Том 10 · Глава 70. Комната Мицуо

О жизни прекрасного Янагисавы Мицуо — того самого лапочки-красавчика Ян-сана — Банри знал, честно говоря, кот наплакал.

Во-первых, Янагисава — мажор. Потомственный сынок богатеньких родителей.

Сейчас они учатся на одном факультете, на одной кафедре. Именно поступление выперло Янагисаву с треском из шикарного родового гнезда. Родители практически отреклись от наследника. Принц кубарем скатился с трона в серую массу простолюдинов. Приземлился аккурат рядышком с Банри. Так и познакомились. Так и сдружились.

А до «грехопадения» он жил по классическим канонам жанра «золотой мальчик».

Насколько Банри слышал, восемнадцать лет Янагисавы потянули бы на экранизацию про современных японских принцев. Сплошной гламур и блеск.

С того мига, как малыш издал первый крик, под ним проложили сверхскоростную стальную магистраль прямиком в элитное будущее. Экспресс мчался так, что чадящие пешеходы и велосипедисты вроде Банри оставались далеко за бортом. Янагисава Мицуо летел к сияющим вершинам, даже не замечая ухабов.

По блату, пронизывающему тесный мирок, где он родился, мальчика с пелёнок определили в особую «подготовительную школу». Простые смертные о таких школах только догадывались. Там ребёнка муштровали… то есть, простите, воспитывали. И воспитание дало плоды: принц без сучка и задоринки поступил в элитную начальную школу при престижном частном университете. Папа, дяди, дедушка, прадедушка — все выпускники этого универа. А прапрадедушка, между прочим, числился в списке отцов-основателей. Банри сам видел в «Википедии» (да-да!).

Казалось бы, катись по эскалатору: средняя школа при универе, старшая школа при универе — а там и до вожделенной вышки рукой подать.

Но в выпускном классе принц вдруг взбрыкнул. Сам сошёл с дистанции. Послал гарантированное место куда подальше и заявился на вступительные в другой, совершенно посторонний вуз.

Плевать он хотел на протесты и скандалы. Поступал на общих основаниях — еле-еле проскочил. Университет, конечно, на голову ниже того, что светил по блату. Зато победа. Первая в жизни победа, добытая собственным желанием, потом и кровью.

Папаша такого финта не оценил: сынок, мол, выбрал не тот вуз, Кокой приличествует отпрыску клана Янагисава.

Перед принцем поставили ультиматум.

Раз: поедешь учиться за границу — прощу. Два: станешь ронином и ещё раз попробуешь поступить в «правильный» универ — тоже прощу. Три: пойдёшь в эту свою шарагу — знать тебя больше не желаю. Ты мне не сын.

Принц выбрал третий вариант. И его, конечно, не простили.

Он сам пустил под откос свой роскошный экспресс. Великолепный обтекаемый локомотив, способный покорить любые дали, с грохотом сошёл с рельсов и зарылся носом в грязь. Янагисава даже не успел толком понять, на что он способен. Просто рухнул вниз.

Так «Янагисава Мицуо» оказался на оживлённой улице среди простых смертных в шлёпанцах. Теперь он вынужден тащить за собой чудовищно мощный, неповоротливый корпус. Слишком тяжёлый для этой реальности. Слишком заметный. Чужак. Белая ворона с платиновым оперением.

Но он сам выбрал этот путь. Теперь шёл своими ногами, пусть и по уши в грязи. И улыбался так, что белые зубы сверкали ослепительно. Временами раскисал. Жалел о содеянном. Впадал в депрессию. А напившись, становился невыносимо нудным. Мог в сердцах обматерить свою подругу детства — главную виновницу всех его бед. А однажды дошло до откровенной потасовки: сцепились как малые дети и, стыдно сказать, поваляли друг друга по полу.

Глядя на всё это, Банри понимал: Янагисава просто выставляет напоказ свои проблемы, чтобы взять за них полную ответственность. И хорошее, и плохое — он готов разгребать сам. Банри искренне уважал его за это упрямство и честность.

Вот таким человеком Янагисава и был.

Хотя, конечно, можно и придраться. «В полном разрыве с семьёй!», «Готов нести ответственность!» — а сам учится на родительские деньги. Ишь ты, страдалец нашёлся. Есть студенты, которые и за учёбу, и за жильё сами платят. Кто-то в кредитах как в шелках. А кто-то вообще не может себе позволить универ.

Но давайте честно: когда мажора-неженку внезапно вышвыривают из дворца в бушующее житейское море, его нынешнюю жизнь даже по меркам обычных студентов раем не назовёшь. Принц переехал из имперского замка в съёмную конуру в шесть татами. Коково ему пришлось от такого перепада высот? Банри оставалось только гадать.

