Том 6 · Глава 61. Военные игры

I

Стены оранжевого пламени превратили участок шоссе в ожившую картину. Между трупами и обломками автомобилей двигались пожарные и спасатели, а сирены продолжали усиливать беспокойство людей. Ночь была полна напряжения, распространявшегося на всю столицу Союза Хайнессен.

С холма неподалёку группа вооружённых солдат наблюдала за кровавой бойней в бинокли ночного видения.

В центре группы стояли трое бывших солдат вооруженных сил Союза в военной форме: бригадный генерал в отставке Вальтер фон Шёнкопф, вице-адмирал в отставке Дасти Аттенборо и капитан второго ранга в отставке Фредерика Гринхилл Ян, ныне командующие «силами повстанцев», выступающих против правительства Союза. Когда Фредерика вышла замуж за Яна, а двое других подали заявления об отставке, они уже сделали свой выбор между Яном Вэнли и правительством Союза.

Исходя из определения, что «стратегия – это искусство создания ситуации, а тактика – это искусство использования ситуации», можно было с уверенностью сказать, что Шёнкопф и Аттенборо действовали этим вечером как первоклассные стратеги.

«Во-первых, нужно поднять большой шум».

Правительство Союза планировало тайно убить адмирала Яна, которого незаконно арестовали без каких-либо доказательств. Страх перед вторжением имперского флота перерастал в панику, но они заблуждались, полагая, что смогут уберечь государство, даже в отсутствие Яна. На этом этапе целью «повстанцев» было вызвать вмешательство имперцев, что позволило бы им спасти Яна.

«Во-вторых, взять под контроль этот шум».

Если возникший хаос останется бесконтрольным, то противостояние с имперцами также станет слишком масштабным, и они могут в конечном итоге привлечь не лиса, комиссара Ренненкампфа, а тигра, императора Райнхарда. Если же хаос будет достаточно небольшим, Ренненкампф почувствует себя достаточно уверенно, чтобы заняться этим сам. В любом случае, им придётся выиграть время.

Как только Ян окажется с ними, они сбегут из Хайнессена и объединятся с Меркатцем и остальными.

Дальше решать будет Ян Вэнли. Именно поэтому они в первую очередь собирались спасти его – чтобы он решил, что делать дальше.

—Проблема в том, скажет ли адмирал Ян «да».

—Он, вероятно, не согласится пойти с нами, даже если мы будем на него давить. Но, разумеется, всё будет иначе, если это предложит его жена. В противном случае, он может сгнить в тюрьме, и тогда никто не сможет его спасти.

Когда Шёнкопф сказал это, Аттенборо пожал плечами.

—Мне жаль адмирала Яна. Он наконец-то избавился от этой формы и был по праву благословлён женой и пенсией.

Шёнкопф подмигнул Фредерике.

—Сады существуют лишь для того, чтобы их опустошали падальщики. Никто не должен оставлять прекрасный цветок только для себя.

—Ой, ну спасибо. Но, может быть, я хочу, чтобы кто-то оставил меня только для себя.

Чтобы перевести тему, они обратили внимание чемодан у её ног.

—А что в чемодане, капитан? — спросил Аттенборо.

—Это его военная форма, — ответила Фредерика с улыбкой. — Я думаю, что это подходит ему лучше, чем любая официальная одежда.

«В таком случае, ему не подходит никакая другая одежда, что бы он ни надел», — подумал Шёнкопф.

—Может быть, мне тоже следует отказаться от своей холостяцкой жизни, — прошептал Аттенборо ночному небу.

—Звучит неплохо. Но прежде, чем ты этим займёшься, давай закончим с нынешним делом, и побыстрее.

Шёнкопф издал пронзительный свист, побуждая своих бойцов к действию. Опасаясь, что правительство Союза будет сразу уведомлено о происходящем, они сомневались, что смогут как-то это скрыть, и потому решили очертя голову броситься в атаку. Возможно, так повстанцы всё же добьются успеха.

Председатель Верховного совета Союза Свободных Планет Жуан Ребелу узнал об инциденте, когда собирался покинуть свой офис. Адмирал Роквелл с каменным лицом взглянул с экрана видеофона на председателя, который был поражён, узнав о мятеже полка розенриттеров, и завершил свой доклад.

—Я смиренно принимаю на себя всю вину за эту неудачу, хотя, честно говоря, я всегда был против подобных хитрых тактик.

—Сейчас уже несколько поздновато об этом говорить.

