Том 1 · Глава 1241. Против него

Винная башня парила в воздухе, поглощая облака и туман, и звёздное сияние проливалось на неё, и она возвышалась в космосе, словно величественные небесные врата.

Даосская монахиня средних лет, увидев Е Фаня, метнула ледяной взгляд. Её скакун был публично убит Е Фанем, и это было для неё страшным позором.

Е Фань нашёл свободный стол и сел вместе с Жуй Вэем, не обращая внимания на эти речи.

Многие заметили их, и всевозможные взгляды, намеренно или невольно, скользили по нему. Он был влиятельной фигурой, что находилась на острие бури, и произвёл на многих глубокое впечатление.

За столом даосской монахини сидело семь или восемь человек, и все они были людьми выдающимися, с гордо поднятыми головами. Что ж, это было естественно: разве мог быть заурядным тот, кто вступил на древний звёздный путь?

—В лицо знаешь, а душу — нет. Некоторые люди воистину безумны и бесчеловечны: притворяются святыми убийцами и убивают соперников. Подло и безжалостно, поступки их возмутительны.

За столом даосской монахини один молодой человек покачивал в руке винную чашу и говорил неторопливо, и, хотя голос его был негромок, слова были отчётливо слышны.

Он был одет в небесно-голубые драгоценные одежды и выглядел очень молодо. Кожа его была белой, а пальцы — особенно прозрачными и сияли в свете нефритовой чаши, отчего весь он казался изящным и утончённым.

—Действительно подонок! На императорском пути борются за первенство, и если есть сила — выходи и сражайся! А подло расправляться с соперниками таким бесстыдным способом — что это за умение? — произнесла другая девушка, прекрасная, словно цветок, и резкая в словах. Вся в огненно-красном, она должна была бы быть обольстительной и чарующей, но сейчас от неё веяло духом войны и безжалостной жестокостью.

Жуй Вэй забеспокоился. Он, разумеется, видел, что люди за этим столом выступают против Е Фаня и слова их были более чем ясны — это была публичная клевета.

—Брат Е, давай уйдём и сменим место, — тихо сказал Жуй Вэй.

Е Фань покачал головой:

—Мухи и псы повсюду. Не стоит обращать внимания.

В небесной башне в этой стороне сразу стало тихо, и многие обратили на это внимание. Семь или восемь человек за столом даосской монахини все хранили ледяное молчание.

—Сделал — и ещё смеет не признаваться? Презренная крыса, и ещё смеет здесь бесчинствовать! — девушка в красном нахмурила брови, что стали подобны двум мечам и встали торчком, и глаза её засверкали ледяным блеском.

Даосская монахиня усмехнулась:

—Сестрица Хунлю, зачем же гневаться? Завтра мы войдём в тренировочное поле, будем убивать крыс и резать собак — посмотрим, у кого добыча будет больше.

—Сестрица Хун, не позволяй какому-то тёмному человеку портить тебе настроение. Скоро прибудет владыка горы Цзюньвэй, не будем говорить об этом бесстыднике, — спокойно произнёс тот юноша в голубом. Говорил он всё так же неторопливо и размеренно, но направленность его слов была очень точной.

Даосская монахиня улыбнулась:

—Брат Лань Фэн прав. Нам пора встречать владыку горы Цзюньвэй.

Жуй Вэй изменился в лице. Эти люди заходили слишком далеко: они пели в унисон и чернили Е Фаня, и это таило злой умысел, достойный казни. Он очень боялся, что Е Фань разгневается и, невзирая ни на что, устроит здесь кровавую бойню — тогда случилась бы великая беда.

Очевидно, даосская монахиня, Хунлю и Лань Фэн именно этого и ждали — чтобы он вспылил, а потом они бы с «правотой» обрушились на него.

Е Фань был совершенно спокоен. Он поднял чашу и легонько чокнулся с Жуй Вэем:

—В мире сотни личин, и в красной пыли шесть желаний. Каких только людей не встретишь. Зачем обращать на них внимание? Считай, что псы лают.

Вжих!

Один за другим взгляды, словно острые мечи, устремились в их сторону, и обстановка стала ещё более напряжённой и ледяной. Люди предчувствовали, что сейчас может произойти великое столкновение.

Говоривших в небесной башне стало намного меньше, и все обратили взоры на них. Даже тот юноша в парчовых одеждах, монах с золотым обручем и ещё шесть-семь мастеров уровня «семени», что сидели за особыми столами и единолично властвовали, небрежно глянули в эту сторону.

В уголке рта даосской монахини мелькнула насмешка, и она тихо усмехнулась. Жажда убийства в глазах Хунлю стала ещё гуще. Лань Фэн был очень холоден и, глядя на Е Фаня, несколько раз задержал на нём взгляд. От их стола разливалась аура жажды убийства.

