Том 1 · Глава 20. «Суровая зима» (1)

К счастью, лечебные свойства жемчужины сработали, и Сохва встала на ноги уже через две недели. Учитывая её хрупкое здоровье, это было настоящим чудом. Когда она лежала на земле с проволокой вокруг морды, Дохви всерьёз опасался, что лисица не выживет.

Хотя она восстановила силы, с наступлением холодов Сохва становилась всё более раздражительной. Осень уже подходила к концу, и ночью землю сковывал крепкий лёд. Как обычно, Дохви принёс завтрак, но Сохва снова отказалась даже притронуться к пище.

—Кажется, я совсем окоченела… плохо спала, и аппетита нет.

—Но ты всё равно должна что-то съесть. Иначе не наберёшься сил.

Уже несколько дней Сохва капризничала, жалуясь на холод, и едва касалась еды. Поэтому Дохви сварил для неё сладкий суп из каштанов и фасоли. Сохва любила сладости, но на этот раз она и не думала есть, а только хмурилась.

—Какой толк в еде, если от холода челюсти сводит!

—Ты же спишь с открытыми окнами.

—А что делать? Здесь слишком душно.

Поскольку она так часто жаловалась на холод, Дохви ночи напролёт разжигал огонь в печи. Но теперь, когда пол прогревался до жара, Сохве становилось душно, и она распахивала двери.

Ну что за капризная лягушка?

—Прежде всего, тебе нужно полностью восстановиться, Сохва. Хорошо ешь и не мерзни.

—Хм! — только и ответила она, пренебрежительно фыркнув.

Сохва сделала вид, что съела ложку супа и снова упала на постель.

—Ты больше не будешь есть? — спросил он, обеспокоенно глядя на неё.

—Нет аппетита.

Дохви молча убрал со стола и принёс ей спелую хурму, которую хранил специально для таких случаев.

—Может, хоть это попробуешь?

Он снял с плода тонкую кожицу и ложкой соскрёб нежную мякоть, поднося её к губам Сохвы. Та, словно птенец, сразу приоткрыла рот.

—Вкусно?

—Да. Сладкая, как я люблю.

Её губы слегка дрожали, что было одновременно милым и раздражающим. Если бы она нормально ела, то восстановилась бы намного быстрее.

Несмотря на его старания, Сохва неохотно принимала предложенные ей деликатесы. Из-за этого она слабела с каждым днём, начинала кашлять от малейшего холода и избегала долгих прогулок. Она почти не покидала дом, словно готовилась к зимней спячке.

Дохви считал, что беспокоить её сейчас было бы верхом жестокости. Он с трудом сдерживал себя, но его терпение иссякло, когда она вновь начала провоцировать его.

—А есть ещё?

Сохва внезапно села, разочарованно глядя на опустевшую тарелку. Заметив липкие от сока руки Дохви, она добавила:

—Руки у тебя все липкие. Давай, я их вымою.

Опустившись перед ним, она взяла его большие ладони в свои и начала осторожно облизывать.

Сначала большой палец, потом указательный и средний. Язык скользил между пальцами и вокруг суставов, а Дохви наблюдал за этим потемневшим взглядом. В полной тишине было слышно только звуки её движений.

Когда Сохва принялась посасывать пальцы, Дохви наконец заговорил, глядя на неё:

—Может, тебе стоит спать с чем-то тёплым.

—Что?

—Я говорю про ночь.

—О, да… конечно, — она хитро улыбнулась. — Вот бы было что-то большое и тёплое, что можно было бы обнять ночью. Есть у тебя такое?

Дохви медленно улыбнулся. Он вдруг понял, что эта лисица просто хочет… завести детёнышей. Вот почему она всё это время сидела у себя в комнате.

Дохви вспомнил прошлую зиму. Тогда Сохва тоже вела себя так же, и только через несколько дней он понял, что у неё началась течка.

Запах возбуждённой Сохвы был восхитительным. Дохви едва сдерживался, чтобы не прижаться к её шее и не погрузить в неё нос. Этот кислый и сладкий аромат щекотал нёбо, вызывая желание укусить её.

Он осторожно провёл пальцами по губам, не отрывая взгляда от Сохвы. Ему хотелось как можно скорее проглотить эту хитрую лисицу.

—Как насчёт того, чтобы спать со мной?

Сохва на мгновение задумалась, лукаво сверкая глазами, а затем кивнула.

