Том 3 · Глава 32. Решимость и амбиции

I

Борьба за контроль над Изерлонским коридором, которая велась в апреле-мае 798-го года космической эры (489-го года по имперскому календарю), преподала будущим поколениям немало уроков и подарила множество тем для обсуждения в том, что касается военной тактики. Со стратегической точки зрения она не могла считаться очень важной, но курс развития истории человечества полностью изменился бы, если бы Империя одержала победу. Однако более примечательным стало то, что это были год и сражение, в которых впервые на исторической сцене проявил себя Юлиан Минц. Так что с точки зрения истории это столкновение всё же не стоило игнорировать.

Последний акт этой битвы привёл к тому, что имперский флот вернул себе часть утраченной гордости. Силы под командованием контр-адмиралов Нгуена и Аларкона, преследовавшие отступающего противника, при этом уступая ему в организованности, попались в изысканную ловушку.

—Вражеские корабли атакуют с тыла!

Мечты о победе были мгновенно разбиты изумлённым докладом оператора. Нгуен в недоумении встал со своего кресла. Имперские корабли, скрывавшиеся на границе Коридора с опасным, немыслимым районом за его пределами, внезапно напали на них, блокируя возможность отступить. Эти корабли представляли элитный флот Империи, а командовал ими сам Вольфганг Митермайер. «Убегающие» корабли, которые Нгуен и Аларкон считали беглецами с поля боя, на самом деле тоже являлись частью флота Миттермайера, завлекающей их в ловушку.

—Это за адмирала Кемпфа, — сказал Миттермайер. — Уничтожьте их. Не дайте уйти никому.

Миттермайер не столько отдавал приказ, сколько обрушивал своих подчинённых на врага. Одержав победу на тактическом уровне, он позволил битве идти естественным путём, не вмешиваясь в неё на микроуровне.

В то же самое время отделение вице-адмирала Байерляйна также прекратило своё поддельное отступление и развернуло свои орудия к преследователям, неспособным среагировать и остановиться.

Это выглядело так, словно корабли Союза с ходу врезались в стену света.

Высокоэнергетические молекулы сталкивались с молекулами сверхсплавов на относительной скорости чуть ниже световой. Мгновение спустя победитель между ними был определён. Пустоту космоса наполнили разваливающиеся корабли и беззвучные крики разорванных тел. Испарившиеся, разломанные на куски или разорванные на части останки флота Союза соткались в великолепный гобелен смерти перед кораблями Империи.

Этот безумный танец ослепительного света и всепоглощающего блеска оставил видевших его в безмолвии. Это было удивительно красиво, но в то же время ужасающе неописуемо. Неужели между красотой и добродетелью может существовать такой разрыв? И было ли так всегда?

Имперские корабли, атакующие с тыла, продолжали исполнять почти одностороннюю песнь смерти. В первой строфе были перегружены и разорваны поля нейтрализации энергии, во второй – было пробито бронированное покрытие кораблей, а третья подводила итог, так как в это время корабли обращались в пыль.

—Вниз! Уходим в нижнюю часть Коридора! — закричал Аларкон.

Чтобы избежать атаки сверху, корабли Союза рванулись к нижней части Коридора, отчаянно стремясь оторваться и выиграть время, необходимое, чтобы убежать или нанести ответный удар.

Это, однако, лишь слегка изменило координаты их надгробий, так как в том направлении их уже ожидал Оскар фон Ройенталь. Все его корабли подали энергию на главные орудия и с обнажёнными клыками ждали прибытия своей жертвы, готовые разорвать корабли Союза своим огнём, когда их командир отдаст приказ. Их глаза зажглись агрессией, когда они увидели врагов, мчавшихся прямо к ним, словно умоляя убить их.

—Главные орудия, три залпа!

По приказу Ройенталя беспощадный огонь обрушился на корабли Союза, отразившиеся бликами на их сканерах. Клинки света разрубали и крушили их, превращая огромные линкоры в сотни миллионов бесполезных осколков и разбрасывая их по космосу.

Силы Союза окончательно впали в панику, и их общая командная цепь распалась. Они превратились в топочущее стадо домашнего скота, пытающегося сбежать от волков. Имперцы превосходили их количеством, организованностью и лучшими командирами. Они выполняли план, ведущий к непременной победе, окружив и уничтожив тех, кто был обречён умереть в этот день и кто не имел шанса научиться чему-то на допущенных ошибках. Один за другим они исчезали о вспышках, более мимолётных, чем огни светлячков.