Е Фань, разумеется, понимал, что это были союзники даосской монахини. Вместе они были очень сильны, и сбрасывать их со счетов не стоило. Видимо, за эти дни она потратила немало усилий, подстрекая и привлекая на свою сторону целую группу людей.

—Владыка горы Цзюньвэй прибыл! — группа людей поднялась в эту огромную башню, что парила в небе.

Вошли пятеро, и тот, что был в центре, шёл поступью дракона и шагом тигра. В пурпурно-золотой короне и доспехах Цилиня, он был героичен и необычаен, источая давление, словно надвигающаяся божественная гора или сошедший в мир божественный король.

—Брат Цзюньвэй, прошу сюда! — тот юноша в голубом, утончённый Лань Фэн, с улыбкой поднялся навстречу.

Даосская монахиня тоже вышла вперёд, держа мухобойку, и приглашала его с серьёзностью и долей почтения, что совершенно не походило на её ледяное отношение к Е Фаню. Сейчас она вся сияла улыбкой и приветствовала его по даосскому этикету:

—Владыка горы Цзюньвэй, ваше имя гремит по древнему звёздному пути! Вы один прошли девяносто девять небесных застав, ступив на один из самых трудных путей испытаний! Это воистину небесный талант!

Хунлю и остальные тоже с улыбками вышли вперёд и обращались к этому человеку с глубоким почтением, не смея выказывать ни малейшего неуважения, и, словно звёзды, окружающие луну, подвели его к столу.

В небесной башне многие были поражены. Об этом владыке горы Цзюньвэй многие уже слышали: он прибыл из одной древней звёздной области и в последние дни люди непрестанно навещали его, и он уже походил на одного из удельных князей среди четырёхсот тридцати семи участников испытания.

Это определённо был один из сильнейших, не уступающий тем восьми-девяти, что сидели за особыми столами. Он внушал трепет всем сторонам, и многие возлагали на него большие надежды.

—Владыка горы Цзюньвэй — из академии одной древней звёздной области. Его учение ужасающе, и он, вероятно, уже стал мудрецом.

—Его энергия сдерживается внутри и не вырывается наружу ни на волосок, и трудно судить о глубине. Но, думается, раз он смог пройти труднейшие девяносто девять небесных застав, он определённо вознёсся над обыденностью и вступил в сферу мудреца!

Так оценивали его люди, глядя на него с особым почтением и испытывая перед ним трепет. На пути к тому, чтобы стать императором, это определённо был могучий соперник.

Владыка горы Цзюньвэй обладал парой пурпурных зрачков, и его волосы были схвачены золотой короной. Он имел облик дракона и тигра, и, даже просто сидя, внушал незримое величие.

—Только что я слышал, как вы говорили об убийце. Неужели уже есть зацепки? — спокойно спросил он, и его пурпурные зрачки были глубоки, словно море.

—Какой-то жалкий подонок, не стоит и упоминания. Пусть радуется этой ночью, а завтра, когда войдём в тренировочное поле, он покажет своё истинное лицо, — небрежно произнесла даосская монахиня.

—Да вот же он! Тайно охотится на собратьев и совершает величайшие злодеяния! Я считаю, завтра мы все вместе должны напасть на него и убить! — Хунлю скривила губы и даже указала пальцем в сторону Е Фаня, на этот раз уже не скрываясь и прямо нацелившись на него.

—Да! Такой человек слишком подл! Тайно убивает соперников, сердце его низко и подло! Если позволить ему жить дальше, кто знает, сколько ещё людей пострадает! Мы должны вместе уничтожить его! — поддержали другие за этим столом.

В небесной башне многие переглядывались, глядя то на Е Фаня, то на даосскую монахиню и её компанию, и перешёптывались.

—Кучка негодяев, ищущих смерти! — Е Фань осушил кубок и бросил в ту сторону взгляд, холодный и безжалостный.

В тот же миг в небесной башне стало тихо до предела. Это были непримиримые противоречия, и, даже если бой не начнётся сейчас, завтра на тренировочном поле непременно будет жестокая резня.

—Это ты о ком? — рядом с даосской монахиней встали сразу пять или шесть человек и холодно посмотрели на него, давя своей мощью, словно желая устроить здесь кровавую бойню.

Все думали, что Е Фань ответит холодной насмешкой, но он, вопреки ожиданиям, сказал прямо:

—О вас и говорю — о мухах, червях, псах и шакалах.

