Том 1 · Глава 194. Неуютный косивон (26)

—Рассчитайте нас, пожалуйста.

Я протянул ключ от шкафчика, и сотрудник, до этого в спешке готовивший напитки, подбежал к кассе.

—С вас тридцать две тысячи вон.

—Держите.

Забрав чек, я подошёл к Хаюн. Она стояла у входа и пристально смотрела на девушку рядом.

«Знакомая?»

Но, подойдя ближе, я понял: это не знакомая. Это та самая девушка-пересдающая, на которую я указывал во время рассказа.

Она, видимо, уже отдохнула и переобувалась, собираясь подняться обратно в косивон.

А рядом, скрестив руки, молча стояла Хаюн.

«…Что происходит?»

Хаюн чуть обернулась ко мне, затем сделала ещё шаг и встала почти вплотную к девушке.

Та нагнулась над обувью, а Хаюн стояла рядом и спокойно смотрела на меня.

Я решил пока не вмешиваться.

Наконец девушка закончила переобуваться, выпрямилась и вздрогнула, обнаружив Хаюн буквально у плеча.

Она нахмурилась, явно пытаясь понять, чего от неё хотят.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Что Хаюн вообще задумала?

Хотя, когда они стояли рядом, сравнение получалось убийственным.

Цвет кожи, маленькое лицо, тонкая фигура…

Рядом с совершенно обычной девушкой Хаюн выглядела настолько красивой, что к ней было почти невозможно подступиться.

Тип человека, рядом с которым все остальные автоматически превращаются в фон.

В итоге первой сдалась пересдающая.

—Чего?.. А-а…

Она отвела взгляд, будто подавленная одним присутствием Хаюн, и поспешила к выходу.

Я посмотрел на Хаюн, всё так же невозмутимо стоявшую у двери.

«…Она просто хотела показать, что красивее?»

Мне стало интересно, и я подошёл, доставая обувь.

Только тогда Хаюн объяснила:

—Эта девушка взяла мой шампунь.

Я замер.

Она серьёзно?

—Шампунь? С чего вдруг?

—У него необычный запах.

Я натянул обувь и посмотрел на неё.

—Ну… один и тот же шампунь могут покупать разные люди.

—Он дорогой, Джун.

Сказав это своим обычным мягким голосом, Хаюн тоже начала обуваться.

И только тут до меня стало доходить.

—Хаюн. У тебя в комнате вещи остались?

Она спокойно просунула ногу в туфлю.

—Разве нет?

—Я заходил. Там было пусто, а дверь открыта.

—Не знаю.

Хаюн поправила волосы.

—Видимо, она открыла дверь и всё украла.

Я медленно кивнул.

—Вот оно что.

И события сегодняшнего утра наконец сложились в понятную картину.

«Ли Джун. Вернувшись, обойди этажи и найди друзей. В тот день никто из них не ушёл из здания сразу».

Хаюн вообще не покидала это здание.

После утренней ссоры она просто спустилась в манхва-кафе и сидела там одна.

Председатель клуба — то есть я — рявкнул на всех и ушёл есть, даже не сказав, когда собираемся снова. Наверное, Хаюн решила, что, когда понадобится, её сами позовут.

Но никто не написал. Групповой чат молчал. А она уже была не в лучшем настроении и продолжала ждать здесь.

К обеду, так и не получив ни одного сообщения, она, видимо, поднялась проверить комнату — но к тому моменту я уже успел отправить остальных по домам.

—Я утром после еды пошёл к тебе, — сказал я. — Комната пустая, дверь открыта. Я решил, что ты обиделась и просто уехала. Поэтому даже не написал.

Я запнулся.

—А рядом с той девушкой ты встала не затем, чтобы показать ей, что красивее?..

Хаюн бесстрастно ответила:

—Я не занимаюсь такими детскими вещами.

Мы вышли из манхва-кафе на первом подземном и поднялись на первый этаж.

