Том 4 · Глава 171. Тайна, покрытая мраком
Отступив на несколько шагов, мы заметили, что этот светлый туман поднимается из всех трещин и щелей вокруг с поразительной скоростью, сразу же добравшись до наших колен, а спустя несколько мгновений он уже колебался на уровне глаз и продолжал подниматься. Вскоре свет фонарей стал совершенно бесполезным.
Затем издалека послышались мелодичные звуки рога, эхом заполнили всю расщелину, и заметались между скал. Мы посмотрели в ту сторону, откуда шел звук: бесчисленные слабые тени, выстроившиеся ровными рядами, появились из тумана.
Я не знал, как реагировать на все происходящее. Те, кто пришел с нами, либо мертвы, либо сбежали. Откуда еще так много народу? Здесь были еще группы исследователей или расхитителей гробниц? Хотя в тумане двигалось слишком много теней для одной команды.
Толстяк побледнел. Кажется, он понимал, что происходит, но на какое-то время потерял дар речи. Успокоившись, он пробормотал: "Воины Инь!"
Армия Инь? Я был удивлен, а на языке крутилась масса вопросов, но Толстяк зажал мне рот и приложил палец к губам. Побросав фонари на землю, мы отошли назад и спрятались за большим валуном.
Тени неторопливо приближались, я разглядел знамена, развивающиеся над их головами. Они шли шеренгами по четыре человека, ровным и четким шагом. Чем ближе они подходили, тем четче в свете брошенных нами фонарей вырисовывались в тумане их силуэты.
Следя за их размеренными движениями, я чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Перед ровными шеренгами я разглядел человека, одетого в доспехи, кажется, эпохи Инь или Шан, он держал в руке древко знамени. Позади него шел еще один, именно он дул в сигнальный рог. Внешне они казались очень крупными, но двигались быстро и бесшумно, словно не шли, а плыли по воздуху. Когда они оказались совсем близко, я смог рассмотреть их лица, и чуть язык от удивления не прикусил. Их головы были неестественно удлиненными, вдвое больше, чем у обычных людей, а черты лиц невыразительны, но в какой-то степени изящные и утонченные. Все они были очень бледны.
Эти призраки ровным шагом проходили мимо, но словно не видели нас. Они направлялись прямо в бронзовые врата. Теперь, когда они оказались совсем рядом, мы услышали звук, такой же легкий, как и их шаги, похожий на шелест тонкой бумаги.
Мы с Толстяком не осмеливались говорить, ожидая, когда эта армия пройдет мимо нас. Но вдруг рука Толстяка, закрывавшая мой рот, задрожала, и он указал вперед. Проследив за его жестом, я увидел в одной из шеренг... Молчуна. Он был одет в такие же доспехи, но лицо его оставалось прежним, потому и выделялось среди общего однообразия, и мы узнали его с первого взгляда.
Я чуть не закричал в ужасе и отчаянии. Неужели Молчун умер, а его душу забрало Воинство Инь?
Снова взглянув на него, я увидел, что из-за спины торчит рукоять его верного черно-золотого меча, а походка слегка отличается от невесомого размеренного шага остальных. Значит, он жив.
Но тогда что он собирается делать?... Не может быть... Эта мысль причинила мне боль: неужели он хочет пройти за врата?
Этот мальчишка с ума сошел? Мое сердце чуть из груди не выскочило и захлестнул такой страх, что я, не помня себя, бросился вперед, чтобы остановить его. Но Толстяк крепко схватил меня, не давая сделать ни шагу вперед.
Я видел, как Молчун посмотрел в нашу сторону, заметил меня и Толстяка, улыбнулся и одними губами пошептал: "До свидания." А затем вместе с воинством Инь вошел в бронзовые врата и мгновенно исчез в темноте. Я смотрел ему вслед, а мое сердце разрывалось от противоречивых чувств.
Вскоре все воинство Инь прошло через Чудесные врата, земля задрожала, и створки сами собой плотно закрылись, словно и не открывались никогда.
Я чувствовал, что ноги не держат меня, опустился на землю, пытаясь справиться с накатившей слабостью. Что происходит? Что, дьявол его побери, делает Молчун? Это действительно были воины Инь?
Толстяк побежал за фонарями, остановился и с удивлением посмотрел на бронзовые врата, все еще дрожа от пережитого.
