Глава 2. Глава Неортодоксального пути в другом мире

«У-у-у, холодно».

Я открыл глаза от резкого холода и увидел ярко-синее небо и заснеженные деревья. Это был незнакомый зимний лес.

—Что это? Я всё ещё жив?

Странно всё это. И то, что я жив, и то, что вокруг лежит снег.

Я точно помню, как «Ветер десяти лунных пальцев» Пэк Чониля пронзил мои конечности, но, когда я потёр руки и ноги, не обнаружил на них не то что сквозных ран, но даже малейшей царапины.

На бледной гладкой коже ощущались лишь пупырышки от холода.

—Почему кожа такая нежная?

Собственное тело, на которое я внезапно опустил взгляд, казалось чужим.

Куда делись морщинистое лицо и крепкие грудные мышцы? Теперь это было гладкое, как у ребёнка, тело.

Грубая кожа, закалённая годами скитаний под открытым небом, стала белой и нежной, словно нефрит. И не только грудь — пальцы, которыми я её касался, тоже стали тонкими и почти прозрачными.

Шея, мощная, как у быка, и бёдра, подобные брёвнам, превратились в конечности юноши, чьи силы ещё не окрепли.

«Неужели это омоложение?»

Я думал, что после провального побега точно умру, и вдруг — омоложение? Я не мог понять, радоваться этому или огорчаться.

Мне хотелось посидеть спокойно и привести мысли в порядок, но погода этому не способствовала.

—Ох, холодно.

Я огляделся: повсюду белые снега. Густые хвойные деревья уходили высоко в небо, а ледяной ветер пробирал до самых костей.

Оказавшись в одиночестве посреди этого пронзительно белого мира, я почувствовал нереальность происходящего.

Я всё-таки умер? Умер и попал не в небесные чертоги, а в ледяной ад? Неужели на том свете мертвецов специально омолаживают, прежде чем бросить в пекло?

—Если так, то методы работы в загробном мире крайне неэффективны.

Для загробного мира прикосновение снега к коже было слишком уж живым.

Учитель прожужжал мне все уши тем, что после смерти плоть отделяется от духа, а дух в свою очередь разделяется на «хунь» и «по».

Судя по тому, что плоть была при мне, я не казался мёртвым, однако место изменилось, а тело помолодело.

«Ума не приложу, что происходит. Если я не умер, неужели всё это — иллюзия?»

Второй пришедшей на ум возможностью была техника иллюзий.

Битва шла в ущелье, а стоило моргануть — и я в заснеженных горах. Если это иллюзия, то такое вполне возможно.

Какая-нибудь «Магическая формация призрачного тумана» семьи Чжегаль вполне могла бы создать подобный пейзаж.

«Но… можно ли с помощью формации подхватить человека, падающего со скалы?»

Вряд ли. Нет, прежде всего, в этом нет никакого смысла.

Зачем запирать в формацию старика, у которого нет внутренней силы и который из-за ран не может даже пошевелиться?

Даже если бы меня оставили в покое, при падении я был обречён на смерть.

«Совсем ничего не понимаю».

Я поднялся и отряхнул одежду. Так или иначе, тело помолодело, а раны исчезли.

Судя по размеру рук и ног, мне было около двадцати лет. Я пошевелился — кости были целы.

—Тогда что с внутренней силой?..

Я попытался направить энергию в качестве пробы, но в теле не было ни капли внутренней силы.

Я подумал, не вернулся ли я в прошлое, но, похоже, нет.

К двадцати годам моё тело уже было покрыто шрамами, а в нижнем даньтяне должно было находиться довольно крупное внутреннее ядро.

Отсутствие внутренней силы и шрамов подтверждало, что это определённо не возвращение в прошлое.

Сейчас моё тело было подобно свежевылепленному кувшину — никаких следов тренировок. Всё равно что тело книжного червя, который только и делал, что учился в своей каморке.

«Обрёл молодость, но потерял боевые искусства?»

Что ж, это выгодная сделка. Что невозможно совершить, пока ты молод? Боевые искусства можно развить заново.

Конечно, изучение внутренней силы в возрасте двадцати лет потребует немало усилий, но мне не хотелось думать о сложностях. Погода была слишком холодной, чтобы сидеть на месте и беспокоиться о будущем.

Тр-р-р…

Тело начало дрожать.

