Том 1 · Глава 443. Тридцать пятая страшилка — Игра с призраком (5)
Так-так… Хм… это не то, это тоже… А, вот оно.
Я дважды отверг варианты вслух и выбрал правильный. Одноклассники естественным образом вместе со мной закрасили в бланках третий вариант.
Из школьных динамиков продолжал течь зловещий голос.
Одновременно телевизор в классе сам собой вспыхнул и включился.
03:57
На экране показывалось оставшееся время.
Шесть…
Несколько учеников испуганно втянули воздух, когда телевизор включился сам, но серьёзной паники уже не возникло.
Благодаря моим намёкам мы спокойно решали задания, и весь класс двигался почти единым строем.
Я не знал, каким будет проходной балл, но наш класс наверняка окажется среди лучших во всей школе.
Шурх-шурх.
Шурх-шурх.
В классе деловито слышались только маркеры по бланкам и шелест переворачиваемой бумаги.
Однако был один человек, который никак не мог сосредоточиться и обливался потом.
Наш безупречный староста Чан Хун — тот самый идеальный сын маминой подруги.
Чем ближе становился конец экзамена, тем сильнее он потел и тем крепче жмурился.
Я-то думал, он законченный образцовый ученик, а оказывается, умеет и ругаться, и нервничать.
Причиной были его экзаменационные листы, разбросанные вокруг мёртвой учительницы китайских иероглифов.
Учительница погибла, проверяя его работу. Когда она рухнула, листы, которые держала в руках, взметнулись и разлетелись по полу.
Чан Хун, насколько мог, широко расставил ноги и часть листов подтянул обратно, но несколько всё ещё лежали вне досягаемости.
За учительским столом — туда, куда с места никак не дотянуться одними ногами.
Поэтому большую часть моих подсказок он пропустил и теперь тратил время, мучаясь над вопросами самостоятельно.
О-хо, о-хо… Нет, вот этот вопрос…
Кхе-кхе-кхе! А, понятно. Ну-ка, посмотрим…
Для старосты эти подсказки всё равно были бесполезны, а время продолжало уходить.
И вдруг он будто что-то решил.
Чан Хун стиснул зубы и поднял голову.
Эй.
Он указал на парня, сидевшего по диагонали.
Номер один в списке класса — Кан Джонхо.
Сходи и принеси мне вон то.
…Что?
Староста указал на свои листы, валявшиеся далеко за учительским столом. Джонхо ошеломлённо посмотрел на него.
Из своего места он до них тоже не дотягивался.
Извини, не могу…
Принеси.
…Не достану. Извини…
Наглое требование местного альфа-самца явно напрягло Джонхо. Тот сперва попытался отвернуться, но Чан Хун вытянул ногу и несколько раз ткнул его стул носком.
Эй. Эй.
Принеси мне их.
ПРИНЕСИ!..
Услышав, что осталось две минуты, Чан Хун сорвался на крик и прямо со своего места ударил по стулу Джонхо.
Грохот!
Стул резко отъехал, Джонхо потерял равновесие и свалился вместе с ним.
Я перестал решать последний вопрос.
Весь класс невольно посмотрел туда.
Неси, быстро!..
Джонхо вскочил и попытался снова сесть, но Чан Хун носком подцепил его стул и рванул к себе.
Пока Джонхо лежал на полу, староста подтянул стул и намертво зажал его ногами.
Знаешь ведь, что будет, если не сидеть на месте? Немедленно принеси мои листы. Живо!
Принесёшь
Отдай мой стул…
Джонхо, сидя на полу, пытался перетянуть стул обратно, но против крепко сложенного старосты ему было не справиться.
Не сумев вернуть место, он в панике пополз за учительский стол.
Да-да-да! Вот они! Здесь!
Подхватив разбросанные листы, Джонхо торопливо протянул их Чан Хуну.
Только тогда староста с важным видом толкнул стул обратно.
Джонхо поспешил к своему месту и сел.
Он облегчённо выдохнул… но выглядел странно.
Несколько секунд нервно перебирал пальцами, потом вдруг снова вскочил и, дрожа, огляделся.
Т-тебе это смешно кажется?
То, что я изо всех сил пытался вернуть место, чтобы не умереть… выглядит как шутка? Как цирк?..
Никто ему ничего не говорил.
В классе повисла тишина.
Джонхо засунул палец в ухо и начал яростно там ковырять.
Да блин… Откуда всё время слышно, как меня матерят?..
С-старшие девчонки из танцевального клуба… Они тоже смеются. Типа я даже стул у старосты нормально отобрать не смог. Да пошли вы…
Ученики разом огляделись.
Никаких старших девчонок из танцевального клуба здесь не было.
