Том 2. Глава 52

В субботу она поехала к дяде. По пути заглянула в универмаг: купила кашемировые шарфы для дяди с тётей, кожаную визитницу для двоюродного брата и шёлковый платок для Донсон.

—Ну зачем же подарки? — замахал руками Сон Гёнджу. — Приходи хоть с пустыми руками, мы тебе всегда рады.

Он торопливо усадил её за стол. Подарки достали, по очереди осмотрели, поблагодарили, пошумели, прикидывая, кому что идёт. Подали тушёные рёбрышки, жареные морские ушки и поставили суп с осьминогом. Было видно, что блюда подбирали и готовили с мыслью о том, чтобы помочь ей восстановить силы, поэтому Мёнджун старательно пережёвывала каждый кусок, понемногу пробуя всё.

Когда после еды подали чай, она спокойным голосом обратилась к Сон Гёнджу:

—Дядюшка.

—Да, Мёнджуна.

Он посмотрел на неё с теплотой, заметив, как она поджала губы, собираясь что-то сказать.

—Я решила снова сойтись с Чонгюном. Простите, что заставила вас волноваться, когда так опрометчиво отменила свадьбу.

Мёнджун почувствовала, как Донсон, чистившая на кухне фрукты, резко обернулась. Она продолжила:

—Он приходил ко мне в больницу, мы поговорили и попросили друг у друга прощения. Из-за подготовки к свадьбе мы оба были заняты и на нервах, а я даже не знала, как тяжело шли дела у него в компании. Я поступила опрометчиво.

—Вот оно как... Ну надо же... Значит, Чонгюн... Хм...

—Больше я своего решения не изменю.

Её беспокоило, что невестка слушает их с другого конца комнаты с крайне серьёзным видом, а тётя, сидящая подле дяди, хранит молчание, но Мёнджун закончила свою речь, просто поставив чашку на стол.

—Что ж, раз ты так решила, мы не вправе тебе мешать, но всё же...

—И со свадьбой я хочу поторопиться.

—Ты ещё не окрепла. Думай о здоровье. Не спеши, — мягко посоветовал дядя.

Мёнджун послушно кивнула. Закончив на этом разговор, она попрощалась и направилась к выходу. Донсон вызвалась её проводить.

—Агасси, ты это серьёзно? — в глазах её читался немой вопрос: «С ума сошла?».

Мёнджун кивнула.

—Я выйду за Ким Чонгюна.

—Но у него же с той девицей... всё зашло слишком далеко, разве нет?

—Да.

—И ты всё равно собираешься за него замуж?

—Собираюсь.

—Но зачем? Ты в своем уме?

—Абсолютно, — ответила Мёнджун, глядя Донсон прямо в глаза. — Я выйду за него. Каким бы мусором ни был Ким Чонгюн, я его не отдам. Особенно ей.

—А как же доктор Ли?

—Я же говорила: между нами ничего нет. Не понимаю, почему вообще зашла речь о нём.

—Подумай ещё раз. Нет, агасси, это неправильно, — она покачала годовой, скрестив руки на груди.

Мёнджун внезапно почувствовала нахлынувшую усталость. Сколько ещё людей ей придётся убеждать, скольким ещё придется противостоять? Порой человеческие отношения казались ей цепями, сковывающими лодыжки, и сейчас она отчётливо ощущала, как первая такая цепь тянет её назад.

—Простите, но это моя свадьба, и не вам о ней беспокоиться.

От этих холодных слов Донсон прикусила губу, на её лице отразилась обида.

—Ох, агасси... Как же горько и обидно это слышать, правда.

—Мне жаль, но тут я ничего не могу поделать. Я пойду. Возвращайтесь в дом.

Она не ждала, что родственники поймут её. Невозможно осознать, каково это — когда кровь закипает в жилах, если не испытал подобное на себе. Это поймет лишь тот, кто носит внутри пылающий факел, который невозможно потушить, как ни старайся.

Мёнджун, устало волоча ноги, шла вниз по улице и с силой прижала ладонь к глазам. Завтра ей предстояло ехать в родительский дом в Банбэ-доне и иметь дело с председателем Кимом и Чонгсук, матерью Чонгюна.

Нужно собраться, укрепить дух и не терять ясности. Всё только начинается.

Поездка в дом дяди и рядом не стояла с тем напряжением, которое она испытывала сейчас. Мёнджун встала на рассвете, приняла душ, уложила волосы и накрасилась. Надела строгое однотонное платье и взяла дорогую сумку — подарок председателя Кима. Крепко сжав пакет с грибами мацутакэ, которые так любил председатель, она вышла из дома.