Именно что гадать. Он не знал наверняка. Только представлял себе и боль Янагисавы, и его переживания, и этот шок от падения с небес на землю.

Принц сам рассказал ему, как оказался в мире простых людей. Банри слышал историю. Но он же не видел собственными глазами ту долгую, сладкую жизнь золотого мальчика.

Они познакомились весной. Подружились. Встретили это лето. Если подсчитать, прошло всего три с небольшим месяца.

Янагисава — первый настоящий друг в жизни Банри. Выходило, что они дружат уже целую пятую часть его жизни! Но жизнь самого Янагисавы началась задолго до их встречи. Длилась долго-долго. У него наверняка водились друзья и в детском саду, и в школе.

Да и сейчас они уже студенты. Дружба дружбой, но не торчать же вместе круглые сутки.

Поэтому Банри и считал, что знает о жизни Янагисавы Мицуо не так уж и много. Да что там — почти ничего.

Вот, например, что случилось позавчера. Как Янагисава жил после того, как они так сумбурно расстались? Банри понятия не имел.

—Слушай, насчёт позавчерашнего… — начал Банри.

—А? — красавчик повернул голову. Глаза, похожие на прозрачные стеклянные шарики, скользнули по лицу стоящего рядом Банри.

Они возвращались после четвёртой пары.

Стрелки часов подбирались к шести вечера.

В вагоне электрички яблоку негде упасть. Служащие в костюмах, школьники в форме. Духота страшная — кондиционер, видно, жалели. Пахло потом и влагой. Дышать тяжело и противно. Где-то за спиной две девчонки щебечут: «Хорошо, что не дубак, а то замёрзли бы!», «Ага, повезло!». Банри и Янагисава, не сговариваясь, синхронно скривились: «Да вы гоните…»

Ладно, проехали. Вернёмся к позавчерашнему.

—Извини, что так резко сорвался. Там такое началось… суета, короче.

—А, так я и думал. На эсэмэски не отвечаешь. Думаю, чего стряслось-то? Что у тебя?

Позавчера… Хотя по календарю — уже вчера.

Они подрабатывали на вечеринке. Банри — официантом в дурацком костюме, Янагисава — живым манекеном с модельной внешностью. В разгар веселья на горизонте нарисовалась Коко. Она против этой подработки с самого начала. Устроила скандал прямо при всех. Банри пришлось срочно ретироваться домой, даже толком не попрощавшись.

И вот сегодня.

У Банри наконец появилась возможность спокойно всё объяснить. Встретились в холле универа после лекций и решили ехать к Янагисаве. В его берлогу. То есть, простите, в однокомнатную пещеру, известную в узких кругах как «Логово Зла».

Два мужика в вагоне-сауне. Стоят рядышком, держатся за поручни.

Покачиваясь в такт поезду, Банри сбивчиво вывалил на друга всю историю. Янагисава терпеливо слушал, кивал, а потом выдал первое, что пришло в голову:

—Да ну, бред.

Кстати, он даже не заметил, что Коко вообще заглядывала на ту вечеринку. И ещё кое-что. Банри со своего ракурса прекрасно видел, как сидящая напротив офисная дамочка яростно строчит в телефоне: «Тут передо мной стоит парень нереальной красоты!!! Что делать?!». Банри мысленно послал ей сигнал: «Ничего не делать». Да, икона стиля. Но руками не трогать.

—Слушай, да это же Коко ненормальная, если разобраться. Ну что за бред — «запрещаю тебе работать»?

Рассуждая, Янагисава для убедительности отпустил поручень. Поезд качнуло. Пытаясь удержать равновесие, он неловко переступил с ноги на ногу.

—Ай-йо!

Тяжеленный каблук его зимних «Ред Вингов» (лето на дворе!) со всего маху приземлился прямо на пальцы ноги Банри. На голые пальцы — потому что этот дуралей попёрся в универ в пляжных вьетнамках.

—Упс! Прости!

—По… пожалуйста, осторожнее!

Кое-как переставив ноги на трясущемся полу, Янагисава вернулся к теме.

—Я ж говорю, сама постановка вопроса неверная. С чего вдруг она тебе запрещает?

Он по-иностранному развёл руками и скривил свой идеально вылепленный подбородок. Ради такой рожи он даже отдавил другу пальцы. Браво, Мицуо!

—Я прямо вижу картину: «Если у тебя есть свободное время, ты должен тратить его на меня!» — нудит она. — «Ты там на работе мне изменять собрался, да?!»