—Это в самом деле люди Яна Вэнли? — с отвращением спросил сам себя Ураганный Волк. — Его флот был совсем не таким, когда мы сражались с ним при Амритсаре…

Неужели отсутствие выдающегося командира может настолько ослабить его войско?

В водовороте лучей света, контр-адмирал Нгуен Ван Тьеу исчез из этого мира вместе со своим кораблём. Он был поражён одновременно шестью выстрелами.

Контр-адмирал Сэндл Аларкон прожил дольше Нгуена всего на пять-десять минут. В его корабль врезалась фотонная ракета, и он раскололся напополам. Передняя часть, где находился и мостик, врезалась в дружественное судно и взорвалась.

—Замечен второй вражеский флот! — закричал оператор на мостике «Беовульфа». — В этот раз крупный — больше десяти тысяч кораблей!

К тому времени, как раздался этот крик, на поле боя оставались, фактически, только победители. Миттермайер и Ройенталь должны были принять решение и вступили в контакт по видеосвязи.

—Вы заметили это, Ройенталь? — на общем канале они общались официально.

—Да. Похоже, Ян Вэнли вышел лично. Что будем делать? Уверен, вы хотите сразиться с ним?

—Пожалуй. Но мы ничего не добьёмся, сражаясь с ним сейчас.

Если обстоятельства будут складываться не в его пользу, Ян может просто отступить под защиту Изерлона. Кроме того, линия фронта и линии снабжения имперского флота были растянуты практически до предела. Поэтому оба адмирала пришли к выводу, что им следует уйти до прибытия основных сил противника. Такая ничтожная победа, конечно, не сможет компенсировать ужасные потери Кемпфа и Мюллера, но не стоило игнорировать обстоятельства.

Миттермайер слегка цокнул языком от отвращения:

—Они планировали кампанию по завоеванию области, простирающейся на тысячи световых лет, и отправили не только большой флот, но и целую крепость. Несмотря на это, всё, чего они добились — это полный разгром. А единственный, кто сможет улучшить свою репутацию в результате случившегося — это Ян Вэнли. Но, по крайней мере, всё закончилось.

—Что ж, мы не можем добиться ста побед в ста битвах — так говорил герцог Лоэнграмм. Но, рано или поздно, мы с вами добудем голову Яна Вэнли.

—Мюллер наверняка тоже хочет заполучить её.

—О? Тогда, похоже, соревнование будет ожесточённым.

Обменявшись неукротимыми улыбками, два адмирала прервали связь и начали готовиться к отступлению. Они разбили свои корабли на группы по тысяче, и, когда каждая из групп отступала, следующая прикрывала её тыл. Это было прекрасно организованное отступление. Миттермайер взял на себя ответственность за авангард и выстраивал в линию все отступившие корабли, Ройенталь же командовал тылом, в любой момент будучи готовым к контратаке, если флот Союза предпримет нападение. Вывод войск с поля боя прошёл гладко.

Таким образом, когда Ян Вэнли вместе с Меркатцем и остальными прибыл на борту «Гипериона» к месту сражения, то всем, что он обнаружил, были обломки кораблей Союза и далёкие точки света. Ян, естественно, не стал отдавать приказа о преследовании, вместо этого отдав указания о начале спасательной операции, после чего вернулся на Изерлон.

—Ты видишь это, Юлиан? — со вздохом произнёс он, обращаясь к светловолосому юноше. — Так ведут сражения великие адмиралы. Они поставили перед собой чёткую цель и, достигнув её, не стали задерживаться. Вот как это делается.

Нгуену и Аларкону недоставало этого качества. Но сейчас не время и не место было говорить об этом вслух.

Ян задавался вопросом, сколько талантливых военных имеется у Империи, а точнее, у Райнхарда фон Лоэнграмма. Если бы к тому же был жив ещё и Зигфрид Кирхайс, сражение с ними оставляло бы ему мало шансов. Хотя он, конечно, не жаловался.

—Старший лейтенант Гринхилл, передайте на все корабли приказ: возвращайтесь на базу.

—Слушаюсь, ваше превосходительство.

—А, и Юлиан. Я давненько не пил твоего чая. Можешь приготовить его для меня?

—Конечно, ваше превосходительство, — ответил юноша уже на бегу.