Она намеренно не стала звонить Чонгюну. Он тоже с ней не связывался, но, скорее всего, уже знал о встрече. Этого было достаточно. Важно было именно то, что всё решено напрямую с председателем Кимом. Сегодняшний ужин должен был показать Чонгюну: у него нет ни права голоса, ни возможности избежать этого разговора.

Она вышла из такси и нажала на звонок. Дом с просторным двором и террасой встретил её яркими красками осенней листвы. Когда-то она рисовала в воображении, как в этом саду будут играть её дети, но всё это оказалось пустой затеей. С бесстрастным лицом она миновала сад и направилась к дверям. В этот момент Ильгвон сам вышел ей навстречу.

—Ты пришла. Нужно было сказать, я бы прислал водителя. Или, ещё лучше, отправил бы за тобой Чонгюна.

—У него много дел в компании, он наверняка устает. Пусть лучше отдохнет. Я вполне могу добраться сама.

—Какая же ты всё-таки чуткая. Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. Боже, как ты похудела! Прости меня. В компании была такая неразбериха, я даже в больницу к тебе не заглянул. Тяжело тебе пришлось?

Ильгвон накрыл своей тяжёлой ладонью руку Мёнджун.

—Что вы, это вы меня извините. Мне следовало самой связаться с вами раньше, но на душе было столько всего... и операция, и обида на Чонгюна. Ах да, я принесла немного мацутакэ, вы ведь их любите.

—Вот спасибо. Проходи скорее. Мать Чонгюна уже накрывает на стол, заждалась тебя.

—А где он? — спросила она.

Ильгвон повернулся в сторону кухни и крикнул:

—Эй, Чонгюн скоро будет?

—Сказал же, едет! — отозвался из глубины кухни голос Чонгсук, хотя сама она так и не показалась. Мёнджун сделала глубокий вдох и прошла на кухню. Чонгсук, замершая у плиты над кипящим рагу с тофу, бросила на неё мимолетный взгляд и с тяжёлым видом отвернулась.

—Здравствуйте. — Мёнджун низко поклонилась. — Как поживали?

Вместо ответа послышался долгий, тяжёлый вздох.

—Я помогу разложить приборы.

Она привычным движением потянулась к ящику, но Чонгсук её остановила:

—Не нужно. Стану я заставлять драгоценную гостью работать. Иди присядь. Я в последнее время... впрочем, неважно. Иди и отдыхай.

Чонгсук прижала руку к голове, не сводя глаз с кастрюли. Бурлящее рагу казалось ей отражением того, что творилось у неё внутри. Когда она ездила уговаривать Мёнджун не отменять свадьбу, та твердила, что никогда не простит Чонгюна. Она была холодна и непреклонна, заявляя, что возврата к прошлому нет, а теперь вдруг в одночасье переменила решение, перевернув всё с ног на голову.

С какой горечью сын признавался ей, что почувствовал облегчение, когда свадьба расстроилась. Говорил, что та, другая женщина, мягкая и заботливая, стала для него утешением. Жаловался, что рядом с Мёнджун ему было нечем дышать.

Чонгсук уже и сама подумала, что всё сложилось к лучшему, но тут Мёнджун заявила, что ни за что не расстанется с ним и намерена довести дело до свадьбы. Мысль о том, что эта дерзкая девчонка снова войдёт в их дом, не давала ей покоя.

Она же из моего сына все жилы вытянет. Какая же ядовитая дрянь. Змея. Не хочет одна страдать — вот что. Небеса, за что нам это? Почему именно у неё оказались акции? Почему всё посыпалось сейчас? Ох, голова раскалывается...

—Тогда я присяду.

Ты только посмотри на неё, какой тон! Если она так ведёт себя со мной, то как же высокомерно она будет обращаться с моим единственным сыном? Если бы не дела фирмы, я бы её на порог не пустила. Мёнджун вызывала у неё одно отвращение.

Из гостиной донёсся голос Ильгвона, он снова звонил сыну:

—Ты где? Лентяй несчастный!

Видя, что муж опять сорвался на Чонгюна, Чонгсук не выдержала:

—Да что вы его дёргаете? Сказал же — едет! Дороги от ваших звонков не расчистятся! Чего вы всё подгоняете!

—Он что, в компанию первый раз ездит? Каждый день туда-сюда мотается и время прикинуть не может? Если сказано, что в доме важный гость, должен был приехать заранее! И как ему после этого бизнес доверять? Тьфу.

—Значит, у него были дела! Хватит нападать на ребёнка!