—Да, думаю, твоё плечо подойдёт. Ты большой, от тебя приятно пахнет, и я могу двигаться, не боясь разбудить тебя.

Дохви рассмеялся, чувствуя, как её хитрая игра затягивает его всё сильнее.

Так они и решили провести ночь вместе.

Сохва лежала на спине, закусив губу, и пристально смотрела в потолок. Она судорожно сглатывала.

Сумерки опустились на землю. Вечер был тих и холоден, и хотя по настоянию хозяйки не зажгли ни одной лампады, темнота не могла скрыть того, что происходило у неё между ног.

—М... Может, хватит уже, Дохви?

После страстного поцелуя Дохви опустился ниже и уткнулся лицом ей в промежность, словно это было главной целью вечера. Языком он неутомимо скользил по влажным половым губам, всё быстрее и настойчивее, будто от этого зависела вся его жизнь.

—Нет, — ответил он коротко, не прекращая своих действий.

Язык нажал на чувствительную точку, и Дохви поднял голову, подарив ей лукавую улыбку. Их взгляды встретились, и Сохва, не выдержав, закрыла лицо руками, стараясь скрыть смущение и жар, что разгорался внутри.

—Хочешь, чтобы я посильнее сосал, как в прошлый раз? Так тебе больше нравится?

Сохва лишь отвернулась, не в силах сказать ни слова. Сжатые от наслаждения губы и закрытые глаза сказали за неё больше, чем любые слова.

—Какая же ты милая.

Он тут же раздвинул ей ноги, приподняв их чуть выше, и губы жадно сомкнулись на выступающем клиторе. Ненасытные, глубокие звуки, как если бы он пил молоко, раздавались в тишине, пока Сохва не начала стонать.

В то время как рот Дохви был занят её телом, руки скользнули к её груди, и он нежно взял напряжённые соски, кружа пальцами и вызывая в теле Сохвы трепет.

—Ах... щекотно... — едва могла произнести она, подрагивая от прикосновений.

Бёдра, не находя покоя, виляли, как бы умоляя его ввести пальцы. Но Дохви наслаждался этими мольбами и намеренно тянул время, дразня Сохву и оттягивая момент.

Чмок. Он жадно всосал складки, затем скользнул языком и посмотрел на вход во влагалище. Хитрые губы приподнялись в кривоватой ухмылке.

—Ты вся мокрая.

Любовные соки уже стекали вниз, оставляя влажные следы у него на пальцах. Дохви взял Сохву за лодыжку, и, не отрывая взгляда смотрел между её ног, отчего Сохва начала неловко извиваться.

—Пожалуйста... быстрее... так щекотно.

—Хочешь, чтобы я вошёл?

Сохва перевела взгляд с напряжённого, грозно поднявшегося члена на лицо Дохви и тихо кивнула. Наконец её терпение было вознаграждено. Он, словно выискивая место, куда войти, большим пальцем провёл по влажной промежности и входу во влагалище. Затем Дохви строго посмотрел на Сохву и предостерёг её:

—Сегодня ты не кончишь, пока не кончу я.

Сохва послушно кивнула. Она не знала, что ждёт её впереди.

Наконец, Дохви, словно обмакивая член в её соки, провёл им от клитора до входа во влагалище, а затем, надавив, осторожно ввёл головку в узкий вход.

—Ах...

Внутри было так тесно. Казалось, Сохва разорвётся, но Дохви медленно, с усилием продвигался вперёд, пока самый толстый участок не оказался полностью внутри.

—Ха… Я буду входить, пока эта узкая киска полностью не примет меня, так что держись.

Сегодня он решил, что обязательно кончит внутрь.

Это был момент, о котором Дохви мечтал бесчисленное количество раз. Хоть ему нравилось видеть личико Сохвы, залитое его спермой, истинное желание заключалось в другом — как его семя заполнит её маленькое лоно.

И теперь, когда этот миг был так близок, он не мог сдержаться, его движения становились всё более глубокими и быстрыми.

—Дохви... сколько... сколько ты ещё будешь? — её голос был слабым, дрожащим от каждого удара его бедер.

Сохве казалось, что что-то твёрдое, словно тело змеи, проникало внутрь, и ему не было конца. Она протянула руку вниз, пытаясь нащупать место, где их тела сливались, но Дохви убрал её руку и ещё больше раздвинул ей ноги, почти прижимая Сохву к полу.

