Том 1. Глава 27
Закончив разговор с Мёнджун, Чонгюн вернулся и дрожащей рукой принялся собирать разбросанные по столу документы. С председательского места в конференц-зале директор Со наблюдал за ним поверх очков.
Сотрудники в шутку говорили, что «в начале всего стоял директор Со». Он был единственным работником, когда дед Ким Чонгюна впервые основал «Тхэпхён» — предприятие по производству резиновых уплотнителей для рисоварок, ставшее впоследствии прародителем «Тхэпхён Электроникс». Пройдя путь от техника до начальника цеха, от начальника цеха до главы подразделения бытовой техники, а затем и до генерального директора, он рос вместе с компанией. Директор Со, без преувеличения, был живой историей «Тхэпхёна» и его фактическим руководителем.
У меня дома неотложные дела, я пойду пораньше,
Само по себе внезапно созванное перед самым концом рабочего дня собрание руководителей подразделений и без того его раздражало. После объявления об увеличении капитала естественно, что курсы акций меняются, а они ухитрились использовать это как повод всех собрать. В итоге, наверняка, смысл один — под лозунгами защиты управленческого контроля, увеличения капитала и преодоления недовольства акционеров собраться, подбодрить друг друга и сказать «давайте сделаем все что в наших силах». И отец, и директор Со — оба одинаково по-старомодному умеют выжимать из людей все соки.
Хорошо. Только перед уходом спрошу одно. Как вы оцениваете сегодняшний доклад финансового отдела, господин Ким?
Рост акций идёт слишком стремительно. И что с того? Всё это — прямое следствие отцовской жадности. Кому вообще пришло в голову строить крупный производственный завод внутри страны? Не зря же остальные открывают фабрики в Китае или Юго-Восточной Азии. А он со своей безрассудной верой в развитие собственной конкурентоспособности затеял это — и в результате получил гору долгов.
А то, что доля акций, принадлежащих семье владельцев, не достигает и десяти процентов, для такой средней компании, как «Тхэпхён», а не крупного концерна, является смертельно опасным риском. Отец упрямо пёр, как бульдозер, пока не стало невмоготу, и в итоге выбрал последнее средство — дополнительную эмиссию акций. Упрямый, глупый старик.
После объявления о дополнительной эмиссии иногда наблюдается рост котировок, директор Со. Это результат активных усилий компании по предотвращению падения стоимости акций. «Тхэпхён» в последнее время также прилагал разносторонние усилия: девять лет подряд признавался компанией с наивысшим индексом удовлетворённости качеством в Корее, заключил стратегическое технологическое партнёрство с немецкой компанией Amen, контракт на поставку встроенной техники с индонезийским курортом Jason Resort. Думаю, это отражает доверие клиентов к стараниям «Тхэпхёна», — безмолвный знак того, что разговор окончен и он собирается уходить. Директор Со едва заметно кивнул в ответ.
Выйдя из душного зала заседаний, он ослабил узел галстука. Сделал глубокий вдох и нажал на кнопку быстрого набора Мёнджун. Услышав в трубке, что телефон выключен, он ускорил шаг.
Чонгюн подъехал к родительскому дому как раз в тот момент, когда она выходила из такси. Машина с визгом затормозила, и стоявшая у ворот Мёнджун обернулась. Она смотрела на ослепительный свет фар, беспощадно разрезавших тьму узкого переулка. Даже когда свет погас, она не отвела глаз. Смотрела прямо на приближающегося Чонгюна — взглядом, которого он никогда раньше не видел.
До сих пор в её глазах всегда была мягкость — то озорной младшей сестрёнки, то старшей, заботливой девушки. Теперь же в её глазах бушевало море. Впервые он видел в них шторм. От этого прямого, пронизывающего взгляда у него перехватило дыхание, и он судорожно вдохнул.
Мёнджуна.
Она не ответила. Только долго смотрела на него. Под этим бурлящим, неистовым взглядом он почувствовал себя песчинкой. Затем она резко отвернулась и направилась к воротам. Чонгюн, опомнившись, схватил её за руку.
Подожди, подожди! Ты сейчас просто на эмоциях. Выслушай меня, дай всё объяснить!
Не нужно оправданий. Отпусти!
Она дёрнула руку, сбрасывая его хватку. Чонгюн схватил её за плечо и силой развернул к себе.
Давай не будем вот так. Я не знаю, что тебе наговорили, но не верь всему, что говорит эта О Джэён. Она сама толком ничего не знает! До свадьбы два месяца, я же не сумасшедший, чтобы…
Моя онни? То есть теперь во всём виновата Джэён?!
Да. Мы действительно встречались в отеле. Но это была просто встреча выпусников. Мужики сняли комнату
Это и есть твое заготовленное объяснение?
С Джэён я растерялся и не смог толком ничего ей объяснить. Ну кто бы поверил, если сказать, что это не то, чем кажется, когда тебя среди бела дня видят выходящим из отеля с женщиной? Мы пересекались пару раз ещё во время учёбы за границей. Она просто пришла на ту встречу. Сейчас компания работает над промо-проектами с людьми из сферы культуры… Она всего лишь одна из художниц, которым мы собирались оказать поддержку.
И это ты называешь оправданием?!
Поддерживать Юн Соль — с ума сошёл?! Как он мог?! И он думает, что это хоть что-то объясняет?!
Не знаю, что именно наговорила тебе эта О Джэён…
Не смей сваливать всё на мою лучшую подругу! Это Юн Соль! Не Джэён, а Юн Соль! Она сама пришла! Ко мне, на мою работу, в мою… — «По делам», говоришь? Как ты мог «по делам» с ней встречаться?! А отец тоже знает? Знает, кто она, и всё равно согласился её спонсировать?!