Надо отдать должное, подругу детства Янагисава копировал очень точно.

—Да она не так прямо говорит… — заступился Банри. — Скорее так: «Ну если у Банри есть свободная минутка, я бы хотела пойти с ним на свиданку! Хи-хи!» Или: «Вдруг он на подработке с кем-то познакомится? Фи-и! Ха-ха-ха!»

Банри для наглядности повилял задом, изображая кокетку. Но Янагисава, не глядя на телодвижения, ещё кислее продолжил ругать отсутствующую Коко.

—Ага, как же. «Хи-хи» да «ха-ха». А потом примчится на работу, закатит скандал и отвесит пощёчину.

—Ну… было дело.

Банри уже пожалел, что разболтал подробности. Надо сказать просто: «Поссорились немного, пришлось срочно домой». И опустить момент с рукоприкладством.

Но слово — не воробей.

—Она же эгоистка конченная, — не унимался Янагисава. — Самодурка до мозга костей. Ей даже в голову не приходит, что у других людей могут быть свои обстоятельства. Одним словом — дура. Капризная, взбалмошная, невыносимая девчонка. Достала…

Его язык становился всё безжалостнее.

—Эй, Ян-сан… — тихо перебил Банри. — Коко всё-таки моя девушка. Ты уж не поливай её так густо, а?

У Коко имелись свои причины так себя вести. Банри просто не стал их объяснять, и Янагисава, конечно, не мог о них знать.

За её маниакальным желанием всё контролировать скрывались неуверенность в себе и страх потерять Банри. Он это знал и поэтому невольно вставал на защиту.

—Да и ты, Банри, тоже хорош, — неожиданно переключился красавчик.

—«Тоже хорош»? Ты сказал «тоже хорош»?

—Ага, сказал. Имею право. Тебе говорят: «Запрещаю!» — а ты сразу в кусты? Молча проглатываешь, а сам втихаря пытаешься подрабатывать? В итоге спалился, она примчалась, устроила разборки, ты вымаливаешь прощения? Тебя это устраивает? И как долго ты ещё будешь потакать её капризам?

—Да я не то чтобы потакаю… Понимаешь…

Банри повис на поручне, болтаясь как сонная мартышка, и неопределённо промычал в ответ.

Янагисава думал, что Коко устроила истерику просто потому, что увидела Банри на подработке. Но правда — хуже.

Она влепила ему пощёчину за то, что он при всех обжимался с пьяной Линдой и чуть не поцеловался с ней взасос. Обстановка та ещё. Он поддался моменту и сделал непростительную глупость. И прекрасно понимал, что заслужил пощёчину. Ещё удивлялся, как Коко его не бросила.

Но Янагисаве он не мог рассказать правду. Стыдно за свой поступок. Да и не хотелось выставлять Линду в дурном свете. В итоге получалось, что Банри прикрывается Коко, делая из неё злую мегеру…

Он украдкой глянул в окно. За стеклом проплывал вечерний летний город. Противное чувство самоотвращения липкой плёнкой стянуло виски.

—Ладно, Коко тут вообще ни при чём. Правда. Слушай, я это к чему… Просто хотел извиниться, что сбежал так внезапно. Сорри, прости, виноват.

—Да хорош, брось. Я ж не злюсь за позавчерашнее. Чего ты?

—А ты как? Чем занимался после того, как я ушёл? — Банри попытался сменить тему и заодно заглянуть в неизведанные глубины жизни Янагисавы Мицуо. — У вас же вроде посиделки после работы?

—А, ну да. Нормально посидели. Я до конца остался. Ты же так резко свалил. Я сперва растерялся, отошёл в угол переодеться. И тут этот начальник подваливает. Стоит как статуя, пялится на меня в упор, пока я переодеваюсь. Вот с такого расстояния!

Янагисава одной рукой держался за поручень, лицо стало серьёзным. Он вдруг резко наклонился к Банри так близко, что почти касался его своим дыханием.

—И шепчет: «Не вернёшься — убью. Точно убью. Оставайся здесь. Не уходи. Приходи ещё. Продолжай у нас работать. Гонорар подниму… Давай, Я-на-ги-са-ва…»

—Жуть какая… — Банри аж передёрнуло от горячего дыхания друга в ухо. Даже от красавчика неприятно, а представь на его месте какого-нибудь жирного маньяка? Бр-р-р!

—Ну вот. Загнал он меня в угол. Я уж думал, всё, конец мне. Но тут Линда и Нана заметили и пришли на выручку. Спасли, в общем.