Том 4 · Глава 81. Мемуары алхимика 2.
Том 4. Глава 1. Мемуары алхимика
2.
И вот, примерно в то же время.
Великая библиотека Святой Маргариты…
Просторные владения Академии. Скрытая в дальнем их уголке высокая башня утопала в тишине, какая царила здесь последние три сотни лет.
Хоть она и была одним из именитых храмов знаний Европы, из-за скрытности Академии о ней мало кто знал. Если присмотреться к каменной башне, выцветшей от времени и непогоды, можно приметить небольшую обитую кожей дверь, только вот редко кто открывал её и заглядывал внутрь.
А там был огромный зал с головокружительно высоким потолком, все четыре стены которого превратили в гигантские книжные стеллажи. Десятки тысяч томов в кожаных переплётах уставляли их плотными рядами без малейших зазоров. Знания и тишина. Вот и всё, что царило в этом месте.
Поднимешь взор к потолку – увидишь лабиринт узких деревянных лестниц, змеёй уходящих в вышину. А там, на самой вершине, едва различимый глазу прекрасный потолок был расписан величественными религиозными картинами, и вместе с ним…
Было что-то длинное и тонкое, блестевшее золотом…
Нечто, напоминавшее небрежно свешенный хвост таинственного зверя, обитающего в этой библиотеке…
Время от времени он легонько покачивался, словно заманивая тех, кто находился внизу, затем вновь замирал.
Среди учеников ходило немало легенд об этой библиотеке. Говорили, будто здание построил в начале семнадцатого века тогдашний король Совиля, и что на вершине лабиринта лестниц, запутанного настолько, что никто не мог по нему подняться, располагалась небольшая, но роскошная спальня, построенная монархом для свиданий со своей любовницей, ведь он панически боялся своей жены. Говорили также, что в комнате на самом верху живёт маленькая золотая фея…
Но обладательница золотого хвоста, что, как думается, и породил слухи о фее, совершенно не замечала земных восторгов людей в предвкушении летних каникул. Её не потревожили ни слепящее летнее солнце, ни внезапный ливень: сегодня, как и в любой другой день, она, сохраняя серьёзный лик, с головой ушла в чтение книг в тайном ботаническом саду на самом верху лабиринта лестниц.
Меж ботаническим садом, где пышно росли тропические деревья да гордо цвели ядовито-красные цветы, и лестничной площадкой полулёжа раскинулась прекрасная маленькая девочка.
Викторика де Блуа…
Дочь маркиза Блуа, могущественного дворянина Королевства Совиль, и танцовщицы Корделии неясного происхождения, по какой-то причине она была заточена в этой школе. И сегодня девочка была облачена в роскошное розовое платье с цветочным узором и изящные туфли на шнуровке, словно созданные ступать по облакам. В щедро отороченном оборками и кружевом образе она лениво курила трубку.
Её миниатюрное личико было поразительно совершенным: на первый взгляд девочка напоминала не столько человека, сколько с любовью изготовленную руками мастера фарфоровую куклу. Маленький носик, блестящие вишнёвые губки. Щёки цвета роз… Но лишь горевшие бледно-изумрудным глаза источали лёгкий, будто дымка, странно бессердечный ореол – нечто ни взрослое, ни детское.
Её яркие золотые волосы ниспадали до пят и свешивались из-за перил лестницы, лениво колыхаясь словно хвост таинственного создания.
В маленькой ладошке она сжимала керамическую трубку. Время от времени она подносила её к губам и затягивалась. Тонкая струйка белого дыма поднималась прямо к окну в потолке.
Вокруг были разложены толстые фолианты. Все они – сложные научные труды, книги магии, словари и им подобные, и прочтение каждой из них виделось делом очень и очень долгим. Но Викторика будто бы читала несколько писаний одновременно. Пролистывала страницы каждой, пробегала глазами и снова листала.
