Том 3 · Глава 73. Александрит 3.

Том 3. Глава 6. Александрит

3.

На следующее утро…

Казую вызвал инспектор Блуа, и мальчик вновь прибыл в полицейское управление Совиля.

В кирпичном здании напротив вокзала Шарля де Жире сновали туда-сюда толпы полицейских: очевидно, разгребали последствия ночного инцидента.

Тем вечером месье Гарнье с сообщниками были арестованы и допрошены столичным полицейским управлением.

Ко всеобщему удивлению, месье Гарнье легко признал свою вину. Он был частью группировки, что во время Великой Войны разграбила королевскую сокровищницу Совиля, и на украденное купил уже долгие годы существовавший универмаг <Цзяньтань>. Универмаг стал площадкой для их преступлений: всего за шесть лет с момента окончания войны бизнес месье Гарнье расцвёл.

Тем временем спасённых детей разместили в больнице. По-видимому, следователи решили дать им прийти в себя, а уже после – выслушать обстоятельства каждого.

Казуя встретился с русской девушкой Анастасией в комнате столичного полицейского управления. Казалось, она пребывала в хорошем расположении духа и, завидев Казую, улыбнулась:

—Спасибо… — сказала она. И добавила. — Когда ты снял крышку ящика, и я увидела твоё лицо, ты показался мне добрым, вот и подумалось, что ты поможешь. Спонтанное решение. Вот я и попросила тебя… Правда, спасибо тебе.

Её некогда испуганный взгляд, когда она дрожала от ужаса, бесследно исчез, уступив место беззаботной улыбке девушки её возраста. Казуя испытал облегчение.

Как выяснилось, с Анастасией связались родственники из пригорода Соврема: они решили её приютить. «Я напишу тебе», – с улыбкой сказала Анастасия. Казуя кивнул и покинул комнату.

Старушку перед <Цзяньтанем> тоже взяли под стражу. Как оказалось, она имеет отношение к делу. Её попросили дать показания о пропавшей дочери, пообещав разыскать её вместе с прочими <исчезнувшими во тьме>.

Старушка сняла своё пальто и послушно сидела на стуле. То, что жутко покачивалось под её накидкой, теперь было выставлено напоказ. Шляпка с лентой, свёрнутое платье и сумочка – вещи, по-видимому, принадлежавшие юной девушке, были перевязаны верёвкой и болтались у неё на шее. Полицейский пояснил, что это вещи пропавшей дочери старушки. Такова правда о свёртках под лохмотьями, породившая очередную городскую страшилку.

Тут к инспектору Блуа – он сопровождал Казую – подбежал офицер и сообщил, что генеральный суперинтендант месье Синьоре и другие высокопоставленные лица требуют отчёта, и тот спешно удалился. Казуя в одиночестве сидел в маленькой комнате ожидания, гадая, чем заняться, как вдруг на глаза ему попался стоявший в коридоре полицейский.

—Могу я воспользоваться вашим телефоном?

—… Можно, но куда звонить будешь?

—Это, эм, другу.

Полицейский кивнул и отвёл Казую в комнату с аппаратом.

Мальчик поблагодарил его, снял трубку и попросил оператора соединить его с Академией Святой Маргариты. Объяснил ситуацию учительнице Сесиль, и та перенаправила звонок в особое общежитие Викторики.

…После минувшей ночи Викторика, казалось, изрядно оправилась от простуды, но настроение у неё было не ахти. Или, может, вчера она просто чувствовала слабость по вине болезни, а сейчас стала собой – настоящей Викторикой де Блуа…

—Почему? Ну брось, Викторика…

[– …Ну брось!?] – Викторика в возмущении повысила голос.

Однако Казуя – может, потому что они разговаривали по телефону? – вёл себя настойчивее обычного, как и вчера. Вот так открытие: по телефону Викторика де Блуа казалась не такой уж и страшной.