—Так, что у нас здесь…

Я снова сверился со схемой здания.

—Первый этаж — бильярд.

Бильярд… Может, там Джинхи?

Я потёр подбородок, открыл дверь и вместе с Хаюн прошёлся по залу в поисках знакомого лица.

—Нет её.

Я посмотрел на Хаюн.

—Ну как? Джинхи и бильярд разве не сочетаются?

—Не знаю.

Она даже не заинтересовалась вопросом, просто оглядывала зал.

«Ещё бы ровно пять очков понимания…»

На пятидесяти открывается её причуда.

Может, удастся ещё немного раскачать реакцию?

Что Хаюн вообще думает о Джинхи и остальных?

—Ну смотри. Джинхи и бильярд. Правда подходит?

Я не отставал.

—У неё же такой хулиганский образ. Вроде должна любить.

Хаюн продолжала смотреть по сторонам.

—Хулиганка — значит бильярд…

—Здесь её нет, Джун. Пойдём.

Мы вышли и снова остановились у лифта.

—Значит, сразу на второй?..

Пока я размышлял, откуда-то донёсся приглушённый плач.

—Кажется, со стороны туалета.

Хаюн сузила глаза.

Мы подошли к общему туалету рядом с бильярдной.

И нашли Кёнвона.

Он сидел в кабинке мужского туалета, прижимая к себе ноутбук, и рыдал так, будто мир закончился.

—У-у… хнык… хнык…

Я встал перед ним.

—Ты что тут делаешь?

—Хнык… П-председатель?! У-у…

В прошлой временной линии я знал, что после моего ухода на обед Кёнвон вернулся в учебную комнату и забрал ноутбук.

Но, оказывается, домой он не ушёл. Спрятался в туалете первого этажа и плакал здесь один.

Кёнвон поспешно слез, положил ноутбук рядом, сложил руки и начал извиняться.

—П-прости, председатель. Я виноват… Пожалуйста, прости меня хотя бы один раз…

Хаюн уже совершенно естественно стояла в мужском туалете за моей спиной и наблюдала за происходящим.

Я, смутившись, поднял Кёнвона.

—Да хватит. Вставай. Я сам тоже далеко не святой.

—Хнык… председатель… спасибо… Я эту милость не забуду. Буду стараться, правда, никаких странных выходок больше… у-у-у…

Не желая собирать ещё больше взглядов, я вывел его наружу.

Джинхи оказалась не в бильярдной, а на втором этаже — в монетном караоке.

Мы обошли комнаты и довольно быстро нашли её: она вовсю демонстрировала вокальные способности.

[В день, когда хочется улыба-а-аться~

В день, когда хочется тебя поколо-о-отить~]

Любовная песня из того сорта, который особенно хорошо исполнять, надрывая горло и изображая уличную хулиганку.

Я остановился у двери и смотрел на Джинхи сквозь стекло.

Она пела так, что на шее проступили жилы.

Рука с микрофоном была чистой.

Без порезов.

Я сам не смог объяснить, что почувствовал.

Пока я стоял, скрестив руки и глядя на неё через дверь, Хаюн встала рядом в точно такой же позе.

—Чего стоишь? Заходи.

Она усмехнулась моей нерешительности, протянула руку мимо меня и открыла дверь.

—В день, когда-а-а… А? Вы чего? Чего это вы вместе?

—Привет. Хорошо поёшь.

Под гремящую фонограмму я сделал вид, что ничего особенного не происходит, быстро проскользнул внутрь и сел рядом с Джинхи.

Затем махнул Хаюн и всё ещё всхлипывающему Кёнвону.

—Заходите. Послушаем концерт.

—Как хотите.

Джинхи пожала плечами и снова подняла микрофон.

Хаюн села рядом со мной. Кёнвону места не хватило, и он неловко встал у аппарата, продолжая шмыгать носом.