Какое-то время Викторика была поглощена изучением, но вдруг вскинула голову и простонала.
…Скучно,
Викторика поставила трубку на держатель в форме туфельки, после чего резко растянулась на полу. Сгорбившись, сжавшись в маленький комок кружев и рюшей, она начала кататься из стороны в сторону. И каждый заход ещё дальше отшвыривал многострадальные книги.
Если скучно, значит скучно! И что мне делать? Я умру! Если подступит к самому горлу, я задохнусь и умру. С медицинской точки зрения это вполне возможно. А-а…
Уперевшись маленькими ручками о перила лестничного лабиринта, она рассеянно уставилась на вход в библиотеку далеко внизу.
В огромном храме знаний Викторика была совершенно одна, и ни единой живой души не предвиделось. Обычно в это время кожаная дверь с шумом отворялась, и по лестнице взбегал странный мальчик-азиат с криком: «Викторика-а!», но сегодня…
Сегодня он опаздывает…
Затем – ха-а… – вздохнула и какое-то время висела на перилах. Золотые волосы свесились вниз, к холлу далеко внизу, покачиваясь из стороны в сторону.
Может, просто спрыгнуть? Тогда я, конечно, умру, но на миг охватит приятное волнение. …Кья-я-я-я! — Б-больно… о?
Держась за затылок, со слезами на глазах Викторика медленно обернулась. На полу лежала книга. Похоже, от её буйства полка задрожала, и книга сорвалась вниз.
Книга, ударившая девочку по затылку, была со странно-безвкусной золотой обложкой. Викторика какое-то время прожигала том злобным взглядом, но после медленно приблизилась. Почему-то девочка казалась странно-настороженной: подобно дикому зверю, крадущемуся вокруг капкана, она поднесла к книге маленький носик, обнюхивая, затем вновь отдалилась – и так по кругу.
Минут через десять Викторика наконец оставила опасения и осторожно взяла книгу. Положив её себе на колени, девочка… медленно… открыла…
…Хлоп! – едва распахнулась большая золотистая книга, и глазам Викторики предстала странная сцена.
Четыре громадных пружины.
Не менее гигантский маятник.
И крупный мужчина в мантии и маске, рядом с которым лежал, распростёршись, мальчик.
Живот мальчика был вспорот, из раны взметнулись золотые брызги: всё равно, что золотой цветок разодрал плоть и расцвёл во всей своей красе.
Неизвестный в маске смеялся от всей души. Почему-то это было ясно даже несмотря на маску.
Мужчина торжествовал.
Но в то же время таил в себе глубокие печаль и гнев вот уже многих лет.
Мужчина медленно обернулся: он взглянул на закутанную в оборки громадину-девочку, смотревшую вниз на маленький мир, больше напоминавший сад в миниатюре.
Мужчина взглянул в большие зелёные глаза девочки… Викторики и улыбнулся.
Затем указал на землю. Кажется, собираясь что-то сказать…
…Викторика опомнилась.
Она уставилась на раскрытую книгу на своих коленях.
Громадный том, открывшись, выдвигал перед глазами читателя картинки пружин, маятника, а ещё мужчины в маске с лежащим у него в ногах мальчиком. «Книжка-раскладушка», какие часто представляют из себя детские книжки с картинками. Но эта была сделана весьма искусно и отнюдь не детской. На миг ей показалось, будто вся сцена вот-вот выпрыгнет со страниц.
Книжка-раскладушка – детская книга со страницами из плотного картона, вырезанными и сложенными так, чтобы при открывании книги раскладываться в объемную фигуру.
Викторика опустила взгляд на землю, куда, как ей казалось, указывал человек в маске… то есть на страницу книги. Там был какой-то текст – как в обычной книжке с картинками. Написано от руки, но на французском… почему-то буквы были написаны неровным неумелым почерком, будто их выводил ребёнок.
Викторика нахмурилась.
…Это ещё что?
