Том 2 · Глава 42. В лесу дремлют тайны Часть 1-2.

Том 2. Глава 5. В лесу дремлют тайны

1.

Конная повозка, по форме напоминавшая короб, ранним утром покинувшая Горовиц – городок у подножия горы, – под гулкий цокот копыт поднялась на крутой, увитый колючками склон; когда она добралась до схожей с дном стакана впадины, где и располагалась <Безымянная деревня>, было уже чуть позже полудня.

Деревня была так потрясена неожиданной смертью путника, что приостановила празднование фестиваля летнего солнцестояния, а староста с другими жителями собрались в столовой серого особняка, чтобы продолжить дискуссию. Молодые господа, стоявшие на страже на вершине башни, приметив экипаж, вместе опустили откидной мост, дабы встретить гостей.

Молодой путешественник оказался щеголеватым мужчиной со светлыми волосами и голубыми глазами, в рубашке из тонкого шёлка со сверкающими серебром манжетами; напустив на себя высокомерный вид, он окинул взглядом подъёмный мост.

Наконец мужчина медленно начал по нему переходить.

Молодые привратники, завидев загадочную причёску нового гостя – светлые волосы были завиты в обтекаемой формы клин, больше казавшийся прикреплённой к голове покорёженной дрелью, – только диву давались, провожая того взглядами со смотровой башни…

В сером особняке, куда направлялся тот мужчина… Гревиль де Блуа, его красивая, маленькая и загадочная младшая сестра Викторика де Блуа, в поисках которой он, собственно, и приехал, воспользовалась царящей неразберихой, чтобы пробраться в ту единственную комнату, куда ей было велено не входить.

Комната в конце тускло освещённого коридора на первом этаже…

Тот самый кабинет, где, как гласит молва, двадцать лет назад произошло убийство.

2.

В кабинете царила тишина.

Казалось, здесь уже давно никто не бывал: на книжных полках и письменном столе скопилась пыль, а половицы местами выгорели от солнца, пробивавшегося через приоткрытые синие бархатные шторы.

Когда Викторика осторожно приоткрыла дверь и вошла внутрь, пыль взметнулась с пола от пары её лёгких коротеньких шагов. Девочка тихонько кашлянула. После чего затаила дыхание и медленно обвела взглядом кабинет.

Комната была совсем небольшой. В ней стояли письменный стол, массивный книжный шкаф и большое кресло с изогнутыми ножками. На крышке сундука стоял железный подсвечник. Стол, кресло, да и всё остальное… для столь маленькой комнаты они были слишком громадными и роскошными.

В одну из стен была вмонтирована длинная горизонтальная витрина, внутри которой за стеклом хранилось старинное оружие – по-видимому, некогда использовавшееся средневековыми рыцарями. Среди него нашлись тяжёлые копья из железа и резных дубовых ветвей, а также длинные тонкие мечи.

Рядом стояли ещё одни громадные дедушкины часы, которые, похоже, всё же кто-то обслуживал: работали они исправно. Маятник в них мерно раскачивался. Циферблат был старый и почти стёрся, но девочке удалось прочитать цифры.

Викторика остановила взгляд в одной точке на полу.

Маленькие губы разомкнулись.

—Здесь лежало тело.

Она переместила взгляд чуть дальше.

—А здесь рассыпалось множество золотых монет.

Девочка опустила веки.

—… Почему монеты горой рассыпались по полу? Должна быть причина. Это фрагмент. Фрагмент хаоса. Один из кусочков, необходимых для реконструкции. Думай. Думай…! — она медленно открыла свои зелёные очи.

Оглянувшись на дверь, Викторика пробормотала:

—Затем вошла Корделия. Открыла запертую на ключ дверь. В кабинете не было никого, кроме неё самой. Должно быть, была полночь, но точное время неясно. Вскоре после этого Корделия обнаружила труп. …Окно? — девочка подбежала к ставням, вздымая пыль. Она грубо раздвинула шторы, и взметнулось ещё одно облако пыли, больше напоминая собой дым. Выглянув в окно, Викторика покачала головой.