Пак Хёпчин, его близкий друг и товарищ по танцевальному клубу, шестой номер в списке, тоже округлил глаза.
…Эй, Кан Джонхо. Просто сядь. Быстро.
Да блин… всё продолжают издеваться, материться…
Эй, сядь! Немедленно!
Хёпчин, по крайней мере как друг, кричал ему издалека, но Джонхо лишь продолжал ковырять ухо.
Сначала внутрь входила одна фаланга, затем он стал давить всё сильнее — и указательный палец начал погружаться целиком.
А-а-а-а!
Что с ним?!
Да блин… голос красивый, а только и делает, что материт меня…
Остановите его кто-нибудь!..
Не матерись… Угх… угх…
Одноклассники кричали, а Джонхо, похоже слышавший галлюцинации, всё глубже ввинчивал палец в ухо.
Затем с пеной у рта бросился на старосту.
Из-за тебя девчонки считают меня жалким уродом!
Я посмотрел на последний вопрос, который мы как раз собирались решать.
Там уже была записана судьба Джонхо, покинувшего своё место.
5. Какое из утверждений, которые можно вывести из следующего эксперимента, является неверным?
① Подготовить два растения A и B.
② Растению A постоянно шептать только плохие слова, растению B — только хорошие.
③ Повторять, пока у экспериментатора не сорвётся и не охрипнет голос.
④ Через некоторое время сравнить состояние двух растений.
Экспериментатор, шептавший плохие слова, сам довёл себя собственными словами до расплавления мозга; экспериментатор, шептавший хорошие, впал в экстаз и пересадил растение себе в мозг.
① Слова воздействуют на того, кто их слышит. Это называется словесной силой — «котодама».
② Плохие слова можно полностью заблокировать, если заткнуть уши.
③ Если проводить этот опыт на человеке, сам процесс способен вызывать удовольствие.
④ Некоторые люди, услышав плохие слова от человека противоположного пола, наоборот, впадают в состояние опьянения.
⑤ Даже смерть не позволяет вырваться из шёпота, захватившего мозг.
Чан Хун даже не посмотрел на бросившегося на него тяжёлого Джонхо.
Он просто вытянул тренированную футболом мускулистую ногу и пнул его прочь, продолжая на высокой скорости решать вопросы.
Джонхо, бродивший по классу с полностью засунутым в ухо указательным пальцем, наконец закатил глаза и рухнул.
Что делать… Что делать?..
Несколько девушек спрятали лица и разрыдались.
Ли Чхэрин, заместитель старосты, несмотря на дрожь от ужаса, яростно уставилась на образцового красавчика Чан Хуна.
Да заткнись, пока я тебя тоже не снёс.
Как можно так с человеком… Что? Ч-что ты сказал?!
Из уст идеального старосты, похожего на знаменитость, подобное прозвучало настолько неожиданно, что Чхэрин потеряла дар речи.
Но Чан Хун её проигнорировал. Получив листы обратно, он лихорадочно решал задания и только закрашивал ответы.
Чхэрин, стиснув зубы и сверля его взглядом, в конце концов отвернулась.
Слишком долго смотреть на чужой лист тоже могли посчитать списыванием.
Зловещий женский голос объявил последние шестьдесят секунд.
Я посмотрел на лежавшего на полу Кан Джонхо, первого по списку.
Похоже, даже после смерти он не сумел избавиться от дурных слов: из вытекшей возле его уха мозговой жидкости доносился тихий женский шёпот.
Словно сам его мозг превратился в говорящую слизь.
…бзз… танцевальный клуб… бзз… смеются… никчёмный…
Несколько девушек перестали всхлипывать и начали оглядывать класс, пытаясь понять, откуда идёт этот шёпот.
Смерть одноклассника и без того была огромным потрясением. Если они ещё и увидят сверхъестественное явление в его трупе, кто-нибудь точно потеряет сознание.
Поэтому я нарочно привлёк внимание к себе.
Кхм-кхм.
Сначала надо было закончить последний вопрос.
Я тихо пробормотал:
…Ничего себе. Даже так не заглушить…
Несколько сообразительных учеников, плакавших секунду назад, вздрогнули и тут же отметили ответ.
«Выберите неверное утверждение, которое можно вывести из эксперимента».
Правильный вариант — № 2: «Плохие слова можно заблокировать, если заткнуть уши».
Джонхо засунул указательный палец целиком в ушной проход, но остановить шёпот всё равно не сумел.
Ту-тук-пик, ту-тук-пик…
По всей школе разнёсся старомодный предупредительный сигнал.
Ту-тук-пик, ту-тук-пик…
Пи-и-ик!
00:00
Как только красный счётчик на телевизоре показал конец экзамена, я крикнул классу:
Всё! Теперь ручки положили! Дальше уже будет нарушением!