Гласила страница следующее:
<Тому, кто однажды возьмёт в руки книгу сию
1899 Левиафан>
Викторика ещё сильнее сдвинула брови.
Она перевела взгляд на мужчину в маске.
Левиафан…? Тот странный алхимик? Говорят, когда-то был в этой Академии… Это ещё что? Твои мемуары? — Думаешь, легко заставишь меня прочесть твои мемуары? Увы и ах,
После какое-то время посидела неподвижно, покуривая трубку.
И несколько минут спустя…
…А-а-а-а-а-а! Всё же скукотища!
Вытянув руку, она схватила золотую книгу и вновь разложила её у себя на коленях.
Выбора нет. Очень не хочется, но прочту, так уж и быть… Выбирая между чтением и смертью от скуки, только первое и остаётся, — Хм, всё-таки мемуары. Создал что-то настолько вычурное
<Я, Левиафан, есть алхимик.
Мистической силой мне удалось создать нечто из ничего.
О, ты, что держишь в будущем книгу сию, не поражён ли?
Сила моя вечно хранит мою жизнь, а тех, кто вздумает секрет мой раскрыть, я буду и дальше карать.
Сдаёшься ли ты?>
Викторика скривилась.
Мне категорически не нравится этот мужчина. …Какой-то он странный,
Но тут её взгляд упал на следующую строку, и девочка замерла.
<О, ты из будущего.
Мужчина ли?
Женщина ли?
Старик ли?
Ребёнок ли?
Всё одно.
Тайна моя будет храниться и сотни лет спустя. Досадно тебе?>
Брови Викторики дёрнулись. Она разгневалась. Золотистые волосы встали дыбом, румяные щёки раскраснелись от злости.
Ч-что ещё за слова. Я всё насквозь вижу. Да что с ним, каков грубиян!
Но следующая была отмечена другой датой – всё теми же неровными дрожащими буквами.
<О, ты из будущего.
Глупец я.
И ты, как глашатай сего глупца, раскрой же мой безумный секрет!>
…Да что он несёт? Высокомерно бахвалится, что не разгадать, как ни старайся, а теперь сам просит его разоблачить. Что за проблемный мужчина, — Хм-м… ну да ладно.
По чистой прихоти она швырнула писание на пол. Затем, будто что-то вспомнив, потянулась к конфетнице, раньше бывшей головным убором. Сорвав с макарона обёртку, девочка с радостью набила им себе щёки, но на лице по-прежнему читалась задумчивость, будто девочка колебалась.
Жув-жув, жув-жув… – глыть, – проглотив за раз, она протянула руку к следующему и снова сунула в рот. – Жув-жув, жув-жув…
Взгляд Викторики ни на миг не отрывался от одной точки. Брошенной на пол золотистой книги.
Обёртки от макарон разлетелись по полу – шурх, шурх… – шурша на задувавшем из мансардного окна ветерке. Викторика свернулась калачиком, покачиваясь из стороны в сторону, словно мешкая, затем со вздохом поднялась:
Со скукой не совладать. Как-никак, она — бурчала девочка, снова взяв в руки золотое писание.
С каждой страницы перед глазами – Хлоп! Хлоп! – оживали новые сцены: сверкавшие роскошью залы королевского дворца, молодая королева с сияющей короной, люди, собравшиеся в торжественном зале суда, преклонивший колени юноша с длинными светлыми волосами… Викторика всё больше и больше погружалась в чтение, совсем позабыв подносить трубку к губам; просто сидела, уткнувшись лицом в книгу.
Но вскоре из далёкого холла внизу донёсся знакомый звук. Бам, – дверь с грохотом распахнулась, и послышалось, как кто-то вбежал внутрь. А вслед раздался уже привычный голос…
Викторика-а!
Девочка едва заметно дёрнулась на зов. Но не ответила, продолжила читать, носом уткнувшись в книгу.