Снаружи её встретил отвесный утёс. Доносился шум мутного ручья, нёсшего свои воды далеко внизу…

—Не здесь… — пробормотала Викторика. — Он вошёл и вышел не здесь. Убийца должен был уйти через дверь. Кабинет остался прежним. Но убийство случилось именно здесь. И… — Викторика стиснула свои маленькие жемчужные зубки, стойко держа себя в руках.

После чего тихонько прошептала:

—Мама…!

—… Что вы здесь делаете? — вдруг раздался мягкий ласковый голос. Викторика охнула и обернулась.

П.п.: пока что не совсем понятно, как Харминия обращается к Викторике (местоимений нет). Но речь нейтрально-вежливая.

Там стояла Харминия. Без единого звука отворив дверь, ныне женщина с укоризной смотрела на юную незваную гостью.

Викторика плотно сжала губы.

—Разве господин Сергий не говорил, что вам не следует сюда заходить?

—… Почему? — возразила Викторика.

—Почему… — Харминия в замешательстве склонила голову. Выглядело жутко: двигалась всё равно что сломанная кукла.

—Не потому ли, что у него возникнут проблемы, если я что-то обнаружу?

—… Что вы этим подразумеваете?

—То, что за произошедшим в этом кабинете скрывается иная правда.

—Неужели! — рассмеялась Харминия.

Ку-ку-ку, – её хихиканья ещё какое-то время звенели в воздухе. – Ку-ку-ку…!

Очень часто くっくっくっ(kukuku) переводят как «мва-ха-ха», злодейский смех.

Викторика пытливым тоном прервала её странный смех:

—Сергий — человек, не терпящий инакомыслия. Полагаю, после его становления старостой деревни никто более не мог ставить под сомнение его решения. Этот завет действует и по сей день. Но… он запретил мне осматривать кабинет потому, что сам сомневался в своей гипотезе? Или же… есть что-то, что он хочет от меня утаить? Я ошибаюсь?

Харминия засмеялась ещё громче.

Однако голос её постепенно стих, а на бледном, схожем с таковым у призрака лице постепенно проступило беспокойство.

Её глаза широко распахнулись. Зрачки зияли пустотой, словно чёрные дыры, и обнажившуюся склеру испещряла сеточка бесчисленных тонких капилляров. Нервно покачиваясь из стороны в сторону, Харминия тяжело выдохнула.

Фью-у-у-у…!

—Что-то не так, Харминия?

Харминия глубоко вздохнула и лишь затем ответила:

—… Признаться, уже давно кое-что не даёт мне покоя. Хоть я и никак не могла сказать этого вслух.

Викторика уставилась на неё.

Харминия приблизилась, не издав и звука. Медленно подойдя к Викторике, она заговорила низким голосом, от которого зазвенел воздух:

—В то время я была в особняке. Помню, что произошло той ночью, как и помню поднявшийся тогда переполох. Но мне было всего шесть. Я была напугана преступлением Корделии, и даже когда меня попросили присмотреть за ней, в бреду мучавшейся кошмарами, я отказалась. Я была в ужасе. И испытала облегчение, лишь когда её выгнали из деревни с минимумом пожитков, да такое, что у самой началась горячка. Вот как меня пугало присутствие Корделии… грешницы, — Харминия умолкла.

Белок её глаз обнажился больше прежнего, а зрачки заметались. Выражение лица казалось странным: как если бы она сама не понимала, куда смотрит. Наконец, женщина склонилась и придвинула свой лик ближе к Викторике.

—Но даже после изгнания Корделии невзгоды за ней не последовали. Все следующие двадцать лет деревня мало-помалу менялась. Не успела я оглянуться, как деревня утратила свои яркие краски, став похожа на одинокую картину, написанную в одних лишь чёрно-белых тонах. Да и детей у нас стало рождаться меньше. А новорождённые… Зло не покинуло нашу деревню. И мне в голову закралась пугающая мысль. А что, если… — Харминия не стала говорить сверх этого.

