Том 1 · Глава 233. Двадцатая страшилка — проект «Радуга» (4)
Если сверхплотно наложить друг на друга живые организмы, начинается взрывная биологическая реакция.
Подведя итог, мы быстро закончили клубные часы.
Эти их пики, тотемы, чётки, которые нам постоянно попадаются. Если именно их в учении называют «частицей бога», то совершенно ясно, чья это частица.
Король демонов, похороненный под школой.
Они каким-то образом его выкапывают.
В школе точно есть скрытое пространство, о котором мы не знаем. И оно ведёт вниз, к Королю демонов.
Господи…
Дробовики, которые они принесли на научный конкурс. Место, куда собирались безопасно эвакуироваться. Думаю, всё связано с одним и тем же местом. С сегодняшнего дня внимательно смотрите по сторонам во время обычной школьной жизни. Нужно найти, куда они ходят. Учительница, вы тоже, пожалуйста, следите за перемещениями коллег в учительской.
Ты про клуб чокку?
Да. Именно.
На вопрос учительницы Хваын я кивнул.
Если толпа внезапно заходит в какую-нибудь комнату. Если люди входят, а потом никто не выходит. Любое такое место. Это может быть переговорная в учительской, какая-нибудь кабинка в туалете для сотрудников… да хоть что-то внутри кабинета завуча.
Хорошо. Я постараюсь проследить.
Спасибо.
Когда с обсуждением более-менее разобрались, Сона робко посмотрела на меня.
Но, Джун… Культ Пустоты в будущем, где ты жил…
Можешь рассказать поподробнее, каким он был?
О, да. Мне тоже давно интересно. Мы слышали, что они забрались очень высоко, но как именно
Мне тоже интересно, председатель.
И мне.
Все как один уставились на меня.
Я только почесал голову.
…Простите. Этого я и сам толком не знаю.
Как не знаешь? Ты же там жил.
Потому что я тоже был школьником. Всё, что знаю, я вам уже рассказывал. Но если повторить…
Я кашлянул и снова перечислил знакомое.
…Культ Пустоты постепенно разрастался, а после избрания Ин Тхэсана президентом вообще рванул вверх и стал почти государственной религией. По средам и воскресеньям улицы буквально пустели
А сам Ин Тхэсан? Не культ, а лично он. Ты же наверняка часто видел его по телевизору.
…Тоже почти ничего. Внешность, голос
Единственное, что ещё вспоминалось, — его предвыборный лозунг.
Когда я об этом сказал, Джинхи постучала пальцем по столу.
Какой? Что там было?
Давай даже мелочи. Мало ли что окажется полезным.
Ну… примерно так.
Я кхмкнул и торжественно выдал:
«Этот человек — спасёт страну!» Вот такой лозунг.
Все замолчали.
…До ужаса обычно.
А чего лица такие разочарованные? Я сразу сказал, что ничего особенного.
Мы не думали, что настолько.
Там был каламбур. В корейском можно вставить иероглиф 人 — так, чтобы он одновременно цеплялся к фразе «этот человек» и к имени Ин Тхэсан…
Я подошёл к доске и расписал подробнее.
«이 人(человек, ин) 태상이 나라를 살리겠습니다!»
Видите? В «этот человек
Поняли, председатель. Можешь остановиться. Совершенно бесполезная информация.
Я надулся и положил маркер.
«Сами сказали
Впрочем, это только показывало, насколько мало я знал.
Ладно. На сегодня всё. Давайте наконец поставим телевизор и домой.
Давайте.
Мы поднялись и толпой подошли к огромной коробке.
Сона взяла канцелярский нож, аккуратно прорезала упаковку, и мы раскрыли коробку прямо в вертикальном положении: пятидесятипятидюймовый телевизор был слишком большим, чтобы бездумно укладывать его на пол и вытаскивать.
Такой широкий, а тонкий-то какой. Не там схватишь
Джун… тут вес написан. Больше двадцати килограммов…
Так. Вдвоём напротив друг друга. Поднимаем. Раз, два, три.
Хоп!
Ух!
Блядь, тяжёлый! Эй! Не Кёнвон
Джинхи, не успев толком поднять телевизор, раздражённо рявкнула на стоявшего напротив Кёнвона.
Сил нет, а полез первым…
Кёнвон немедленно вылетел из грузчиков, его заменил сопящий Докхун.
Осторожно. Сюда.
По моей команде они донесли телевизор до пола рядом с диваном.
Тут ставьте.
Фух… фух… Блядь, клубная комната теперь реально огромная.
Джинхи оглядела пустующее пространство за диваном, появившееся после расширения.
Пока мебели почти нет, оно выглядит пустынно. Но стоит сюда натащить компьютеры, кондиционер, холодильник и прочую технику — быстро станет тесно.
Мы уже собирались закончить, когда подошла учительница Хваын.
Нет, подождите. Вы что, правда хотите смотреть его с пола?
Эм… а что?
Господи. Телевизор так не ставят. Хотя бы тумба нужна. Кто будет постоянно смотреть вниз?
Тогда куда лучше?
На стол, конечно.