Далеко внизу, в холле появилась маленькая фигурка мальчика; запыхавшись, он начал подъём по лабиринту лестниц, и его спешный топот эхом разносился по библиотеке.
Не поднимая глаз, Викторика только и буркнула:
Хм-м. Значит, наконец-то явился, каков негодник… — пы-ых — топ-топ-топ…
Но лабиринт лестниц был длинным.
Ушли минуты, прежде чем Казуя наконец появился…
Викторика-а! — Эй, ты не заскучала?
На вопрос Викторика раздражённо оторвалась от книги у себя на коленях.
Крошечное личико обрамляли сверкающие золотые волосы. Зелёные глаза мерцали таинственным светом, какой мальчик ни у кого больше не видел.
Казуя невольно занервничал. Викторика какое-то время молчала, и он, затаив дыхание, ждал…
… Не особо.
Плечи Казуи поникли.
Заметив это, Викторика безынтересно попыхтела трубкой, после чего спросила:
Что такое?
…Ничего. Услышал кое-что занятное и пришёл сюда, решив, что раз тебе скучно, то будешь рада послушать.
Хе-е-е…
А, но я всё равно расскажу. Уж не знаю, слышала ли ты, но в этой Академии давным-давно жил загадочный алхимик…
Хм-м, неожиданно.
Что неожиданно?
Только что я приняла вызов того алхимика.
Э-э, вызов!?
Ветерок задувал в мансардное окно, шелестя цветами и листвой ботанического сада. На улице стояло летнее пекло, но зной не коснулся сего места: здесь царила приятная прохлада.
Викторика невозмутимо курила трубку за чтением книги у себя на коленях. Казуя молча ждал, но, поняв, что ответа не дождётся, робко спросил:
Что ты имеешь в виду под вызовом?
Викторика притворилась, что не услышала. Поднимавшийся из трубки тонкий сизый дымок колыхался от малейшего движения. Со скуки Казуя подхватил один из макарон Викторики и отправил его в рот, попутно почему-то собирая разбросанные по полу книги – и тут девочка заговорила.
Кудзё, так тебя в кино пригласили?
Мгм! …Ой, откуда ты знаешь?
Викторика равнодушно ответила:
У тебя из кармана торчит корешок билета в кино. Сумела частично разобрать название, но не похоже, чтобы фильм был в твоём вкусе. Вот и решила, что кто-то тебя на него пригласил.
Хм-м-м… Потрясно, попала в точку. В деревне кинотеатр открылся, вот я и сходил на показ. Фильм основан на истории о загадочном алхимике, который некогда жил в этой школе.
Хм-м… — уже рутинным для него делом: мальчик подбирал обёртки от макарон и раскиданные книги, увлечённо рассказывая о кино и увиденном в деревне. Слушала она или же нет, но Викторика безмолвно курила трубку; некоторое время спустя девочка вдруг подняла глаза и заговорила о странном.
Майсенский фарфор (Meissen) — продукция первой в Европе фарфоровой мануфактуры, которая была основана в городе Майсен (Верхняя Саксония). Среди особенностей – твёрдость фарфора, разнообразие форм, ручная работа и использование около 10000 оттенков красок (рецепты хранятся в строжайшей тайне). https://dzen.ru/a/Zs2qRnrbCR8nz2A3
Казуя растерялся.
Слышал. Немецкая посуда, верно? Белая, гладкая и очень красивая. …Но к чему это вдруг?
Решила рассказать тебе кое-что об алхимии.
…История будет длинной?
Конечно, — Невероятно длинной. Долгой, как бесконечный сон. Длинной, как жизнь дракона. А теперь слушай. Иди сюда.
Казуя скорчил недовольную гримасу, но выбора не было – он покорно вернулся к Викторике и уселся рядом. С холодным ликом девочка сказала:
Кудзё, уж не знаю, насколько ты осведомлён об алхимии, но по моим оценкам, твои познания близки к нулю.