—Женщина, не смей на меня кричать! Помалкивай и на стол накрывай!

Ильгвон со стоном потёр лоб. Какое-то время в доме слышались только вздохи Чонгсук и стук посуды. Расставляя приборы с нарочитым грохотом, она проворчала так, чтобы Мёнджун наверняка услышала:

—С ума сойти можно. И надо же было помощнице именно сейчас дать отпуск? Я разве в том возрасте, чтобы самой столы накрывать? А суп почему так долго не закипает? Жара невыносимая!

—Опять ты за своё! — повысил голос председатель Ким. — У нас семейный разговор, зачем нам лишние уши? Неужели так трудно тарелки расставить? Может, сделать так, чтобы ты каждый день накрывала? Тогда и в чувство придёшь?

—И слова сказать уже нельзя, — буркнула она. — Все кругом твердят, какая у меня завидная доля, а на деле — судьба домработницы, не иначе.

—Ну хватит. Совсем стыд потеряла — при Мёнджун такое нести.

Председатель попытался осадить жену. Чонгсук бросила на него обиженный взгляд и резко отвернулась.

—Эх, до чего же вздорный характер. Не бери в голову, Мёнджун. Ей просто неловко перед тобой, вот она и сорвалась.

Мёнджун вежливо улыбнулась. Улыбалась, а сама прикидывала. До того, как всё пошло наперекосяк, Чонгсук хотя бы делала вид, что скрывает своё недовольство. Что же значит теперь её откровенная неприязнь?

Когда Чонгсук приходила в больницу, она убеждала Мёнджун, что любой мужчина может оступиться, и просила проявить понимание. Она настаивала на воссоединении ради спасения компании, ничуть не заботясь о чувствах невестки. Что же так резко изменило её настрой?

Может, Чонгюн признался матери, что не хочет возвращаться? Она души не чает в сыне, и если он несчастлив от этой перспективы, она будет первой, кто ополчится против этого брака.

—Я сама виновата. Вела себя слишком легкомысленно, и вы, наверное, очень на меня обиделись. Впредь я буду вести себя иначе.

Ильгвон удовлетворенно кивнул, и в этот момент открылась входная дверь — вошел Чонгюн. Отец уже набрал воздуха, чтобы отчитать его за опоздание, но Мёнджун его опередила:

—О, пришёл? Выглядишь уставшим. Видимо, дел в компании невпроворот.

Чонгюн бросил на неё короткий взгляд и едва заметно кивнул.

—Опоздал, как обычно, — добавил председатель. — Мёнджун уже проголодалась. Давайте за стол.

Все сели обедать. Весь ужин говорили только Ильгвон и Мёнджун. Чонгюн безучастно ковырял палочками в рисе, а Чонгсук жевала с таким видом, будто каждое движение челюстей давалось ей с трудом.

Когда с едой было покончено, Мёнджун обратилась к Чонгюну:

—Давай завтра выберем обручальные кольца. Я обиделась на тебя за то, что ты совсем не помогал, поэтому теперь хочу, чтобы мы всё решали вместе. И мама была права: раз уж мы женимся, нужно сделать всё как полагается, — она перевела взгляд на Чонгсук: — Мама, простите, что я предложила обойтись без дорогих подарков, ссылаясь на то, что у нас уже есть кольца. Я была неправа и не оценила вашей заботы.

—Вот и славно. В этот раз делайте всё сообща, — Ильгвон довольно рассмеялся и хлопнул в ладоши.

—В компании много работы… — начал Чонгюн.

—Фирма без тебя не развалится! — прикрикнул председатель на сына. — Ты ещё не настолько незаменим, чтобы твоё отсутствие что-то решило. Слушайся Мёнджун беспрекословно.

—Аджосси, я одолжу его у вас только до свадьбы. Хочу купить новую сумку, кольцо с бриллиантом, выбрать лучшее платье и подыскать нам новый дом. Вы не против?

—Конечно, конечно! Делай всё, что душа пожелает. А ты, Чонгюн, исполняй любой её каприз.

Мёнджун расплылась в благодарной улыбке и обратилась к будущей свекрови:

—Я выберу для вас лучшие ответные подарки. Давайте как-нибудь вместе выберем время и съездим в универмаг.

Чонгсук смотрела на неё с нескрываемым изумлением — та даже глазом не моргнула, произнося это. Сама же Мёнджун повернулась к Чонгюну и добавила:

—В этот раз постарайся.

Она видела, как на его виске вздулась и запульсировала синяя жилка. И это зрелище доставило ей истинное наслаждение.