Докхун и Джинхи снова, кряхтя, подняли телевизор и потащили к столу.
Но едва собрались поставить, как подскочил Кёнвон и замахал руками.
Стойте, стойте. Назад. Так тоже нельзя. Он широкий, тонкий, центр тяжести неустойчивый. Кто-нибудь стол толкнёт
И куда тогда его?
Позовём завхоза и повесим. А пока просто прислоним к стене.
Докхун и Джинхи снова потащили телевизор к стене.
Тут к ним бросилась Сона.
Если к стене, я не увижу… у меня зрение плохое. Можно поближе?..
Да блядь! Здесь вообще есть хоть кто-то, кто принимает решения?!
Джинхи, красная от натуги, взорвалась.
Кто-нибудь уже скажите, куда его ставить! Сейчас!
На стол. На стол.
Я быстро отогнал остальных.
Туда, куда учительница сначала показала. Напротив доски.
Тогда во время доклада можно будет не заставлять всех смотреть в телефоны, а просто включать материалы на экран.
Ха-а… ха-а…
Уф… ух…
Нет, председатель. Если телевизор нужен для презентаций, он должен стоять рядом с докладчиком. Проектор же не вешают позади аудитории.
Точно.
Блядь, простите. Реально в последний раз. Тогда впереди, где в обычном классе была бы доска. Туда.
У-ух…
Ха-а…
Пока просто прислоним к стене, а потом, как Кёнвон сказал, закрепим на кронштейне.
Раньше мы объясняли всё у белой доски. Теперь туда можно поставить большой телевизор и использовать его как экран.
У доски колёсики есть. Когда надо что-нибудь писать, подкатываем её. Когда нужен телевизор
Всё, отойди, сука… ха-а…
Наконец Джинхи опустила телевизор на место, вытерла пот и убийственно посмотрела на меня.
Пиздец тяжёлый. Но вот скажи: обязательно было покупать настолько дорогой?
А что? Большой, хороший.
Большие и дешёвые тоже бывают. На хера именно OLED, мажор?
Захотелось.
Пока Джинхи ворчала, Кёнвон взял инструкцию и принялся подключать телевизор.
Хотя там и работы почти не было: вставить кабель питания — и всё.
Он нашёл розетку, подключил шнур, повертел беспроводной пульт и вдруг добавил:
Вообще-то я тоже об этом думал, председатель. Эти очки ты собирал, каждый раз рискуя жизнью.
И я не понимаю, зачем тратить целых двести шестьдесят очков на телевизор. А ещё до этого внезапно спустить двести на расширение пространства, которое вроде бы не было нужно.
Как он и сказал, в результате у меня осталось всего 142 очка.
Не только Кёнвон и Джинхи — остальные тоже посмотрели на меня с одинаковыми лицами.
Похоже, вопрос всё это время сидел у них в голове.
На этот раз атмосфера явно не позволяла отмахнуться обычным «мои очки — что хочу, то и делаю».
Я же посмотрел на них так, будто странные здесь они.
Пространство я расширил, чтобы проверить, можно ли таким способом уничтожать страшилки. Кто вам сказал, что это было бесполезно?
А телевизор?
…Телевизор просто захотелось.
Тогда зачем такой дорогой?
Кёнвон смотрел на меня, ожидая ответа.
Я в итоге почесал затылок.
Вот тут объяснять было нечего: раз уж покупать — хотелось взять хороший.
Один раз покупаем. Хотелось чуть дороже и получше. Всё.
И это правда вся причина?
Кёнвон ошарашенно отвернулся.
Остальные тоже смотрели так, будто я издеваюсь.
Меня вдруг задело.
Это ведь не личный телевизор домой.
Он остаётся в клубной комнате для всех. Можно вместе фильмы смотреть, воспоминания собирать. Неужели выбор хорошей модели заслуживает такого допроса?
«…И вообще, мои очки. С какого хера они так реагируют?»
Я коснулся губ и снова заговорил.
Вы ведь получаете от меня деньги за участие. А очки мои. Почему вы смотрите так, будто я сделал какую-то херню?
Всё равно, председатель. Немного странно.
Кёнвон явно заранее выстроил аргументы и начал спокойно раскладывать их по пунктам.
Да, мы получаем компенсацию. Но мы не наёмники, которых ты купил за зарплату. Мы друзья и вместе постоянно лезем в опасные ситуации. Поэтому, когда ты настолько беспечно обращаешься с таким важным ресурсом, трудно просто промолчать.
Он поправил очки с таким видом, будто считал необходимым это сказать.
И от него отчётливо веяло уверенностью: «Здесь ты неправ».
Немного неловко говорить, потому что телевизор предложил купить я. Но я не ожидал, что ты просто возьмёшь модель фактически за 2,6 миллиона вон. Это место, где можно было сэкономить. А ты потратил очки, даже не спросив нас.
Сказав всё, Кёнвон отвернулся и снова уткнулся в инструкцию.
Я молча смотрел ему в спину.
Потом тихо спросил:
…И?
Кёнвон оторвался от инструкции.
Мы несколько секунд молчали.