Прости уж. А-а, я вообще ничего не знаю.
Позволь объяснить. Алхимики — и наши пути разойдутся.
Я не сплю! Просто глаза закрыл.
Фхм, — И вот ещё, Кудзё, есть распространённое заблуждение, что алхимия
Нет, вообще.
Хм-м. Позволь представить тебе одного юношу. Действие происходит в Германии начала семнадцатого века. Его зовут Иоганн В. Андреэ. Сын пастора и полный идиот. Днём слоняется без дела, по ночам посещает религиозные кружки. И вот однажды вечером в одном из таких клубов Иоганн знакомится с необычно одарённым молодым человеком, назвавшимся Кристофом. Понимал девять языков, включая древнееврейский, обладал обширными, но бесполезными знаниями. Загадочный безработный дурак.
Иоганн Валентин Андреэ – немецкий лютеранский теолог, алхимик, математик, писатель. Кристоф Безольд – один из сподвижников И. В. Андреэ по Тюбингенскому кружку и владелец знаменитой библиотеки. Как и многие в то время, они интересовались, помимо математики, литературы, астрономии и естественных наук, мистикой и алхимией.
Ну, думаю, что в плане бесполезных знаний ты ему уступишь. …Ай-яй! Не пинайся.
Как бы то ни было, дуэт идиотов Иоганна и Кристофа сладил, что в конечном итоге привело к протяжному алхимическому буму. Заперлись в своих комнатах и под неустанными нравоучениями родителей и старших братьев поскорее найти жену и работу выдумали себе грандиозную историю о вымышленном персонаже. Ну-у, довольно странный способ убить время… Главным героем их истории был человек-демон по имени Христиан Розенкрейц, родившийся в четырнадцатом веке. Два дуралея наделили вымышленного персонажа различными силами, сделав его королём группы алхимиков, именуемых розенкрейцерами. Выдумали таинственные павильоны, строгий устав и историю розенкрейцеров, составив на их основе фантастический роман под названием [Химическая свадьба Христиана Розенкрейца]. Довольствоваться одним лишь этим не стали и написали также [Славу] и [Вероисповедание]. Короче, заняться им было нечем. Но три книги, написанные ими всего за несколько лет, в средневековой Европе стали бестселлерами, и один за другим стали появляться подражатели и люди, звавшие себя розенкрейцерами. Выдумки двух молодых идиотов быстро подхватило общество, и они постепенно воплотились в жизнь. Вероятно, на тот момент они уже сами ничего не могли сделать.
«Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в 1459 году» (нем. Chymische Hochzeit Christiani Rosencreutz anno 1459)
Истоки розенкрейцерства могут быть отнесены к двум манифестам, получившим распространение в Германии в промежутке между 1607 и 1616 годами. Они носили названия «Fama Fraternitatis RC[англ.]» (Слава Братства RC) и «Confessio Fraternitatis[англ.]» (Вероисповедание Братства RC). Следом в 1616 г. была написана «химическая свадьба».
Хе-е…
Похоже, они прекрасно ладили. Талантливый кретин Кристоф был кладезем всевозможных мистических знаний от античности до Средневековья. Но сам он ничего с этим гигантским багажом знаний поделать не мог. Вот тут-то на сцену вышел второй бездарь, Иоганн. Иоганн тщательно изучил обширные знания Кристофа, отобрал лишь самое интересное и как следует обработал. Слияние талантов этого дуэта «породило на свет» группу дьявольских алхимиков, Орден Розенкрейцеров, а публикация нескольких книг вызвала в Средневековье настоящий ажиотаж, — Жув-жув… Так вот, что касается Майсенского фарфора.
Что за резкая смена темы.
Фхм. Ничего я не меняла, — Вот перенесёмся, к примеру, в Германию восемнадцатого века, там тоже жил глупец по имени Фридрих Бёттгер.