—Ты даже не представляешь, как сильно меня сжимаешь. Хочешь убить меня этим? — прошипел он, чувствуя, как её внутренние стенки жадно обхватывают его плоть.

Они сжимались так сильно, будто собирались раздавить член. Это, конечно, только добавляло удовольствия, но Дохви боялся, что в таком темпе он слишком быстро кончит, не успев сделать и пары движений.

Он не мог позволить себе кончить, не доставив ей удовольствия. В памяти всплыли слова учителя: если самка не получит наслаждения от спаривания с этим самцом, в следующий период течки она просто выберет другого.

И это было для него недопустимо.

Наклонившись к ней, Дохви осторожно поцеловал Сохву в губы, пока её тело не начало расслабляться, позволяя ему двигаться свободнее. Постепенно движения становились всё более уверенными и сильными.

—Аа... ах!

Шлёп, шлёп — толстый ствол раздвигал узкий проход, а её внутренние мышцы сжимались, как будто пытались удержать его внутри.

Сохва не могла даже нормально стонать, пока его язык жадно слизывал её стоны. Шлёп! Шлёп! Каждый раз, когда Дохви сталкивался с ней бёдрами, головка члена попадала прямо по шейке матки.

Удовольствие сопровождалось болью. Когда массивный член двигался внутри входа, который словно трещал по швам, в животе у Сохвы разливалась тупая боль, как будто ей наносили удары по внутренностям.

Острый прилив наслаждения прокатился по спине лисицы, накрывая с её головы до пят, пока внутри всё не взорвалось ярким фейерверком оргазма. Перед глазами вспыхнули белые искры.

Сохве казалось, что если она прикоснётся к животу, то сможет ощутить этот заполняющий её до предела стержень. Дохви безжалостно терзал её пульсирующие стенки, вбивая свою мощь с силой, не зная пощады. Твёрдая головка каждый раз доходила до самой глубины, и волны больших и маленьких наслаждений накатывали одна за другой. Её чувствительное нутро дрожало, сжимаясь вокруг его ствола.

Сохва схватилась за крепкие руки Дохви, едва удерживаясь под наплывом наслаждения, которое, словно молния, пронизывало позвоночник.

И вдруг её рот наполнился резким трением. Глаза, казавшиеся затуманенными от похоти, широко распахнулись. Язык Дохви, до этого нежно скользивший по её собственному языку, вдруг покрывался шершавыми шипами, вызывая боль и неожиданную остроту.

—М-м…! — сдавленный стон вырвался из горла Сохвы.

Одновременно с этим она почувствовала, как член начал раздуваться, заполняя нутро всё сильнее. Это было плохим знаком.

Когда Сохва попыталась отвернуться, разорвать поцелуй, её взгляд столкнулся с его светящимися золотыми глазами, ярко горящими в темноте.

—А-а!

В тот момент, когда она поворачивала голову в сторону, Дохви рывком приподнялся. Он тяжело дышал. Лицо исказилось в яростной гримасе. Он резко схватил Сохву за ноги и забросил их себе на плечи. Её тело согнулось пополам, и Дохви вошёл в неё настолько глубоко, что она едва могла это выдержать.

—Ах! Ах!

Твёрдая, как камень, головка безжалостно ударялась о шейку матки.

—Нет... нет, нельзя!

Сохва извивалась, но сопротивляться уже было бессмысленно. Она ощущала, как плоть Дохви увеличивалась, распирая чрево изнутри.

—Аа! Не-е-ет!

Пот стекал с красивого лица Дохви, пока он терял контроль, двигаясь безумно, словно хищник, только что поймавший добычу. Но из-за раздутой головки член почти не мог двигаться. Каждый толчок заставлял их тела сотрясаться в унисон.

Толчки были настолько сильными, что её бёдра и ягодицы громко отскакивали от его движений, как от ударов.

—А! Остановись! Пожалуйста… Дохви!

Сохва умоляла и задыхалась. Но вместо боли, тело охватила волна ослепительного наслаждения, сильнее боли. Она чувствовала себя так, будто парила над пропастью, падая вниз, не в силах остановиться. Сохва запрокинула голову назад и достигла такого экстаза, что даже не могла стонать.

Дохви, наклонившись, зарычал и уткнулся ей в шею. Его рык был низким и диким, как у зверя. Вибрация звуков пронизывала Сохву, заставляя её дрожать.

—Ха...

Сохва не могла больше сопротивляться. Тело затряслось в судорожном оргазме, и в тот момент она начала истекать влагой.