Глава 76

—Что?..

Лоретт потрясенно уставилась на мадам Пейс.

—Что ты так на меня смотришь? — усмехнулась та.

—Матушка… вы хотели выдать сестру Хейзел замуж в Патран?

—Разумеется. Это и укрепило бы дружбу между государствами, и избавило бы от бельма на глазу — разве не прелестно? Вот только эта девка Миэла распустила язык, и все пошло прахом, — мадам Пейс скривилась и с досадой цокнула языком.

—Значит, это… это была ваша задумка?

—Разве я смогла бы провернуть такое дело в одиночку? Я лишь помогала отцу Миэлы с нашей стороны. Казалось, государь уже почти согласился, но… — при одном воспоминании об этом фаворитка снова закипала от злости.

—Но Миэла сама проговорилась сестре! Хейзел была вне себя от гнева, они с тех пор были как на иголках, и в итоге все закончилось тем выстрелом… Король Патрана ведь уже в летах! И вы всерьез собирались отправить сестру к нему?

—Чтобы обуздать эту строптивую девку, мужчина в летах подходит как нельзя лучше. К тому же там ее встретили бы пасынки постарше нее самой.

—Я и не думала, что вы к этому причастны…

—И что, теперь ты меня боишься? — мадам Пейс окинула дочь насмешливым взглядом.

—Дело не в этом…

—Если тебе так ее жаль, поезжай вместо нее.

Лоретт в ужасе замерла.

—Что такое, не хочется? — расхохоталась мать. — Вот уж точно, моя кровь: готова костьми лечь, лишь бы самой не лезть в это болото.

—…В любом случае туда решено отправить госпожу Миэлу.

—Вот именно, теперь уже ничего не поделаешь. Откуда только берется столько дураков вокруг? Слышала, она сегодня устроила в Розовом дворце целый погром?

—Госпожа Миэла? Но она ведь под арестом…

—Эта девица всегда ставила себя выше принцессы, но сегодня, похоже, получила по заслугам. Поскандалила всласть и вылетела вон. В такие минуты крутой нрав Хейзел даже идет на пользу, — мадам Пейс злорадно улыбнулась. — И надо же быть такой дурой. Какой толк срывать злость на Хейзел? Винить ей следует твоего отца.

—Почему вы так говорите?

—Да потому, что в итоге все свершилось по воле государя. Хоть внешне все и выглядит так, будто виновата Хейзел.

Миэла кипела ненавистью к принцессе, хотя настоящим виновником ее участи был король Илеос.

Она переступила запретную черту.

Выболтать тайный разговор с отцом, позволить Хейзел обо всем узнать — за этот длинный язык ей и пришлось заплатить. Уилбес из-за болтливости дочери оказался в крайне шатком положении.

Так что пенять ей оставалось только на себя. Держи она рот на замке — и в Патран отправилась бы Хейзел.

—Раз уж убрать помеху с глаз долой не удалось, нужно сделать так, чтобы кронпринц больше не смел приближаться к ней.

—Я не понимаю, почему вы так переживаете из-за того, что кронпринц Ахиллеон смотрит на сестру.

—Ты сама сказала, что видела, как она выходила из его шатра.

—Да, но…

—Вот тебе и святая невинность! Ночью, из шатра чужеземного кронпринца… Ведет себя как последняя распутница!

—Но мы же не знаем, что там произошло.

—И так все ясно. Опозорить честь королевства на весь свет…

Глядя, как мать скрежещет зубами от ярости, Лоретт робко спросила:

—…Тогда почему вы не доложите об этом отцу?

—Что?

—Если это такой несмываемый позор, почему не рассказать государю? Это ведь лучший повод лишить ее его милости.

Лоретт смотрела непривычно прямо, и мадам Пейс от неожиданности лишь саркастично рассмеялась:

—Лоретт, какая же ты все-таки близорукая дурочка.

—Что?..

—Если я расскажу об этом, угадай, кто обрадуется больше всех?

—……

Лоретт растерянно нахмурилась.

—Твой отец. Он будет на седьмом небе от счастья.

—Не может быть… — она недоверчиво покачала головой.

—Считаешь, он придет в ярость оттого, что кто-то покусился на невинность его драгоценной дочери? Лоретт, ты совершенно не знаешь своего отца.

—Матушка, я… я не понимаю, о чем вы.

—Этот мирный договор — карточный домик. Для Демофоса это не более чем пустая формальность. Неужели ты думаешь, что клочок бумаги защитит нашу страну?

—Но тогда…

—Нужно закрепить его намертво. А для этого нет средства лучше, чем выгодно сбыть с рук собственных детей.

—……

Руки Лоретт задрожали, словно от ледяного ветра.

—Ты не знала? Твой отец именно такой. Беспредельно расчетливый. Если это не приносит выгоды, он без колебаний выбросит любую родную кровь.

—Но если сестра сблизится с кронпринцем… разве для Ланта это не благо?

—Для Ланта — безусловно, — отрезала мадам Пейс. — Но не для нас с тобой. Как только Хейзел докажет свою незаменимость, нас просто вышвырнут за ненадобностью.