Он снова заговорил ровным голосом:
Да просто так.
Ясно.
Кёнвон сделал обычное лицо, будто не понимая, к чему вопрос.
Я тяжело выдохнул.
Потом оглядел остальных.
Джинхи.
Докхуна.
Учительницу Хваын.
Все следили за мной в неловкой тишине.
…Вы все думаете так же? Что я ошибся, купив этот телевизор?
Я помолчал и добавил:
Думаете, это надо во мне исправить?
В клубной комнате снова стало тихо.
Первым выпятил живот Докхун и осторожно кашлянул.
…Согласен. Я тоже думаю, что в этот раз председатель немного ошибся.
…Понятно. Сона, а ты?
Сона вздрогнула, когда я назвал её.
Она замялась и отвела взгляд.
Прости, Джун… Я тоже не очень понимаю…
Мне кажется, здесь ты был неправ. Хотя бы посоветовался с нами…
Я несколько секунд обдумывал одно слово.
«Неправ».
Потом спокойно кивнул.
А-а. Значит, я неправ. Потратил всё сам, не спросив.
Надо было получить ваше согласие. Да?
В комнате повисла тишина.
Вас это и задело? Что я не получил разрешения?
…Эй. Ты чего?
Джинхи посмотрела на меня с раздражением.
Не в том дело, что нам «не понравилось». Просто жалко ресурса.
А разве это не одно и то же?
…Вот же.
Она отвернулась, не веря ушам.
Я указал пальцем на Хаюн.
А ты?
Хаюн чуть приподняла подбородок и равнодушно сказала:
Мне всё равно. Делай с ними что хочешь, Джун.
Вот. Так и надо.
Я демонстративно усмехнулся и посмотрел на остальных.
«Обидно, что не спросил». «Жалко, что купил дорого».
Я почувствовал, как в голос пробирается насмешка.
Я здесь вроде председатель. У меня даже на такое нет права решить самому?
Мы просто говорим как друзья,
А я когда-нибудь говорил вам в таком тоне, что вам надо в себе что-то исправить? Что мне не нравится, как вы поступили?
Слова начали вылетать сами.
Мне нельзя купить что-нибудь дорогое? Нельзя хоть раз попользоваться хорошей вещью?
Мне было обидно.
Я бы скорее ожидал, что после всего пройденного они устроят маленькую вечеринку, поддержат меня, скажут хоть что-нибудь хорошее.
А вместо этого передо мной внезапно открыли заседание комиссии по моим ошибкам.
Вы получили по миллиону вон и тратите как хотите. А я не могу один раз потратить своё, как мне хочется?
Это настолько вас задело, настолько жалко было, что я обязан был спрашивать разрешения?
Я ведь купил дорогой телевизор в том числе потому, что хотел вместе смотреть кино, копить нормальные воспоминания.
И не думал, что остальные носят это в себе как претензию.
Кёнвон немного послушал мой язвительный тон, потом вздохнул.
Не об этом речь, председатель.
Тогда о чём?
Жалко не денег. Жалко очков, которые нельзя купить за деньги. Если бы ты на свои наличные спустил миллион или десять миллионов на какую-нибудь роскошь, кто бы из нас вообще рот открыл? Проблема в очках.
Я уже объяснил. За деньги кто потащит пятидесятипятидюймовый телевизор на пятый этаж?
Я понимаю. И не хотим лишний раз светиться перед Культом Пустоты, и тащить эту дуру сюда было бы тяжело. Всё понимаю. Но даже с этим можно было выбрать модель дешевле.
И что? Мне нельзя взять дорогую?
Чуть подороже тоже нельзя?
…Да можно. Но почему тогда нам нельзя сказать, что мы думаем?
В голосе Кёнвона тоже появилась резкость.
Мы просто высказали мнение. Купил слишком дорогую вещь
Вы не «высказали мнение». Вы устроили мне допрос.
Это ты сделал разговор таким. Можно было просто сказать: «Ладно, понял»
Значит, я должен был сказать «понял». То есть признать, что неправ. Так?
Я прикусил губу и криво улыбнулся.
Я потратил 260 очков на этот телевизор. И я не считаю, что хоть в чём-то перед вами виноват. А вы все считаете, что я неправ. Вот и всё.
…С этого всё и перекосилось, председатель?
Кёнвон с застывшим выражением поправил очки.
Ты просто не хочешь признать, что ошибся?
Я не хочу признать?
Я сжал губы и усмехнулся.
Блядь, ты вообще слышишь себя? Сам вопрос уже построен на том, что я якобы неправ. «Ты ошибся
А разве это не было ошибкой?
Кёнвон смотрел на меня с искренним непониманием.
Телевизор можно было взять за пятьдесят очков. Ты из-за роскоши отдал двести шестьдесят. Как это не ошибка?
Ты, сука, специально меня довести хочешь?
Сколько можно повторять одно и то же, блядь…
Кёнвон замолчал и в упор уставился на меня.
Я тоже смотрел на него с каменным лицом.
Остальные мгновенно перестали шевелиться.
Атмосфера в клубной комнате стала ледяной.