—Вчера у тебя был жар, верно? Теперь, раз уж тебе немного полегчало, я бы хотел кое-что ещё раз спросить…

[– Разгадать тайну, да?] – застонала Викторика.

—Мгм… — кивнул Казуя.

—Нет!? Почему?

Но Викторика парировала его протест ещё более резким тоном.

—Мгм…?

—Нельзя! — закричал Казуя, и Викторика поражённо переспросила: [Нельзя…!?].

После короткой перепалки Викторика устало вздохнула:

[– Ладно, будь по-твоему…] – она неохотно начала объяснения.

—… А не наоборот? Может, от жара умирала?

Казуя сдвинул брови. Он понятия не имел, к чему клонит Викторика, но боялся ещё больше её разозлить, а потому мог лишь промолчать.

Викторика продолжила.

—Мгм…

Казуи переспросил:

—Э? Свинью и столовое серебро украли монахи? Зачем?

Викторика раздражённо огрызнулась.

—… Не говорила.

—Да если б мог! — с долей раздражения отозвался Казуя, и Викторика ненадолго смолкла, словно растерявшись. И вздохнула:

—Но зачем им столовое серебро и свинья?

Викторика ответила, не скрывая раздражения.

—…А-а!

—Вот как…

Заметив, что Викторика поставила точку в своих объяснениях и собралась уж повесить трубку, Казуя запаниковал.

—Что значит всё?

В трубке повисло растерянное молчание. От безысходности Викторика продолжила:

—Хм…?

—Что же?

Казуя ахнул.

Ожили слова Анастасии…

—… Вот как. Так Анастасия приняла принесённую в комнату краденую мумию за пропавшую в ходе ритуала девочку…

—… Правда?

—Мгм…

Казуя затаил дыхание.

—В-вот как…

Казуя кивнул.

—М, мгм…

—… Знае-ешь, Викторика. Если продолжишь в том же духе, я, — Казуя уж выпрямился, готовый вступить с ней в безрассудный спор, как дверь в комнату открылась.

Вошёл инспектор Блуа.

Казуя бросил: «поговорим позже, Викторика» и думал повесить трубку, но тут заметил, что Викторика его опередила. Какое-то время Казуя прожигал взглядом аппарат с отсутствующим видом – то ли пустым, то ли злым, – но после устало вздохнул:

—Ну знаешь, Викторика… — пробормотал мальчик себе под нос, затем молча опустил трубку на аппарат.

Вслед за инспектором Блуа вошёл генеральный суперинтендант Синьоре. Месье Синьоре воскликнул:

—Гревиль, король крайне доволен твоим успехом в поисках национального сокровища Совиля — <Голубой Розы>. Однако… — месье Синьоре пожал плечами и продолжил. Теперь в его голосе звучали лёгкие нотки замешательства. — Однако… разве не иронично, что именно ты, наследник маркиза Блуа, нашёл королю <Голубую Розу>?

—…Разве?

—Ага. Король не забыл. Инцидент с алхимиком Левиафаном, пытавшимся захватить власть в этой стране, и последовавшие теневые манёвры дома маркиза Блуа во время Великой Войны…

—… Всё это в прошлом, — резко выплюнул инспектор Блуа, и месье Синьоре слабо улыбнулся в ответ, словно в безмолвном несогласии. Затем вновь пожал плечами:

—Загляни ко мне в кабинет позже. Меня там не будет, но будет кое-кто, кто хочет тебя повидать. Ах да… мальчик, ты тоже иди, — с этими словами он глянул на Казую и спешно удалился.

Инспектор Блуа и Казуя направились в приёмную генерального суперинтенданта Синьоре на четвёртом этаже.

В противовес спокойствию Казуи, инспектор Блуа почему-то нервничал: несколько раз откашлялся, подёргал края своего костюма, пригладил волосы и – ха-а… – вздохнул. Казуя в недоумении за ним наблюдал.