Ученики спохватились и отложили маркеры.
Чан Хун, которому из-за разбросанных листов не хватило времени, как раз лихорадочно закрашивал бланк OMR, но стиснул зубы и тоже положил маркер.
Зловещий голос из динамика медленно растягивал слова.
Это определённо не был голос живого человека.
В коридоре послышалась суматошная беготня.
Прозвенел звонок на перемену. Похоже, теперь двигаться было можно.
«Но только тем классам, где экзамен действительно закончился».
Из других кабинетов ученики уже высыпали в коридор, поднимая шум, а наш класс продолжал молча сидеть и переглядываться.
Потому что учительница китайских иероглифов, которая должна была собрать наши бланки и официально завершить экзамен, мёртвой лежала на полу.
На настоящих школьных экзаменах похожее — в куда менее жутком виде — тоже иногда бывает.
Звонок уже прозвенел, из соседних классов все высыпали и шумят.
А у вас кто-то ошибся в разметке и исправляет бланк, либо наблюдатель пересчитывает листы — и только ваш класс продолжает сидеть в экзаменационном порядке посреди шумящей школы.
Уйти раньше разрешения учителя тоже считается нарушением.
Вставать можно только после того, как преподаватель заберёт бланки.
Мы сидели в странной тишине, осторожно поглядывая друг на друга.
Наконец в соседнем классе тоже всё закончилось. Двери с грохотом распахнулись, и оттуда толпой выбежали ученики.
Получив возможность двигаться, они первым делом пытались спастись бегством.
А мы продолжали ждать, чувствуя, будто только нас бросили здесь одних.
Ждали.
И ждали.
…Почему… почему никто не приходит?..
Наконец один парень, смертельно побледнев, задрожал и пробормотал:
Классный, кто угодно… пусть уже кто-нибудь придёт… Скорее…
…Перемена сейчас закончится…
Где-то далеко в коридоре слышался голос нашего классного руководителя. Судя по всему, он высунулся из окна и во всё горло орал:
«Вот ублюдок…»
Это точно был наш классный.
Похоже, он один пытался затесаться среди учеников и удрать из школы.
Прошло уже пять минут.
Даже лица наших членов клуба постепенно становились мрачнее.
Чу Йесыль закрыла глаза, плача и повторяя молитву. Ли Чхэрин, заместитель старосты, тихо всхлипывала.
Э-э-эй!..
Один из учеников, сидевший у окна на последнем номере, распахнул створку и закричал наружу.
Но все были заняты собственной попыткой вырваться через центральный вход и боковые двери. Никто не слушал.
Наш первый год, третий класс, как назло находился ровно посреди коридора.
…Эй! Кто-нибудь!..
Ученики у окон попытались снова покричать, но быстро переглянулись и замолчали.
Им было страшно.
Мы ещё не сдали ответы. Кто знает, не сочтёт ли система попытку позвать учеников из уже закончивших экзамен классов очередным нарушением?
…К-кто-нибудь…
Кто угодно… пожалуйста…
Найдётся ли в этом хаосе, где каждый занят спасением собственной шкуры, настолько добрый учитель, чтобы пройти по кабинетам и проверить, не остался ли кто-нибудь внутри?
Время тянулось.
Экзамен давно закончился, а все продолжали сидеть и только обливались потом.
И тогда в коридоре послышались приближающиеся шаги.
Ученики с надеждой подняли головы.
Такой учитель всё-таки нашёлся.
Учитель, который обходил кабинеты один за другим и проверял, не остались ли ученики.
На вступительной церемонии она уже так же ходила по классам и нашла нас, оставшихся внутри.
Шаг. Шаг. Шаг.
Др-р-р — дверь распахнулась.
…Вы! Почему вы всё ещё сидите?! Все целы? Кто-нибудь ранен?
В класс торопливо вошла красивая женщина лет тридцати пяти, аккуратно накрашенная и явно запыхавшаяся.
На глазах учеников выступили слёзы, словно перед ними появился настоящий ангел.
Это была добрейшая учительница английского у вторых классов — Чан Хваын.
Она не преподавала у нашего первого года, но была фигуристой, жизнерадостной и заметной, поэтому некоторые ученики её знали.
Учительница…!
Несколько человек позвали её с отчаянной надеждой.
В-всё хорошо? Все целы? А учительница китайского… Ничего, ребята. Я сама соберу. Всё хорошо. Давайте с самого заднего ряда передавайте бланки вперёд. Ещё раз проверьте: класс, имя, номер ученика. Чтобы ничего не перепуталось…
Я улыбнулся, глядя, как Чан Хваын деловито берёт класс под контроль вместо погибшей учительницы.
Она была ангелом.