—Теперь, когда тебе уже за сто восемьдесят ле-е-ет~

Я хлопал и подлизывался к Хаюн:

—Джинхи хорошо поёт, правда? Правда?

—Неплохо.

Хаюн тихо усмехнулась и смотрела только на экран клипа.

—Теперь за сто-о-о восемьдеся-а-ат~

—Молодец, молодец.

—Не липни, Джун.

—Извини, извини.

Кёнвон:

—Хнык… хнык…

Джинхи продолжала завывать в микрофон.

—Так что получается? — спросил я, когда мы снова начали восхождение по башне. — Ты не пошла домой, а осталась петь? Хотя говорила, что перед ночной сменой лучше вернуться и отдохнуть.

—И что? Я же не врала.

Джинхи ворчала, поднимаясь за нами по лестнице.

—Мы подготовку к конкурсу всё равно закончили. Где мне отдыхать — дома или в караоке — моё дело.

—Я не ругаюсь. Наоборот, хорошо, что ты осталась в здании.

—Чего? Что случилось?

Она оглядела остальных: молчаливую Хаюн и Кёнвона, который прижимал ноутбук и всё ещё плакал.

—Думала, все разбежались, а тут опять собрались.

—Объясню, когда будут все. Так, заходим в компьютерный клуб.

Мы открыли дверь и вскоре нашли одного мужчину, игравшего в Dungeon Fighter Online.

—Отаку.

—Что за игра? DFO?

Мы гурьбой встали за его спиной.

Докхун, не снимая наушников, почувствовал чьё-то присутствие, но, видимо, решил, что собрались зрители.

И тут же начал изображать великого мастера: застучал по клавиатуре, выстраивая бесконечное комбо.

Экран взрывался эффектами, названия навыков мелькали одно за другим, полосы здоровья монстров испарялись сотнями, а персонаж, удерживаемый комбо, будто вообще не собирался спускаться на землю.

Джинхи скучающе положила подбородок на спинку его кресла.

Докхун, вероятно, почувствовал, что зрительница — девушка, и с ещё большим усердием забарабанил по клавишам.

Наконец на экране появился результат прохождения.

Докхун снял наушники, но даже не обернулся. Только ухмыльнулся и запрокинул голову.

—Давно не играл. Руки совсем заржавели.

На экране при этом красовался какой-то запредельный результат.

Типичный трюк задрота: «Эх, сегодня что-то плохо сыграл», — после рекорда, от которого остальные должны выпасть в осадок.

Только вот никто из нас в DFO не играл, поэтому хорошо это или плохо — мы понятия не имели.

Просто скучающе смотрели на него.

—Весело? — спросила Джинхи, всё ещё опираясь подбородком на его кресло.

Докхун даже не оглянулся. Только поднял руку в эффектном жесте.

—Номер. Затрудняюсь.

Потом свернул игру, открыл YouTube и начал с усмешкой смотреть чужие знаменитые прохождения.

—Всего-то так?

Заодно нарочито покопался в инвентаре, будто совершенно случайно демонстрируя редкие предметы.

Чем дольше мы молча стояли у него за спиной, тем сильнее он входил во вкус: усмехался, бормотал что-то про себя, изображал «яре-яре» и снова запускал подземелье.

Я уже начал прикидывать, кому предоставить честь идеального появления.

Решение приняла Джинхи.

Она просто протянула руку и зажала кнопку питания на системном блоке.

Пш-ш-ш.

Экран погас.

Докхун, который только начал новый забег, несколько секунд тупо смотрел на собственное отражение в мониторе.

За ним стояла вся наша компания.

Он резко обернулся, уже собираясь возмутиться:

—Эй, кто посмел…

И осёкся.

Потом тяжело вздохнул, собрал телефон и кошелёк.

—Так это вы. А я-то решил, что пришли любоваться моей игрой-с.

—Кто будет любоваться твоей задротской рожей? Вставай, пошли.