Зато договорила Викторика:

—Считаешь, убийца всё ещё может быть в этой деревне?

—… — Харминия плотно сжала губы. — … Слова господина Сергия не лишены логики. Легче всего было счесть виновницей Корделию. Дверь в кабинет была заперта изнутри, ключ был у господина Теодора и Корделии. Внутри не было никого, только он. Никого, кроме лично вошедшей Корделии, кто мог бы заколоть кинжалом господина Теодора. Разумеется, в деле много неясного. Множество золотых монет на полу, неоднозначные показания о времени происшествия… Тем не менее, факт остаётся фактом: Корделия как никто другой подходила на роль преступника.

—Хм-м…

—Но… — глаза Харминии едва не выскочили из орбит, женщина закричала, — лишь когда выросла, я поняла! Что-то не так! Господина Теодора ударили вот так… сзади, вонзили кинжал в верхнюю часть спины. Говорят, кинжал вошёл в его тело по самую рукоять. Однако же, господин Теодор — взрослый мужчина, а изгнанница Корделия — пятнадцатилетняя девочка. Да и рост у них разительно отличался. Если только так… — Харминия ни с того ни с сего широко улыбнулась, сложила руки вместе, занесла их высоко в воздух и что есть силы обрушила сверху вниз. Незримый кинжал сверкнул в лившемся из окна солнечном свете и пронзил стоящий там образ человека, сгинувшего двадцать лет назад… то была леденящая душу сцена. — … Иначе она никак не смогла бы его убить. Но зачем Корделии было так ухищряться: встать господину Теодору за спину и вот так вонзить в него кинжал? Не говоря уже о том, что ей, низкорослой, потребовалась бы недюжинная сила — вогнать клинок по самую рукоять?

—… Верно.

—Думаю, на её месте я бы сделала так. Чтобы ударить взрослого мужчину, намного больше меня самой, — Харминия перехватила призрачный кинжал перед животом и застыла в выпаде, придав ему силу всем своим телом.

Её глаза остекленели, голова дёрнулась в сторону; женщина перевела взгляд на Викторику.

—Да?

—Верно.

—… — Харминия резко смолкла.

—Кто же убийца?

—Не знаю. Знаю лишь, что что-то здесь нечисто, — с этими словами Харминия захлопнула рот и быстро покинула кабинет… словно сбегая.

Викторика проводила взглядом её спину, оставшись в комнате в одиночестве.

Она прошептала себе под нос:

—Кинжал вонзили неестественно. Вокруг были рассыпаны золотые монеты. И разные показания времени…! — девочка покачала головой.

Солнечный свет из окна окрасил в белый цвет пылинки, поднятые двумя гостьями. И лишь тяжёлый мерный стук маятника дедушкиных часов эхом отражался от стен.

И…

…Щёлк! – раздался негромкий щелчок.

После чего…

…Бом-м! Бом-м! – напольные часы издали бой курантов.

Глаза Викторики широко распахнулись. Она тщательно прислушалась к звону, будто громом поражённая.

Щёчки налились румянцем, лицо оживилось.

Она разомкнула аккуратные губки, словно желая что-то изречь. Но в тот момент…

За окном – хлоп-хлоп – послышался шелест птичьих крыльев. Викторика подняла глаза и смерила пристальным взглядом окно, раздражённая, что её прервали посреди размышлений. За окном промчалось несколько белых голубей. Белые пернатые тельца взмыли в мрачное небо.

Лицо Викторики переменилось вновь, став спокойным подобно кукольному.

…Она о чём-то задумалась.

Изумрудно-зелёные очи замерцали. Словно в её глазах – полных жара, но вместе с тем и странного холода – полыхало зелёное пламя…

Девочка медленно сощурилась.

Постояла так несколько секунд.

Когда, наконец…

Викторика подняла глаза. На её личике застыло выражение холодной уверенности.

—«Источник мудрости» ответил мне… Теперь все фрагменты реконструированы…! — она медленно обернулась к тяжёлой двери кабинета. — Но… — лицо девочки вдруг омрачилось, — но как мне это доказать…?