающий меч, тускло пульсируя потусторонним светом, до капли вобрал в себя эссенцию павшего воина. Чутье подсказало: еще две подобные души — и трансформация завершится.
Стянув разорванное плечо, чтобы остановить кровь, Каллиус подобрал брошенный двуручник.
Ранг — Духовный
Обитающая душа — Джиарус
Уникальная способность — Четыре Стороны Света
Меч, подчиняющий себе все четыре стороны света.
Клинок сплетал мороки, создавая иллюзию одновременной атаки сразу со всех четырех сторон.
Пусть он и принадлежал всего лишь к духовному рангу, в умелых руках эта вещь могла стать грозным козырем.
Спрятав Меч Четырех Сторон Света в хранилище, Каллиус проверил рану — кровотечение наконец унялось.
Благодаря спящему в груди Дракону Света и аномальной прочности тела со Слиянием Костей регенерация шла с бешеной скоростью.
Да и целебное зелье Беатрис пришлось как нельзя кстати.
Обычному мечнику после такого перелома понадобился бы как минимум месяц постельного режима, но у него осколки уже вставали на место, а мышечные волокна сшивались сами собой — залеживаться не было нужды.
Направление божественной силы на ускоренное исцеление тут же вызвало дикий приступ голода, зато растерзанное плечо зарастало прямо на глазах.
Каллиус опустился прямо на то место, где истаял Влади, и торопливо принялся за дорожный паек.
Утолив голод, он спустился на пару ступеней назад.
Там, где только что окончил свой вечный дозор старый рыцарь,
остался лежать сиротливый ломоть хлеба.
Безмолвная тризна в память о достойном воине.
В самом чреве бездны.
На массивном троне застыла одинокая фигура.
Мерцание свечей, чадящих болотным пламенем, выхватывало из мрака силуэт исполина: казалось, он держится на ногах лишь благодаря огромному мечу, упертому в пол обратным хватом.
Черные, как сама тьма, латы сковывали тело с макушки до пят; лицо скрывал шлем столь суровых и величественных очертаний, что весь его облик казался почти священным.
По кованым щекам заструились густые черные слезы.
Капли, сочащиеся из прорезей шлема, омывали нагрудник и водопадами стекали на сиденье трона.
И в конце концов затопили все подножие смоляной жижей.
Скрежет, сухой перестук.
Все у его ног содрогнулось и пришло в движение.
Из черной жижи потянулись костяные пальцы.
Пустые черепа поднимались навстречу тьме.
Срываясь на нечеловеческий вой, мертвецы рвали из камня ржавое железо.
Провалы их глазниц вспыхнули ядовитой зеленью; тела их мгновенно затягивало в броню, закаленную в слезах их повелителя. За считанные мгновения из праха восстали тысячи неупокоенных воинов.
Кап. Кап.
А черные слезы государя все продолжали литься, не зная конца.
Ярость скелетов захлестнула чертоги.
Его скорбь щедро поила силой воителей, перешагнувших черту смерти, делая их неостановимыми.
Даже если сам владыка вовсе к этому не стремился.