Когда они достигли четвёртого этажа, железные двери кабины лифта с грохотом отъехали в стороны. Инспектор Блуа быстро зашагал, но вдруг на ровном месте споткнулся и завалился. Он быстро протянул руку и схватил Казую за край рубашки, отчего тот упал следом, и оба кубарем покатились по коридору столичного полицейского управления.

—Ай!

—И, извиняюсь…

Инспектор Блуа поспешно встал и поправил причёску.

Д-да что с ним такое…? – Казуя с подозрением покосился на инспектора Блуа, отошёл от него подальше, но всё же отправился следом.

Стоило открыть дверь в приёмную, как донёсся весёлый смех. Симпатичный мальчик десяти лет с ярко-голубыми глазами едва ли не катался от безудержного смеха. А смешила его стоявшая напротив дама. В простом, но элегантном коричневом платье, лет двадцати с небольшим на вид. Прямые каштановые волосы, казалось, не были удостоены особым уходом: они были сухими, лишёнными блеска.

—Смешно же? Смешно?

—Ва-ха-ха-ха-ха! — мальчик снова разразился смехом. Казуя бросил небрежный взгляд на лицо женщины…

—… Бх! Ва-ха-ха-ха-ха! — и, не удержавшись, тоже расхохотался.

…Женщина растягивала и сжимала руками лицо, строя всевозможные рожицы на потеху мальчику. Лёгкое движение руки – и как по волшебству взгляду предстаёт другое лицо, ещё забавнее прежнего. Казуя залился смехом и глянул на инспектора Блуа.

…Ой?

Но того как от горькой пилюли перекосило. Искоса глянув на даму, он тяжело вздохнул.

Дама же, похоже, была большой шутницей и вовсю довольствовалась реакцией только что встреченного Казуи, продолжая корчить рожицы, но, заметив недовольного инспектора Блуа, быстро убрала от лица руки.

…Может, прозвучит грубо, но она была на удивление красива. Женщина обладала аристократической красотой. Уделяй она больше внимания платьям и уходу за волосами, а не дурачествам с нелепыми рожицами, и её красота определённо бы расцвела. Казуя вдруг разнервничался.

Кто эта дама...? Это же приёмная генерального суперинтенданта полиции месье Синьоре, но здесь только эта мастерица по рожицам да мальчик…

Тем временем последний, утирая тыльной стороной ладони выступившие на голубых глазах слёзы безудержного смеха, окликнул Казую.

—Даров!

—… Хе? — Казуя всмотрелся в лицо мальчика.

Голубые глаза и чисто-белая кожа. На вид он был умён. Ростиком где-то по грудь Казуе – немного ниже Викторики. …Казуя не припоминал такого в числе своих знакомых.

Пока он ломал голову, мальчик в раздражении выпалил:

—Память дырявая? Тупой китаец.

—…? — Казуя склонил голову набок и вновь окинул мальчика взглядом. — …А-а!

—Чего? Вспомнил наконец?

—Луиджи!?

Это был Луиджи – тот самый оборванец с феноменальной памятью. Пока Казуя отходил от шока, Луиджи самодовольно потёр нос:

—Я отправляюсь в школу. Эта мадам Синьоре — волонтёр. Сказала, берёт в школу умных детей. Я буду учиться в школе-интернате, — Луиджи поделился с ним названием школы в приморском городе. С гордостью раз за разом повторял, что идёт в школу.

Казуя машинально погладил по голове Луиджи и повернулся лицом к даме… мадам Синьоре, жене генерального суперинтенданта полиции. Мадам Синьоре вдруг напустила на себя спокойный вид и кивнула:

—О деле узнала от мужа вчера вечером. Пообещала сделать всё, что в моих силах, для этих несчастных девушек, а заодно и позаботиться об этом мальчике, благодаря которому удалось раскрыть преступление.