Из одежды на мне были лишь превратившиеся в лохмотья чёрные одежды воина и один чжансам, а из-за отсутствия внутренней силы холод проникал до самого костного мозга.

«Для старика холодный ветер — яд».

Тело помолодело, но мысли всё ещё оставались старческими.

Я запахнул одежду и пошёл вперёд. Не зная, где нахожусь, я должен был осмотреться.

Я исколесил все Срединные равнины вдоль и поперёк, так что быстро пойму, где нахожусь.

Хруст, хруст.

Я шёл, делая шаг за шагом по глубокому снегу. Температура тела стремительно падала.

Бог с ними, с людьми или едой, если я прямо сейчас не найду хотя бы пещеру, чтобы укрыться от ветра, то замёрзну насмерть ещё сегодня.

Блуждая по снегу в одной лишь лёгкой одежде, я невольно вспомнил прошлое.

—Ха-ха, день, когда я впервые встретил учителя, был точно таким же.

Может, поэтому?

В снежные дни я почему-то всегда ждал новых встреч.

Учитель, которого я встретил, когда в семь лет сбежал из логова нищих и бродил по снегу, изменил мою жизнь.

Именно он превратил мальчишку-попрошайку Нын Тхэо, которому суждено было замёрзнуть после того, как его до полусмерти избили за кражу ложки риса, в главу Неортодоксального пути и Однорогого старого монстра.

«Хотя вряд ли учитель хотел видеть меня таким».

Наверное, учитель хотел, чтобы я освоил боевые искусства ради накопления добродетели.

Желал, чтобы я помогал слабым, заводил верных друзей, создал семью.

Но, как можно понять по моему прозвищу «старый монстр», я стал одиноким чудовищем, скитающимся по Канхо.

Само слово «Однорогий» означало, что я живу обособленно, подобно торчащему рогу.

—Наверное, он был разочарован.

Я считал, что под небом нет ни добрых, ни злых боевых искусств. Есть лишь те, кто использует их во благо, и те, кто — во зло.

Учитель относился к первым, я — ко вторым.

Даже если это было не по моей воле, факт остаётся фактом: я использовал свои силы во зло.

Хруст.

Звук шагов по снегу был приятным.

Потому что это звук, который может слышать только живой.

Хруст, хруст, хруст.

Я замер, но звук шагов продолжался. Значит, поблизости был кто-то ещё.

Подняв голову, я увидел зверя, подобного которому никогда не встречал. Это был странный монстр.

—Ки-ки-ке-кек!

—Неужели это и правда ад?

Появившийся передо мной монстр был ростом примерно до груди человека, с истощённым телом. Кожа была синюшной, как у трупа, а на конечностях пучками росла серо-голубая шерсть.

Крючковатый нос, заострённые уши — он стоял в сгорбленной позе и угрожающе визжал на меня.

—До чего же уродлив. Достаточно взглянуть на его рожу, чтобы не осталось сомнений: это демон из ада.

Подошло шесть монстров. Несмотря на то что это были ничтожные твари, в руках они держали грубое оружие: каменные топоры и деревянные копья.

Когда в семь лет я блуждал по заснеженным полям, я встретил учителя, а теперь, когда мне двадцать, я встретил монстров.

—Хотя нет. Помолодело лишь тело, на самом деле мне ведь не двадцать.

Неужели когда я бродил по снегу безгрешным, я встретил учителя, а теперь, когда на мне полно грехов, я встречаю монстров?

—Ки-эк!

Монстр, стоявший за спиной, ткнул в меня копьём. С обеих сторон, словно дождавшись момента, с криками бросились твари с каменными топорами.

«Для ничтожных созданий они неплохо действуют сообща».

Несмотря на жалкий вид, монстры умели сражаться. Похоже, мы с ними одного поля ягоды.

Отгоняя пустые мысли, я ударом «Хвоста скорпиона» отбил летящее сзади копьё и кувырком вперёд выбрался из окружения.

Я хотел сразу переломить древко, но из-за отсутствия внутренней силы и слабости тела смог лишь оттолкнуть его.

Монстры, видимо, оценив мою силу, уверенно бросились в атаку.

Поднимаясь, я выставил пальцы в сторону нападавших с боков тварей.

Фью-ить!