Но у нас не было времени пребывать в оцепенении. Туман быстро рассеивался и уже слышны были крики возвращающихся птице-людей. Толстяк отреагировал сразу: "Уходим! Эти трупоклюйки возвращаются, и на этот раз нам так не повезет, если будем мешкать!"
Его голос подействовал, на меня словно ушат ледяной воды вылили, я пришел в себя и бросился следом за Толстяком в ту сторону, куда убежали Паньцзы и остальные.
Дно расщелины было усеяно крупными валунами, перебираться через которые было трудно, потому двигались мы медленно. А крики птице-людей приближались, и я стал про себя молиться. Если бы я умер, когда на нас "макаки" напали — это было бы понятно. Но один раз избежав смерти, умереть, когда спасение так близко — глупо и обидно.
Я был изранен, но боли уже не чувствовал, казалось, все тело онемело. Слышал, что чувство опасности притупляет боль, но сейчас я даже ног своих не ощущал. Поддерживая друг друга, мы с Толстяком упорно пробирались вперед, не останавливаясь, из последних сил. Постепенно мое сознание словно отключилось, кажется, я двигался на автомате.
Перебравшись через очередной валун размером с небольшой холм, я увидел впереди развилку: расщелина в этом месте расходилась на три узкие щели. Я растерялся. Что теперь делать? В какую именно бежать? До сих пор я предполагал, что вся расщелина одна до самого конца, где нас и должен был ждать Паньцзы. Сейчас с собой нет ни еды, ни воды, у нас нет ни времени, ни возможности исследовать все три дороги. Это тупик!
Подбежав к развилке, мы увидели криво и грубо нарисованную стрелку на краю одной из расщелин. Не иначе, как указатель.
"А старина Паньцзы так ленив, что даже стрелку нормально нарисовать не может,"
Для меня же этот указатель был приятной неожиданностью: "Скажи спасибо, что вообще позаботились знак оставить!" И больше не говоря ни слова, я пошел вперед.
Эта расщелина была гораздо уже, чем главная, птице-людям тут в воздухе не развернуться, поэтому я почувствовал себя в большей безопасности, как только вошел.
Вскоре впереди я заметил свет фонарей, сердце тревожно забилось и я бросился туда. Они ведь ушли давным-давно. Почему здесь до сих пор свет. Неужели я сейчас увижу одни трупы?
Пробежав несколько шагов, я увидел Паньцзы и нескольких лаоваев, хорошо вооруженных, возвращающихся, наверно, чтобы спасти нас. Лицо Паньцзы озарилось искренней радостью, когда он увидел меня. Но затем он озадаченно спросил: "Вас только двое? А где остальные?"
Я попросил не спрашивать об этом, ибо вспоминать о пиршестве "макак" мне сейчас совсем не хотелось. Да и птице-люди все еще летели по нашим следам. Крики их я слышал, но что толку: их же не видно, когда они в воздухе.
Паньцзы махнул рукой, приказывая возвращаться. Человек, идущий первым, зажег фальшфейер, а один из лаоваев заметил, что я весь изранен, и понес меня на спине. Мы быстро двигались в сторону выхода.
Последний раз меня носили на спине в детстве, и я чувствовал себя неловко. Но свет фальшфейера выхватывал из темноты бесчисленное множество фресок на стенах расщелины, и это отвлекло меня. Жаль, что мы шли очень быстро, и я не мог рассмотреть рисунки во всех подробностях.
Мрачные крики позади постепенно стихали, кажется, птице-люди перестали преследовать нас. На самом деле я почувствовал облегчение уже в тот момент, когда увидел Паньцзы, понимая, что теперь мне умереть не дадут. Люди, которых он привел, были из команды А Нин, а они отличные стрелки. Даже если бы пришлось столкнуться с летающими тварями в этой узкой расщелине, мы бы не сильно пострадали.
Вспомнив о команде наших конкурентов, я спросил Паньцзы об А Нин, видел ли он ее.
"Не волнуйся, — этой красавице по голове булыжником прилетело, и ее приволокли без сознания."
Чем дальше мы шли, тем уже становилась расщелина. Под конец идти можно было друг за другом по одному, а воздух стал почти горячим. Мы пошли чуть медленнее. Навстречу нам вышли два человека, как оказалось, караульные. Увидев, что мы возвращаемся, они обрадованно приветствовали нас.
Я хотел спросить, почему тут так жарко, но увидел рядом с лагерем несколько горячих источников и все понял. Силы окончательно оставили меня, по всему телу волной разлилась непреодолимая слабость, и я почти потерял сознание.