Иоганн Фридрих Бёттгер (нем. Johann Friedrich Böttger) — немецкий алхимик и золотарь, первый европейский естествоиспытатель, получивший в 1708 году белый фарфор.
Снова глупец?
Верно. Если покопаться, то история алхимии
Золоте?
Отнюдь. Кудзё, у тебя на родине делают прекрасные белые фарфоровые тарелки. Кажется, их имари называют?
Имари – вид японской керамики, который изготавливался в посёлке Арита провинции Хидзэн. Керамика также носит название имари в честь торгового порта около Ариты, откуда она экспортировалась в Европу. https://vk.com/wall-23170977_100314
Казуя кивнул.
Знаю. Белая, гладкая и красивая. Но что с того?
Польский король был очарован белой фарфоровой тарелкой, полученной в подарок с Востока. В те времена изделия имари в Европе были настоящим сокровищем, были на вес золота. Король пожелал создать такие же с помощью алхимии. Заточённый в дворцовой мастерской Фридрих, естественно, оказался в беде. Он отчаянно хотел домой. Но разве же это было возможно? Король всецело верил его лжи, днём и ночью уговаривал юношу, спрашивая, ну когда же. Торопил скорее создать его философским камнем. Сознайся он в тот момент во лжи, и его наверняка бы ждала гибель. Фридрих десять лет заливался алкоголем, мял глину, обжигал её и продолжал пить… и наконец создал прекрасный белый гладкий фарфор, так похожий на изделия имари. Король был в восторге и повелел построить фабрику для массового производства. Так и родился Майсенский фарфор.
Хе-е, так вот как всё было, — И что же случилось с этим Фридрихом?
Умер ни с того ни с сего, сражённый пьянством и стрессом. В музее Майсенского фарфора висит портрет его — Викторика будто бы рассердилась. Щёки горели, говорила она пылко — Алхимики любят сбивать с толку, говоря загадками, но говоря начистоту, история алхимии — лишь одна её глава. Человек, солгавший и не сумевший затем взять слова назад, и люди, написавшие фантастический роман, чтобы скоротать время. За сотни лет их ложь стала реальностью, коллективным заблуждением людей, подпитываемая волнами истории и теми, кто желал в неё верить. Другими словами… — Некогда живший в Академии Святой Маргариты легендарный алхимик Левиафан был из их числа. Конечно, он не создавал что-то из ничего. Просто мастерски обводил людей вокруг пальца. Так сказать, вечный ребёнок-проказник. Капризный мальчишка, который залез на дерево и не слезает, несмотря на сердитые крики мамы.
Портрета не нашла, но если кому интересно, можете глянуть фотографии из музея: https://dzen.ru/a/WqNjSgCz3f0Yq2U_
И всё же этот алхимик заимел такую славу, что, как я слышал, даже стал вмешиваться в политику Совиля, разве нет…
Фхм. Поистине, вот так вздор. Живи я в ту же эпоху, что и Левиафан, и непременно бы разоблачила его, победив в его же игре. С моим «источником мудрости» я собрала бы разрозненные осколки хаоса под его маской, реконструировала их и в мгновение ока покончила б с ним. Верно, я…! — Я раскрою тайну, став глашатаем глупца!
Резкое заявление сбило Казую с толку, и тот уставился на искажённое гневом маленькое личико Викторики.
Хм-м…?
Ветер залетал в потолочное окно, ероша длинные волосы девочки. Тонкий белый дымок тянулся к потолку из керамической трубки на подставке-туфельке.
Где-то прочирикала птичка.
…Кажется, тебе весело, Викторика.
Весело? Мне?
Верно. Ну, то есть, вроде того? Сегодня тебе, как ни странно, не скучно. Спасибо этому странному алхимику.
Мх…
Тонкая струйка белого дыма продолжала подниматься от трубки к окну в потолке.
Где-то вновь защебетала птица.
Слепящий солнечный свет лился из мансардного окна, возвещая ботаническому саду о пришествии лета.