Том 1 · Глава 555. Тридцать восьмая страшилка — Игра в квест-комнату (23)
Корпус 205 уродливо вздулся и разросся хаотичной конструкцией до самого неба.
Но если присмотреться, в этом беспорядке повторялся определённый фрактальный узор.
Если проходить комнаты, двигаясь по этому узору, и выстраивать маршрут… выход появится?
На самом деле это была ложь.
«Ну… поверили?»
Кёнвон с колотящимся сердцем оглядел толпу.
В предыдущей квартире и в той, что была перед ней, именно он сыграл заметную роль в поиске ответов.
«Надеюсь, хотя бы не решат, что я несу совсем уж бред… Я всё-таки уже кое-что сделал».
Логика была придумана на ходу, и Кёнвон прекрасно видел в ней дыры.
Сердце гулко стучало.
Но людей собрал председатель. Они были ему нужны, и Кёнвон не мог вот так дать им разойтись.
Даже если придётся солгать, сейчас нужно было заставить их идти следом.
К тому же, если эти люди не останутся рядом с их клубом, который хотя бы разбирался в страшилках, куда им вообще податься в этом странном мире?
Тридцать человек, уже уехавших на машинах, по сути, можно было считать мёртвыми.
Взрослые переговаривались, обсуждая объяснение Кёнвона.
Он сглотнул и молча ждал реакции.
«Неужели председатель каждый раз чувствовал себя так же?»
Если подумать, Джун часто сначала делал громкое заявление, а разгребал последствия уже потом.
Неважно, был предложенный ответ настоящим или ложным — председатель превращал всё это в часть процесса решения страшилки.
Бывало, он сначала бросал людям фальшивый способ спасения, лишь бы заставить их двигаться вместе, а настоящий находил уже позже.
«Вот как председатель всё это время обманывал людей».
Ложь и обман, которыми спасают жизни.
Новая разновидность героя.
Всегда ли председатель был таким?
Или привычка принимать решения без оглядки на последствия постепенно закрепилась в нём потому, что он мог вернуться во времени?
Для Кёнвона, обычного человека, это было первое настоящее мошенничество.
Обмануть людей, чтобы повести их к жизни.
Тук-тук-тук.
Сердце билось удивительно быстро.
«И он занимается таким постоянно… Ли Джун и правда не обычный человек».
На самом деле — не постоянно.
Но в памяти Кёнвона почему-то отложилось именно так.
…Я тут подумал.
Из толпы поднялся журналист лет шестидесяти с довольно жёстким выражением лица.
Кто хочет — останется. Разве не так?
…Да. Конечно.
Взрослые вроде поняли объяснение, но особого энтузиазма следовать за Кёнвоном не проявляли.
Если идти по его схеме, с каждым новым домом они будут уходить всё дальше от начальной квартиры.
Многие уже склонялись к тому, чтобы не углубляться ещё больше, а вернуться к первому дому и ждать там.
Они не спорили с Кёнвоном. Просто считали: кто хочет, пусть идёт.
Кёнвон поспешно согласился.
Д-да. Правильно. Со мной пойдут только те, кто хочет. Но для проверки этой версии нужно хотя бы сорок… нет, пятьдесят человек. Примерно половина тех, кто здесь остался. Кто готов идти
Несколько человек медленно поднялись и двинулись к нему.
Теперь их жизни зависели от Кёнвона.
До этого, если кто-то погибал, его убивала страшилка.
Но если теперь умрёт человек, который пошёл за ним, — он погибнет потому, что поверил лжи Кёнвона.
Сколько людей выдержали бы такую тяжесть?
«Я должен справиться… Пока буду вести их, надо как можно скорее придумать настоящий способ и направить всех туда».
Сможет ли он?
Страшно было даже думать.
И вообще — где сейчас председатель и что он, чёрт возьми, делает?
«Чем он там так занят?»
Может быть, он сидит в какой-нибудь квартире высоко в этом же корпусе и смотрит вниз на всё происходящее.
Кёнвон всё равно ничего не мог сделать.
Оставалось лишь занять его место и продолжать исполнять эту роль.
Десять человек.
Двадцать.
Наконец к Кёнвону перешло около тридцати.
Увидев их, он вдруг подумал: председатель, наверное, тоже не всегда вставал впереди потому, что ему этого хотелось.
Возможно, его так же вытесняли туда обстоятельства.
Можно было ничего не делать.
Но если не он — то кто?
Может, и Джун каждый раз стоял перед людьми с таким же давлением внутри.
И в процессе его характер, когда-то принадлежавший самому обычному человеку, странно раскрылся и расцвёл.