Соль… приходила к тебе?
Да! Приходила! Она сама меня разыскала! Как ты мог, Чонгюн? Как ты мог воткнуть мне нож в спину? Как ты мог встречаться с Юн Соль?!
Ты хочешь сказать, проблема в том, что это именно Соль?
Ты что, не знал? Не знал, кто она?! Хочешь сказать, ты правда не знал?! Да весь мир знает! Что она дочь Чхве Гымджу! А ты не знал?!
Глаза Мёнджун сверкнули, а взгляд Чонгюна мгновенно потух от потрясения.
Что?.. Кто?..
Перестань нести этот бред и оправдываться!
Чт… что?.. Я правда… Ты хочешь сказать, Соль
Перед глазами Чонгюна кадры прошлого пронеслись как киноплёнка.
«Я художница. Отца нет, мама вышла замуж, мне некуда возвращаться. Не хочу говорить о прошлом. Ли Мёнджун? Не знаю, а что? Это кто-то из твоих знакомых?»
То, что она рисует, он знал ещё со времён их встречи в Нью-Йорке, но без подробностей. Когда они встретились снова и выяснилось, что Соль училась на том же факультете, что и Мёнджун, он спросил — не знает ли она её. Соль ответила, что нет. Людей, мол, много, а тех, кто бросил учёбу, и не упомнишь.
То, как Чонгюн, пошатываясь, опёрся о стену, выглядело слишком естественно, чтобы быть ложью. Потрясение в его глазах было слишком сильным. У Мёнджун потемнело в глазах.
Ты не знал… Правда не знал?
Столкнувшись с этим нелепым, опрокидывающим всё поворотом и накатывающей пустотой, она горько рассмеялась. Слёзы потекли ручьём.
Как можно было не знать? Как можно жить, не зная этого? Даже моя подруга поняла всё сразу, как только услышала имя! Даже одноклассник, которого я не видела десять лет, знает, кто она! А ты… как ты мог не знать? Что мы вообще…
Увидев безысходность в её взгляде, Чонгюн крепко схватил Мёнджун за руку.
Я не знал. Если бы знал, такого никогда бы не случилось. Честно. Клянусь. Клянусь своей жизнью. Как я мог так поступить с тобой? Ты для меня уже семья, ты моя спутница. В тот день я встретился с ней, чтобы всё закончить. И я всё закончил. Поверь мне.
И это он называет оправданием? Думает, незнание станет ему прощением?
Ты правда меня не знаешь, не интересуешься мной. Совсем. Ни капли.
Как будто стеклянное тело ударили молотком — и оно разлетелось вдребезги. Чонгюн казался ей до странности чужим, и она зажмурилась.
Лучше бы сказал, что знал, кто она такая. Что знал и всё равно потянуло. Что поэтому тайком встречался и обманывал. Что до свадьбы хотел всё закончить. Тогда это была бы просто злость и обида. Но не такое бездонное отчаяние, которое я испытываю из-за тебя.
Если подумать, что бы я ни надела, как бы ни накрасилась, даже когда держалась за твою руку — твои глаза всегда были пусты. Отсутствие любви не должно высушивать все чувства. Ты был добр, тёпл, но только этим всё и ограничивалось.
Да, оглядываясь назад, я понимаю: было немало намёков. Я их игнорировала? Ты говорил: «пусть пока будет так…» — и «неловко», «не получается» — я не подозревала. Слишком долго мы жили как брат с сестрой, чтобы я видела в тебе мужчину. Иногда мне было горько, тревожно, но я гнала это, думала: «ерунда». Думала, мы постепенно настроимся друг на друга в своём темпе. Даже когда я предлагала остаться на ночь, ты говорил: устал, занят, не до того. Из всех этих слов — что было правдой?
Спрошу только одно,
Чонгюн закусил губу.
Мёнджун, пожалуйста. Только не говори отцу. Ты же знаешь. Если он узнает, я… Я правда не знал.
Ты с ней спал?
Слова сорвались шёпотом. Пустые, горькие, они повисли в воздухе и тут же впились обратно ей в грудь. «Как это было? Хорошо?» — беспорядочные фразы всплывали в голове, рвали её изнутри. «Что в ней такого?» Она глотала отчаянные вопросы и вместе с тем отчётливо понимала: Вот и конец. Это и есть наш конец — такой грязный, такой низкий вопрос.
Своим родным я сообщу сама. А ты сам разбирайся с семьёй.
Ч-чего?..
Ты и правда думаешь, что после всего этого возможна свадьба?
Мёнджун. Давай возьмём паузу…
Мёнджун подняла взгляд на родительский дом в Банбэдоне. Оппа ведь не знает. Не знает, что всё моё тело рушится на куски. Не знает, что я не врываюсь к ним в дом этой ночью не из-за него, а из последнего уважения к его отцу, который всегда был ко мне добр. Не знает, что это — последняя попытка не опуститься ещё глубже в унижение.
Она устала. Мозги плавились. Хочется просто упасть где угодно и закрыть глаза. Не думать ни о чём и проспать год. Нет — очень, очень долго.
Чтобы от яркого утреннего солнца жмуриться. От нежелания просыпаться — зажмуриться. От глубокой ночи — зажмуриться… и забыть. А лучше не просыпаться вовсе.
Мёнджун из последних сил цеплялась за уплывающее в темноту сознание. Собрав остатки воли с одной мыслью — уйти от этого кошмара, — она сбросила руку Чонгюна и пошла. Дорога не имела конца, а ночь казалась бесконечно чёрной.
Переводчица на связи: привет всем! Я в отпуске с 3 по 11 марта, поэтому следующие обновы 17 марта.
Главы 28-44 можно прочитать на бусти https://boosty.to/heylalala?postsTagsIds=20122775