—Понятно… — Казуя уставился на серьёзное лицо мадам Синьоре. Держалась она, безусловно, с достоинством под стать жене генерального суперинтенданта полиции, но почему-то Казуя не мог не видеть в ней избалованное дитя, выпятившее грудь, силясь строить из себя взрослого. Не удержался — прыснул, и женщина в панике заговорила:

—Ч-что такое? Почему он смеётся? Скажи, Гревиль!?

—Простите. Это было грубо. Просто вспомнил, какие вы делали лица… вот и…

—А, в этом я практиковалась с самого детства. Верно же, Гревиль?

Казуя рассмеялся, переводя взгляд с мадам Синьоре на инспектора Блуа и обратно. Последний сохранял кислую мину и угрюмо смотрел в пол. Мадам Синьоре же достала платок и утёрла слёзы в уголках глаз.

—Кстати, Гревиль, давно мы не виделись… Ты всё ещё ходишь с этой странной причёской.

—… Твои рожицы куда страннее, Жаклин.

Казуя тут же осёкся.

… Жаклин? – он осторожно оглядел их обоих.

Жаклин – так инспектор Блуа, обознавшись, назвал незнакомку вчера на станции Шарля де Жире. Помнилось, в тот момент лицо у инспектора было очень странным: встревоженное, печальное, а как понял, что ошибся, заметно скис…

—Эм, говорите, вас зовут миссис Жаклин…?

—Верно. А что?

—Н-нет… Так это что же, вы знакомы с инспектором…?

—Мы друзья детства. Гревиль не всегда был таким. Раньше он был таким красивым и стильным, все девочки по нему вздыхали! Так что же с тобой стало теперь?

—… Много всего, — кратко отозвался инспектор Блуа. Он только больше помрачнел лицом.

—Это, а теперь…

—Моего мужа повысили до должности генерального суперинтенданта полиции, и я как его жена занимаюсь всевозможной благотворительностью — помогаю, к примеру, пострадавшим от преступлений детям. Но, Гревиль, как же я вчера удивилась, когда узнала, что ты прибыл в Соврем по делам. С каких это пор тебя заинтересовала работа в полиции? Она же тебе совсем не подходит. Да же?

—… — инспектор Блуа хранил молчание. Затем тихо спросил. — Ты позвала нас сюда рассказать о судьбе мальчика?

—Верно. Подумала, ты немного волнуешься за него. А ещё хотела увидеть тебя, Гревиль.

—Тогда дело сделано…! — пробормотал инспектор Блуа, повернулся и зашагал к двери. Казуя поспешил следом. Мадам Синьоре и Луиджи проводили их с улыбками на лицах.

—А, точно! Гревиль.

—… Чего?

—Ты добился успеха. Поздравляю. Разве ты не потрясающий? Я всем хвасталась, что мы старые друзья. Так что не смей больше говорить, что мы больше не друзья, ладно? Хоть после моего замужества мы и отдалились…

—… — инспектор распахнул дверь и шагнул в коридор.

Уже собравшись скрыться, он вдруг напоследок заглянул в приёмную, словно что-то вспомнив.

Тихим, едва слышным голосом он обронил:

—…Был рад повидать тебя сегодня, Жаклин.

—Да. До встречи?

—Ага… — инспектор Блуа закрыл дверь.

Они с Казуей медленно шли по коридору полицейского столичного управления.

На лице инспектора застыло странное выражение. Досада и грусть… печаль как у ребёнка, которого лишили игрушки.

Казуя не сводил с него глаз.

Он продолжал хранить молчание и вглядываться в лицо инспектора, и довольно долго; тот какое-то время игнорировал, но в конце концов взорвался.

—Ты, перестань уже пялиться с таким глупым видом!

—Э-э?

—Отвернись и шагай: левой-правой, левой-правой! Чёрт бы тебя побрал!

—П-простите…? — хоть Казуя и не совсем понимал, за что конкретно просит прощения, но всё-таки на гнев инспектора покорно склонил голову…