Если так, Кёнвон был бесконечно благодарен, что этот цветок не остался закрытым.
Он распустился случайно.
Но оказался цветком жизни, способным спасти мир.
Кёнвон пересчитал тех, кто отделился от основной группы.
Сначала под руководством Хваын к нему присоединились учителя Наксона.
Затем, словно это само собой разумеется, подошли Чхэрин, Йесыль и девушки, которые приехали вместе с ними на электросамокатах.
Для них было лучше оставаться со школьными знакомыми, чем с чужими взрослыми.
…Ещё кто-нибудь?
Люди из Наксона и так должны были держаться вместе, но даже с ними набиралось меньше двадцати.
Значит, нужно было убедить ещё обычных людей.
Наконец несколько журналистов в костюмах нехотя перешли на его сторону.
Ещё… никого?
Голос Кёнвона становился всё тише.
Ровно тридцать пять.
Из ста десяти человек он собрал тридцать пять.
Если не считать людей из Наксона, получалось, что он сумел убедить всего пятнадцать взрослых.
«У меня настолько нет харизмы?.. Председатель из тех же людей выжал бы гораздо больше».
Кёнвон всё же кивнул.
…Ладно. Пойдём хотя бы этим составом. Но если остальные передумают, присоединиться можно в любой момент! Каждый день перед заходом солнца мы будем ждать у входа на первый этаж. Е-если солнце вообще продолжит садиться… И ещё!
Он сжал дрожащий кулак и специально повысил голос.
Снаружи дома по-настоящему опасно! Даже если будете отдыхать отдельно, оставайтесь внутри корпуса, а лучше
Десять метров от дома — уже лишний риск.
Они и сейчас находились слишком далеко от безопасной зоны.
Нужно немедленно возвращаться.
Таков был вывод Кёнвона после долгих странствий по страшилкам вслед за председателем.
Пока ты внутри страшилки, хотя бы действуют её законы.
Снаружи — настоящая беззаконная зона, где нет даже правил.
Неизвестно, что придёт и убьёт тебя.
Внутри корпуса, по крайней мере, им угрожала только сама квест-комната.
Я и так хотел вернуться, обувь поискать…
А я ещё осмотрюсь. Может, найдётся машина с ключом в замке.
Взрослые явно не слишком поверили Кёнвону и начали расходиться по своему усмотрению.
Ничего не поделаешь.
Разошедшиеся будут выживать сами.
Кёнвон посмотрел на тридцать пять человек, которые всё-таки остались с ним.
Они тоже не особенно ему доверяли.
Просто решили поставить на этот вариант, потому что других не было.
Но Кёнвон всё равно чувствовал ответственность.
Спасибо, что пошли за мной. Мы обязательно выберемся. Все вместе!
Ну… ладно.
В-вперёд! Аза-аза!
Крикнув по-стариковски бодрый лозунг, Кёнвон энергично шагнул в подъезд.
Отсюда и начнётся их путь.
⁂
Прошло тридцать дней.
Кёнвон сонно открыл глаза под утро.
Уже целый месяц.
Они всё ещё здесь.
Каждый раз, просыпаясь и понимая, что лежит не у себя дома, а в очередной чужой квартире, Кёнвон повторял про себя одно и то же.
«…Мы всё ещё не выбрались».
Всё ещё.
Всё ещё здесь.
Тихое сопение.
В комнате спали одноклассницы из Наксона.
Чхэрин, Йесыль, Сольби, Сыльа, Арам.
Теперь Кёнвон наконец знал их имена.
Чем дольше они оставались заперты в этом мире, тем сильнее девушки изматывались, и в какой-то момент начали проситься спать в одной комнате с ним.
Похоже, им не нравилось, как некоторые взрослые мужчины время от времени украдкой на них смотрели.
«То есть меня считают безопасным?..»
К тому же почти все идеи и решения задач в их группе теперь ложились на плечи Кёнвона.
Хотя причин для этого не было, девушки, кажется, боялись, что однажды он просто уйдёт куда-то один или внезапно исчезнет.
Кёнвон осторожно прошёл мимо спящих, тихо открыл дверь и направился в туалет гостиной.
В зеркале снова показалась щетина.
Он взял чужую бритву и баллончик пены.
За всё время жизни в чужих домах, через которые они переходили один за другим, была одна приятная вещь — гигиена.
В любом туалете шла вода, а зубная паста, щётки и бритвы находились почти всегда.
Даже при таком коллективном беженском быте не приходилось переживать о чистоте.