—Забери свои слова обратно, Ли Джинхи! Это национальный шедевр отечественной онлайн-индустрии!

Но спорил он уже стоя и убирая вещи.

Потом осмотрел нас и хмыкнул.

—Вот оно как. Место, которому я принадлежу, само пришло за мной.

—И чего так долго? Я уже ждал, когда вы меня найдёте.

—Много говорит тот, кто первым свалил, — отрезала Джинхи.

—Эй, Ли Джинхи. Следи за фактами. Первой сбежала вон та красавица, чья улыбка способна растопить двадцать один градус холода, — Ин Хаюн.

—Вообще-то нет, — ответил я за неё. — Хаюн не сбегала.

Я усмехнулся.

—Просто после нашей ссоры сидела в кафе этажом ниже.

—Но комната была открыта и пустая…

—Её обокрали. Так что беглец номер один — ты, Докхун.

Докхун резко повернулся к Хаюн, будто требуя подтверждения.

Она лишь чуть склонила голову.

Вновь собравшись на четвёртом этаже, в учебной комнате, мы дождались, пока сотрудник, уже запомнивший наши лица, поприветствует нас, и заняли комнату для семинаров.

Оставалось дождаться Соны.

—И когда она придёт-с?

—Скоро.

Мы всё ещё сидели через одно место друг от друга, но атмосфера уже была не такой плохой.

По сравнению с ледяным утром оставалась неловкость, однако кто-то уже время от времени что-нибудь бурчал себе под нос.

—Юн Сона опаздывает, председатель…

—Она же домой ездила.

Я посмотрел на часы.

«Кажется, тогда было около пяти».

В прошлой временной линии, когда я поддался на уговоры той нуна, которая готовилась на госслужбу, и вышел с ней из здания под руку, возле лестницы кто-то увидел нас и мгновенно убежал.

«Сто процентов Сона».

Она вернулась после того, как позаботилась о бабушке, увидела меня за милой беседой с другой девушкой и поспешила скрыться.

Топ-топ-топ…

—Идёт, идёт.

Все почему-то начали усмехаться и смотреть в коридор, будто готовили вечеринку-сюрприз.

Так всегда бывает: если в компании есть кто-то маленький и милый, он автоматически превращается в талисман.

Шажки в коридоре приближались.

За матовым стеклом двери появилась невысокая фигурка девушки с короткими волосами, заглянула внутрь — и наконец Сона открыла дверь.

—Джун… Ой.

—Привет.

—О, только вошла — и сразу Джуна зовёшь?

—Пришла-с.

—Добро пожаловать.

Сона вошла, зовя меня по имени, и замерла, увидев всю компанию, которая дружно с ней поздоровалась.

Потом неловко улыбнулась и помахала рукой.

—П-привет… всем.

Она несколько секунд недоумённо смотрела на нас.

—Все… вернулись.

Потом быстро подошла и тоже села, оставив одно пустое место до соседа.

Большая семинарская комната.

Члены клуба сидят разрозненно, с немного смущёнными лицами.

Мы ещё не помирились окончательно и не проговорили обиды. Неловкость никуда не исчезла.

Я по очереди посмотрел на каждого и кивнул.

—Тогда объявляю открытым экстренное заседание Клуба страшилок. Воскресенье, двадцать шестое мая.

«Клуб страшилок снова в сборе!»

⁂

—Ой, Ари-сом! Попробуйте ещё вот это!

Хваын подошла к столу уже с четвёртой тарелкой.

Учительница Хан Ари, сидевшая у окна, с мучительной улыбкой погладила переполненный живот.

—Я… я уже наелась…

—Но надо же попробовать хотя бы по одному блюду! Когда ещё попадём в такое место?

Они сидели в премиальном буфете The Stang, которым управлял «король певцов» Пхё Ёниль, и болтали за столиком у окна.

—Здесь здорово, правда? И вид какой!

—Д-да, ха-ха… Учительница Чан, вы, однако, много едите…