—Ты кем себя возомнил? Ты всего лишь тёмный, презренный человек! Посмеешь ли сразиться со мной в открытую? Я сниму твою голову за сто ходов! — вышел один человек и злобно произнёс это. Очевидно, он был лишь выставленным вперёд «копьём», чтобы испытать и спровоцировать Е Фаня.

—Тайные убийства не имеют ко мне отношения. Но если вы непременно хотите облить меня грязной водой, я не против один раз побыть святым убийцей, — Е Фань с презрением оглядел его и добавил: — Кроме того, ты ещё недостоин сражаться со мной. К чему сто ходов? Мне хватит одного клинка, чтобы срубить тебя!

Когда Е Фань произносил эти слова, каждое из них звенело и гремело в ушах, и властная аура крови и энергии застлала небо и землю, отчего лицо этого человека побелело как снег, и он словно увидел, как потоки крови заливают Небо и Землю.

—Ты!

В душе у него всё сжалось, и он не выдержал. Отшвырнув стул, он вышел вперёд и уже занёс меч на Е Фаня.

Вжих!

Вспыхнул яркий свет. Е Фань, сидя к нему спиной и даже не обернувшись, плеснул в него кубком вина. С глухим стуком того отбросило прочь, изо рта его хлынула кровь, и он рухнул в углу, словно поражённый ударом в десять тысяч цзюней¹.

¹ 1 цзюнь ≈ 15 кг

Многие изменились в лице. Один лишь кубок вина — и он отшвырнул могучего мастера! Приём был поразителен, и многие культиваторы испытали глубокие опасения.

—Ты и впрямь распоясался! Устраиваешь побоище в первом городе человеческой расы и не считаешься с городскими правилами?! Такими действиями ты проявляешь безумную наглость, презираешь всех героев и хочешь пойти против всех культиваторов?! — холодно усмехнулась даосская монахиня.

—Ведь это наши с тобой счёты, зачем же приплетать сюда столько невинных людей? Ты оклеветала меня, назвав святым убийцей, и подстрекаешь столько людей выступить против меня. Неужели тебе не противна твоя низость? — Е Фань посмотрел на неё, и в его глазах сиял яркий божественный свет. Каждое его слово звенело, словно меч, и от него у людей гудело в ушах. — Задействуй всё, что можешь, чтобы привести людей! Завтра, когда войдём в тренировочное поле, сколько бы вас ни пришло, я приму всех разом!

Ты прибегаешь к тёмным уловкам — я разрублю их одним светлым мечом. Такова была жажда убийства Е Фаня, и в конце концов всё сводилось к одному слову — «битва».

В тот же миг в небесной башне стало холодно до предела, и ледяной холод пронизывал до костей. Обе стороны стояли с обнажёнными мечами, и казалось, ещё до входа в тренировочное поле вот-вот разразится великая битва.

Внезапно раздался крик тревоги и дикий рёв зверей — похоже, случилось что-то необычное.

Некоторые культиваторы въехали в город на диковинных птицах и древних зверях, и рядом с небесной башней, разумеется, было место для ухода за ними. Сейчас там царил полный хаос.

Донёсся рёв диких зверей, и крик этот был так громок, что многие за столом даосской монахини изменились в лице и, вскочив, бросились наружу.

За небесной башней царил беспорядок и слышались крики.

—Чей это конь?! Бесчинствует здесь! — раздался раздражённый голос.

Е Фань и Жуй Вэй переглянулись и вышли наружу. Там, где ухаживали за скакунами, беспорядок был чудовищным, и крики птиц и зверей не смолкали.

—Этот господин не ест траву, а только мясо! Эти две твари сами меня задели, и мне ничего не оставалось, как зажарить их! — раздался наглый голос драконьей лошади.

Лица даосской монахини, Лань Фэна, Хунлю и других помрачнели, а двое из них и вовсе позеленели. Их скакуны были при смерти, и их сейчас поджаривали на огне.

Хозяин небесной башни с горестным лицом принёс им немного духовных трав, но драконья лошадь не обратила на них внимания. А павлин и золотой зверь Хоу, что были рядом, принялись насмехаться и говорить колкости, проявляя крайнее неуважение, потому что знали, что их хозяева собираются выступить против хозяина ало-чешуйчатого коня.

Результат оказался плачевным. Драконья лошадь была просто бандитом. Она тут же лягнула три раза, и могучий павлин и золотой зверь Хоу закатили глаза и потеряли сознание. Она начисто выщипала им перья и шерсть и теперь жарила их на алом огне, и уже доносился аромат жареного мяса.

—Что... что это такое?! Как может конь быть таким наглым?! — холодно вопросили даосская монахиня и её спутники.

—Чего уставились?! Мало ли что бывает?! Никогда не видели такого красавца-коня, что ест мясо?! — огрызнулась драконья лошадь.