Девушки каждый день пользовались шампунем и гелем для душа, поэтому, когда спали рядом, от них всегда приятно пахло.
Умывшись и чисто выбрившись, Кёнвон вышел в гостиную.
Но если с гигиеной проблем не было, то сильнее всего их мучила нехватка еды.
Чан Хваын спала, прислонившись к двери холодильника.
Каждую ночь она сама вызвалась сторожить его, чтобы никто не прокрался и не украл еду.
Кроме их группы, здесь оставалось больше сотни взрослых, и часть из них давно превратилась в мародёров.
Хр-р-р~
Кёнвон посмотрел на нелепо появившуюся дверь в стене гостиной.
Из-за её головоломки они уже третий день не могли покинуть этот дом.
В детстве Кёнвон часто смотрел на рисунок паркета или обоев и искал в нём воображаемые узоры.
Теперь безобидную детскую привычку превратили в безумную задачу: провести настоящую линию через все комнаты дома.
Хуже того, здесь был деревянный пол со сложным рисунком.
Только на то, чтобы вывести линию из маленькой комнаты в гостиную, не пересекая нужный узор, ушло два дня.
Такое случалось не впервые.
Иногда попадалась лёгкая задача, и они проходили по три-четыре квартиры в день.
А иногда упирались вот в такое чудовище и застревали на несколько суток.
«Но возвращаться нельзя. Мы почти закончили фрактальный маршрут. Если пойти назад, придётся выстраивать его с самого начала».
Кёнвон зажмурился, открыл глаза и поднял лежащий на полу маркер.
Прошлой ночью он довёл извилистую линию примерно до центра гостиной и только потом лёг.
Все ещё спали, но Кёнвон снова сел решать головоломку.
Ответственность за десятки людей не позволяла ему валяться без дела.
В углу балконного окна показался Ли Джун с белыми от усталости глазами и уставился внутрь.
Одно из странных явлений, появлявшихся каждую ночь.
Это был не настоящий председатель.
Однажды Кёнвон открыл окно и забил его насмерть — никакого возврата во времени не произошло.
Аномалии возникали только после захода солнца, и их правила до сих пор оставались непонятны.
Иногда среди ночи беззвучно одна за другой били молнии.
Иногда в воздухе зависали незнакомцы и смотрели в окна.
Иногда всю ночь шёл кровавый дождь.
Как Кёнвон и предполагал, выходить за пределы дома было категорически нельзя.
«И наоборот: внутри квартиры действует сюжет самой страшилки. Значит, ничто постороннее нас тут не убьёт. Я оказался прав».
Все аномалии оставались снаружи и ни разу не проникли внутрь.
Но по ночам люди всё равно задёргивали шторы, чтобы не видеть происходящего за окнами.
И вот сегодня — ровно тридцатый день.
Как всё дошло до этого?
Кёнвон отложил решение напольного лабиринта и с отсутствующим видом вспомнил прошлое.
…Спасибо, что пошли за мной. Мы обязательно выберемся. Все вместе!
Так уверенно заявив это, Кёнвон повёл людей на первый этаж и открыл дверь первой квартиры — 101.
Там они сразу увидели труп.
На полу гостиной лежал разъеденный жёлтый пуховик и расплавленные куски плоти.
Один из пришедших с ними журналистов зажал нос и объяснил:
…Это тот школьник, который пришёл снаружи. Нёс какую-то чушь, прошёл мимо нас и вошёл сюда. Вот, значит, чем кончилось…
Парень в жёлтом пуховике ошибся при решении головоломки и в наказание погиб, облитый кислотой.
«Значит, бывают квартиры, где за ошибку действительно убивают».
Кроме встречи с телом прежнего участника первый день прошёл относительно гладко.
Они прошли пять квартир по выбранной траектории.
Проблемы начались ночью.
Значит, солнце здесь всё-таки садится.
Кёнвон вместе с Джинхи и Докхуном обсуждал, как распределить людей по квартирам на ночлег, и спустился ко входу на первый этаж.
И тут снаружи тёмного жилого комплекса раздалось:
БИ-БИП! БИ-БИП!
Несколько машин посветили фарами и просигналили.
Вернулись люди, которые днём уехали отсюда.
Нашли.
Водители один за другим улыбались одинаковыми, будто скопированными улыбками.
Мы всё-таки нашли людей. Очень много. Садитесь, мы вас отвезём. Кто первый
Им задавали вопросы: действительно ли напала Северная Корея, что произошло, где остальные.
Но вернувшиеся только улыбались.
Сами увидите. Там много людей.
Очень много.
Поехали с нами.