—Быть того не может! Отец ведь любит вас…

—Вот потому ты ничего и не добьешься! Мямля. Надеюсь, ты не поешь такие же слезливые баллады о любви перед принцем Сиджефом?

—……

—Если бы не я, ты бы и на шаг к нему не приблизилась. Кто открыл перед тобой эту дверь, а ты еще смеешь мне перечить?!

—П-простите…

—Впрочем, если бы этот кронпринц просто затащил ее в постель и бросил… — мадам Пейс нервно постучала пальцами по столу. — Но у него глаза совсем не те. В них горит безумие.

Она слишком хорошо помнила, как Ахиллеон смотрел на Хейзел.

—Он смотрит на нее совсем не так, как Сиджеф на тебя. Понимаешь?

От этого холодного замечания Лоретт невольно вздрогнула.

—Я попыталась отвлечь его хорошенькой девкой, а вышло так, что только помогла Хейзел.

—Но ведь императрицу Демофоса всегда выбирают среди местной знати. Чужестранка не может сесть на этот трон…

—На этом свете нет ничего невозможного. Власть императора не чета власти какого-то короля Ланта. Если он заберет ее хотя бы наложницей, а она родит ему дитя — Хейзел запросто сможет занять трон.

Лоретт сжалась, словно нашкодивший ребенок. Но мать не унималась:

—Чтобы скрепить мирный договор, они должны обменяться детьми. Это прекрасный повод, а значит… — глаза мадам Пейс хищно блеснули. — В Демофос обязана отправиться ты.

—Матушка…

Лоретт беспомощно смотрела на нее широко распахнутыми глазами.

—Так что, моя дорогая девочка, ты прекрасно знаешь, что тебе предстоит сделать. Верно?

—Что?..

—Я достала это с огромным трудом.

Мадам Пейс извлекла из рукава крошечный флакон и вложила в ладонь дочери.

—Н-но…

—На этот раз ты не имеешь права на ошибку, слышишь?

—Я… я не смогу! — Лоретт отчаянно замотала головой.

—Возьми себя в руки! Разве с таким малодушием берут судьбу в свои руки?!

—В-вы же сами говорили… А вдруг он… бросит…

—Сиджеф не из тех, кто способен на такое. Тебе нужно лишь проснуться утром в его постели. И тогда все решится само собой.

—А если… если все пойдет не так?

—Неужели ты думаешь, я позволю кому-то обесчестить мою дочь и выставить за дверь?

Мадам Пейс протянула руку и ласково погладила Лоретт по волосам:

—Предоставь все мне. Я возложу на твою голову самую ослепительную корону.

—Зачем вы ходили в покои покойной королевы?

Мэри, наблюдавшая, как Хейзел весь день не выходит из комнаты и без конца перелистывает книги, не удержалась от вопроса.

—Просто так. Вспомнилось.

—Впрочем, скоро ведь день ее памяти.

—…И правда.

Хейзел мысленно прикинула даты: до годовщины смерти Мартины оставалось меньше месяца.

—Вы очень тоскуете по ней, правда?

Служанка решила, что принцесса пошла туда исключительно от тоски по матери.

—Думаешь, я все еще маленький ребенок?

—Даже взрослые всегда тоскуют по матерям. Я вот тоже скучаю, — с непривычной грустью вздохнула Мэри.

—…По кормилице скучаешь?

—Конечно! Неужели вы совсем не скучаете по государыне?..

—Ты считаешь меня бессердечной ледышкой?

—Нет, что вы! — Мэри поспешно замахала руками. — Кстати говоря… скоро ведь и посольство уедет.

Хейзел вскинула голову:

—Когда мы их теперь увидим?

—А тебе-то какая печаль?

—Разве только мне? Да весь дворец только об этом и вздыхает!

—…С чего бы это?

—Как это с чего? Сами понимаете… — Мэри осеклась под ледяным взглядом госпожи.

Подписание мирного договора было назначено через три дня. Поскольку император Демофоса был при смерти, стоило гостям уехать — и она вряд ли когда-нибудь снова увидит Ахиллеона или Сиджефа.

«Они наверняка попытаются что-то предпринять до отъезда».

—Ваше Высочество? Вы о чем?

—Ни о чем, — Хейзел покачала головой, но тут дверь отворилась.

—Господин Уилбес просит аудиенции, — доложила вошедшая служанка.

Хейзел тяжело вздохнула:

—Ни дня покоя.

—Наверное, из-за госпожи Миэлы?

—Побежала и сразу все выложила отцу, к гадалке не ходи, — усмехнулась принцесса.

—Впусти его.

Она выпрямилась и оправила складки платья.

—Приветствую Ваше Высочество.

Уилбес склонился в безупречном поклоне. Худощавый, очень высокий, он обладал смоляно-черными волосами — фамильной чертой рода Кончес.

Несмотря на немощное телосложение, в его взгляде горела скрытая сталь, внушавшая безотчетный трепет. Этим он был точной копией ее деда Сеймура.

—Пришли?

Хейзел даже не поднялась с места, лишь слегка склонив голову в ответ. Уилбес посмотрел на нее с легким недоумением, словно видя перед собой незнакомку.

—Не думаю, что мне подобает вставать перед вами, — встретила она его тяжелый взгляд спокойной улыбкой.