Том 1 · Глава 22. Фонарик и сон

Ноа остановился, давая Оливии нагнать его. Когда она подошла и украдкой подняла на него глаза, он на миг встретил ее взгляд, затем снова пошел вперед, но уже гораздо медленнее.

Оливия с облегчением отметила, что принц теперь идет не так быстро, и в то же время ощутила неловкость и смущение, из-за чего снова и снова прикусывала губы.

Тьму наполняли хруст сухой травы под ногами, щебет ночных птиц вдалеке и ее прерывистое сиплое дыхание, но присутствие принца заглушало все это. В тот миг, когда Оливия свернула за угол живой изгороди и наткнулась на него, она уловила в его глазах не презрение, а куда более ясное послание: он считал ее жалкой. Что, черт возьми, я здесь делаю? — говорил каждый мускул его тела. Поэтому Оливия, едва увидев его, тут же опустила голову и извинилась:

—Простите меня.

Над ее макушкой раздался тяжелый вздох, за которым последовал сухой ответ:

—Пойдемте.

Теперь, шагая рядом с ним, она снова чувствовала себя неуютно. Когда же этот лабиринт наконец закончится?

Оливия уже почти впала в отчаяние, когда Ноа внезапно сказал:

—Что это у вас там было?

—Простите? — переспросила она, ее темные глаза расширились, словно у вспугнутого кролика.

Ноа слегка нахмурился. Что я такого делаю, что пугаю ее каждый раз, когда открываю рот?

—Простите… О чем вы, Ваше Высочество? — выдохнула она и тут же мысленно захотела прикусить себе язык за такую глупость. Наверняка я кажусь ему полной дурой, — подумала она, чувствуя, как пылают щеки.

Принц указал на маленький предмет в ее правой руке.

—Мне показалось, что отсюда у вас шел свет.

—Ах, это? — Она автоматически подняла руку и протянула предмет ему на обозрение. Это был гладкий узкий серебряный цилиндр, чуть короче ее ладони. Даже принц Герода никогда не видел ничего подобного.

Ноа пристально наблюдал, как Оливия зажимает сумочку подмышкой и другой рукой дважды проворачивает цилиндр. К его удивлению, из одного конца вырвался луч света.

—Что за… — глаза принца расширились, когда он уставился на странный предмет. Увидев его изумление, Оливия даже испытала легкое удовлетворение.

—Переносная лампочка? — спросил Ноа. Лампочки были изобретены давно, но содержание электросетей обходилось слишком дорого. Без постоянного источника энергии жители континента Норфолк по большей части все еще пользовались свечами.

Хотя Ноа был знаком с электрическим освещением, которое несколько лет назад установили во дворце Герода, лампочки там так часто мигали и выходили из строя, что разгневанный король приказал снять их. Глядя на мерцающий фонарик, принц вспомнил короткую жизнь электрической лампы, некогда стоявшей в его комнате.

—Значит, лампа неисправна. Все время мигает, — пробормотал он.

Оливия поспешно покачала головой:

—Нет, это магический фонарик, который я сама спроектировала. Просто накопленная в нем мана почти иссякла, потому он так мигает, но стоит его подзарядить — и освещение будет постоянным.

—Фонарик на мане? Вы сами его придумали? — недоверчиво переспросил Ноа.

Она, все время робко следившая за его реакцией, вдруг оживилась и, словно забыв про смущение, заговорила бойко:

—Да, я исследовала преобразование магической энергии мага в другие формы энергии. Здесь встроен преобразователь, который превращает магическую энергию в электрическую. Поэтому удалось решить проблему энергообеспечения, из-за которой страдали обычные лампы. Но вот беда… — она умолкла и горько опустила голову. — Слишком высоки расходы на эксплуатацию, так что вряд ли получится быстро ввести это в обиход.

—Потому что его нужно регулярно подзаряжать у мага? — серьезно уточнил Ноа.

Она кивнула.

—Именно. Это доступно не всем и слишком накладно.

За ее опущенными плечами и сжатым от робости телом принц вдруг увидел ту самую уверенную студентку университета, когда-то гулявшую по кампусу Фаулдера. Он остановился и протянул руку:

—Дайте посмотрю.

По его просьбе она подала фонарик обеими руками. Ноа взял его, поднял к глазам, повертел под разными углами.

—Как его заряжать?

—Внизу серебряная панель. Туда и передается мана. Срок службы зависит от частоты использования, но на полном заряде он работает примерно две недели.

—То есть работает как Магический Купол? — пробормотал Ноа.

Оливия оживилась и кивнула:

—Да, именно! Разница лишь в виде и объеме энергии для преобразования, а принцип ничем не отличается!

Принц прищурился, глядя на девушку. Она, похоже, довольно неплохо понимала устройство Магического Купола. Ее лицо светилось, полное возбужденного интереса. Ну, это хотя бы лучше, чем когда она дрожит от страха, когда я открываю рот, — подумал он.

Ноа снял перчатку с правой руки и положил пальцы на панель зарядки.

Оливия ошарашенно уставилась и спросила:

—Вы… маг?

Ноа тихо фыркнул. Считая вопрос не достойным ответа, он щелкнул фонариком и плавно влил ману в серебряную панель. В ту же секунду из конца устройства вырвался свет, несравнимо ярче прежнего.

—Ух ты! Потрясающе! — Оливия не удержалась и воскликнула, переводя восторженный взгляд то на фонарик, то на Ноа.