Техника «Когтя тёмного ветра» обвила запястье монстра и поднялась к его лицу. Когда кончики моих пальцев вырвали его глазные яблоки, из пасти существа вырвался полный боли крик.

—Ки-э-э-эк!

Поскольку рожи у этих монстров были омерзительными, их вопли оказались под стать внешности. И здесь мы с ними похожи.

Остальные твари не только не испугались криков сородича, но, напротив, воодушевились и, похватав оружие, гурьбой бросились на меня.

«Неужели великий Нын Тхэо должен возиться с этим отребьем? Эх, если бы не отсутствие внутренней силы…»

Говорят, дурная голова ногам покоя не даёт?

Для мастера мурима в этой фразе слово «голова» можно заменить на «внутренняя сила», и смысл останется прежним.

Обладай я прежней мощью, я бы прихлопнул этих мелких монстров одним ударом ладони, но без внутренней силы мне приходилось использовать каждую форму, чтобы бить по слабым местам.

«Я даже чувствую лёгкое напряжение в этом бою».

Эта нелепая схватка вместо раздражения начала приносить чувство новизны.

Отбросив досаду, я задвигался между монстрами, используя шаги «Техники божественного шага невидимого следа».

Вжих! Вжух!

Моё тело меняло направление в причудливом ритме, и атаки монстров рассекали лишь пустоту.

Я усердно уклонялся и разрывал дистанцию, но копьё, периодически нацеленное в спину, всё ещё представляло угрозу.

Голова была полна законов боевых искусств, глаза ясно видели бреши в обороне противника, но тело не слушалось.

Внутренней силы не хватало, а мышцы не были тренированы.

Тюк!

В конце концов копьё монстра задело мой бок. Остриё не коснулось плоти, но в одежде появилась дыра.

Когда грубое остриё вырвало кусок ткани, на лице монстра заиграла торжествующая ухмылка.

Эта тварь улыбалась точь-в-точь как я. Крайне неприятная рожа.

—Нравится?

По своей сути бой ведётся по-разному в зависимости от того, в преимуществе ты или в меньшинстве.

Сильный должен стремиться уменьшить количество переменных, слабый — создавать их.

Поэтому бой слабого — это всегда готовность «отдать плоть, чтобы забрать кость». И сейчас я был слабым.

—Вот я и отдал тебе плоть, тупоголовый.

Если разобраться, я даже плоть не отдавал. Только одежду.

Вряд ли тупой монстр поймёт столь высокие принципы боевых искусств, но я, бормоча себе под нос, крепко зажал копьё под мышкой. И пока монстр пребывал в замешательстве, я резко взмахнул ладонью.

Хрясь!

От удара «Молниеносной руки», в который я вложил всю силу вращения, макушка державшего копьё монстра просто провалилась внутрь.

Кости у этих тварей оказались слабее человеческих, под стать их тщедушному телосложению. Даже без внутренней силы точный удар раздробил ему череп.

Двоим я выколол глаза, самый надоедливый копейщик сдох, так что с остальными тремя справиться было несложно.

Применив приемы из «Восемнадцати приемов золотого дракона», я отобрал у монстра топор и методично, один за другим, снёс им головы.

—Фух, фух.

Тяжело дыша, я опёрся руками о колени. У моих ног валялись трупы шести монстров.

—Ох, ну и тяжёлая же выдалась драчка.

Дыхание сбилось.

Если бы люди из Канхо увидели, как я запыхался, прикончив всего лишь нескольких мелких монстров, они бы со смеху покатились: мол, Нын Тхэо уже не тот.

Оглядевшись, я увидел, что вязкая зелёная кровь испачкала снежное поле. От тел убитых монстров всё ещё поднимался густой пар.

—…Блять, где же я всё-таки нахожусь?

Я думал, что, осмотревшись, пойму, где я, но реальность принесла лишь ещё больше путаницы.

Может, если я встречу человека, а не монстра, я что-нибудь узнаю? И встречу ли я здесь вообще людей?

«Неужели я и правда попал в ад?»

Я мысленно оглянулся на свою жизнь. Был ли я действительно настолько безнадёжным отбросом, чтобы заслужить падение в преисподнюю?

—…

Я перестал думать и снова двинулся в путь.

Времени на отдых не было. Сейчас жар битвы ещё согревал меня, но скоро тело снова начнёт остывать.