Ребелу с трудом удержался от яростного крика. Его заверяли, что на этапе реализации не возникнет никаких технических проблем. И теперь, чтобы избежать ответственности, им придётся уничтожить всех этих повстанцев.

—Разумеется, я их уничтожу. Но если ситуация выйдет из-под контроля, и имперцы узнают об этом, они обязательно вмешаются. Вам следует иметь это в виду.

Роквелл уже не видел особой необходимости в попытках заслужить уважение председателя. Его явно не испытывающее ни малейшего стыда лицо исчезло с экрана.

После нескольких секунд раздумий Ребелу позвонил человеку, который и научил его этой «хитрой тактике», президенту Независимого университета государственного управления Оливейре. Тот уже вернулся домой, но когда он узнал, что Шёнкопф и остальные скрылись и начали полномасштабную контратаку, и будучи отруган за провальный план, он протрезвел от прекрасного бренди, который успел употребить.

—Как вы можете такое говорить?

Фактический заказчик операции обвинял его в ошибке. Оливейра всегда интерпретировал закон в интересах тех, кто его применял. За легализацию определённых привилегий он получал небольшие награды и никогда не брал на себя ответственности за какие-либо последствия своих решений. Он просто предлагал планы и предоставлял реализацию другим. Оливейра гордился своими навыки планирования, пренебрегая способностью других добиваться цели.

—Председатель, я не припомню, чтобы выкручивал вам руки, когда я делал вам своё предложение. Всё, что произошло с тех пор, является результатом ваших собственных решений. Кроме того, я требую некоторой вооружённой охраны, чтобы мне не причинили вреда.

Поняв, что он не может рассчитывать ни на силу, ни на ум, Ребелу покинул здание Совета и сел в свой лэндкар. Его корабль явно шёл ко дну. Нет, сказал он себе, правительство Союза – это корабль, а он – его некомпетентный капитан.

Для Ребелу то, что он должен был отправиться смотреть оперу в тот вечер вместе с имперским верховным комиссаром, было не чем иным, как кармическим возмездием. Если бы он не появился, комиссар мог бы заподозрить нечестную игру. Итак, он направился в Государственный оперный театр, чтобы потратить впустую следующие два часа своей жизни.

Лэндкар Ребелу с обеих сторон был зажат машинами сопровождения. Там, где обычно ехала одна машина, теперь было две, и пропорционально увеличению защиты снижалась управляемость. А вскоре четыре автомобиля, вероятно, превратятся в восемь. Его сожаление росло с каждой секундой. Ребелу скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на затылок водителя. Секретарь, ехавший с ним, изо всех сил старался не смотреть на своего начальника, вместо этого сосредоточив всё внимание на ночном пейзаже снаружи, но внезапно он громко вскрикнул. Ребелу перевел взгляд на окно и замер. Несколько легковых автомобилей внезапно совершили незаконный разворот и устремились к ним навстречу. Судя по всему, они отключили автоматическое управление и ехали полностью вручную.

Раздались крики и ругательства водителей, но тут они увидели, как из люка приближавшейся к ним машины выбрался солдат с ручной пушкой.

Он вскинул пушку на плечо, встретился взглядом с Ребелу и беззвучно рассмеялся. Председатель почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Обладая высшей властью, он смирился с тем, что может стать целью террористов, но направленное на него дуло такого большого оружия сломило его теоретическую решимость, и на её месте проявился глубоко укоренившийся страх.

Огненная стрела устремилась к ним, и громовой рёв огласил ночь. Машины сопровождения вспухли шарами рыжего пламени и покатились по дороге. Почти в тот же момент эти два огненных шара разделились на четыре, окружая легковой автомобиль Ребелу ослепительным кольцом.

—Не останавливайся! Просто продолжай ехать! — крикнул Ребелу.

Но водитель решил сдаться. Приказ Ребелу был проигнорирован, и быстро меняющийся пейзаж за окном замер. Окружённый незнакомыми машинами, Ребелу вышел из своего лэндкара, не чувствуя при этом никакого достоинства. К председателю Совета, ощущающему поражение, подошёл тот самый человек, который только что расстрелял машины сопровождения из ручной пушки. Теперь его руки были свободны.

—Председатель Верховного совета, его превосходительство Ребелу, я полагаю?

—А вы кто такой?! Что всё это значит?!

—Меня зовут Вальтер фон Шёнкопф, и с этого момента вы стали нашим заложником.