Все дети в Героде знали, что принц Ноа — маг. Видимо, море и впрямь слишком широко, раз слухи не дошли до нее в Фаулдере. И все же похвала девушки была ему приятна: края его губ тронула улыбка.

Ноа негромко кашлянул и вновь пошел вперед.

—Теперь, когда свет ярче, стало гораздо лучше. Пойдемте.

Оливия поспешила за ним. Больше они не разговаривали, но что-то изменилось. Ноа шел нарочито медленнее, чтобы она не отставала, а Оливия выглядела менее напряженной. Вечерний воздух был прохладным, напоенным запахом роз, а сухая трава мягко пружинила под ногами.

Ноа не произнес ни слова, даже дежурной вежливой болтовни. Он мог бы спросить, как она изобрела устройство, о котором не слышал даже он, или о ее университетской жизни. Но нет — он не задал ни единого личного вопроса, даже о том, что произошло в лабиринте. Он просто не видел в этом смысла. Завтра она уедет из Герода, а через несколько месяцев я и вовсе ее забуду. Так зачем знать подробности ее жизни?

Даже если бы он узнал о происшествии, из-за которого все это началось, он бы все равно не стал вмешиваться в ее проблемы. Я и так сделал для гостьи королевской семьи больше чем достаточно, — подумал он.

Вскоре он наконец услышал шум, доносившийся из главного сада, и быстрые шаги поблизости. Вероятно, его мать до сих пор держала поисковый отряд, разыскивающий Оливию. Ноа замер, подумал, затем протянул ей фонарик и указал:

—Вон там, видите рыцаря? Идите к нему.

Когда Оливия приняла фонарик, он тут же отвернулся, словно считал свой долг вежливости исполненным. Девушка с минуту смотрела ему вслед, потом решилась догнать.

Он бросил на нее удивленный взгляд, и Оливия неожиданно протянула ему фонарик.

—Спасибо. Если это не будет бестактностью, я… я хотела бы подарить вам это в знак благодарности. Вы… э… вы ведь маг, так что пользоваться им вам будет несложно, и еще… — она говорила сбивчиво и теперь не знала, как закончить фразу.

Зачем я это сделала? Вернув себе рассудок, она лишь пожелала провалиться сквозь землю.

Фонарик становился все тяжелее в ее опускающейся руке, пока вдруг тяжесть не исчезла. Она подняла глаза и увидела, что Ноа забрал устройство.

Бросив на нее беглый взгляд, он коротко сказал:

—Хорошо. Ступайте. — Его голос был холоден и сух, как осенний ветер, скользнувший по щеке.

Оливия склонила голову, затем развернулась и побежала по лабиринту к огням. В ушах у нее стучало сердце.

—О-о, мисс Либерти! Я нашел ее! — донесся радостный голос того самого рыцаря, на которого указал Ноа, а за ним — торопливые шаги слуг и горничных. Но даже по мере того как они приближались, все звучало глухо и отдаленно. Ее темные глаза уже едва что-либо различали.

Неужели все это было сном? Оливия обернулась и взглянула в лабиринт, все еще погруженный во тьму. Девушка поспешно раскрыла сумочку: она была пуста.

Она медленно моргнула. Это был не сон, но ощущалось именно так. Она словно застыла в том мимолетном мгновении, что наступает сразу после пробуждения от сладкого, глубокого сна.

Услышав весть о том, что Оливию нашли, королева вместе с Марго поспешила к ней.

—Оливия!

Девушка, сидевшая рядом с переносным обогревателем и укутанная в плед, вскочила на ноги. Марго с серьезным видом осмотрела ее лицо до мелочей. Оливия не выглядела окончательно разбитой, но и совсем в порядке она тоже не была.

Королева остановилась рядом с Марго и с тревогой всмотрелась в Оливию.

—Тебе пришлось нелегко. Сколько же ты натерпелась одна — и холода, и страха.

Оливия замялась.

—Ваше Величество, я… простите, — произнесла она, склонив голову. Судя по поднятой суматохе, на ее поиски отправили целый отряд.

Побег был ее единственным выходом, но это не оправдывало безрассудства. Если бы она сохранила холодную голову, нашла бы несколько куда более разумных способов справиться с ситуацией.

—Марго, оставь нас на минуту, — сказала Беатрикс.

Когда принцесса отошла, королева села на диван и предложила место Оливии. Оказавшись плечом к плечу, королева пристально всмотрелась в ее лицо. Оливия поспешно опустила взгляд, ее лицо побледнело, губы были крепко сжаты.

—Оливия…

—Да, Ваше Величество.

Можно возненавидеть человека без причины, и так же без повода можно его полюбить. В случае королевы произошло именно второе. Оливия Либерти нравилась ей без всякого основания, хотя Беатрикс, конечно, отмечала, что ее заслуги достойны уважения — получить университетскую степень в столь юном возрасте. А еще ее притягивали спокойный нрав и миловидное лицо девушки.

Разумеется, как хозяйка она обязана была проявить заботу и внимание к гостье, независимо от личной симпатии. Но именно в эту минуту Беатрикс чувствовала особое беспокойство и старалась успокоить напряженную девушку.

—Я уже догадываюсь, что там произошло, — сказала она.

Оливия молчала.

—И я прошу прощения.

Девушка удивлённо посмотрела на королеву. Нежно-голубые глаза Беатрикс сияли искренним светом.

Прим. ред: мягко напоминаю вам о первой главе, в которой Ноа даже спустя два года видит эротические сны с Оливией и хранит ее фонарик. Забыл ее, ага-ага