Том 6 · Глава 32. Слушай свое сердце.

Это было худшее утро на свете.

Когда Уинри открыла глаза лежа в постели, у нее было ощущение, что внутри поселился комок тоски. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Возможно, на самом деле все было иначе, но она чувствовала, что ее тело и душа были будто опустошены. Единственное, что ее сейчас наполняло – это полное безразличие.

Уинри не думала, что сможет отдохнуть, но физическая и моральная усталость быстро погрузили ее в глубокий сон. Благодаря этому, даже несмотря на то, что она промокла насквозь под дождем, девушка не простудилась. Однако Уинри казалось, что ее конечности были слишком тяжелыми, и ей было сложно заставить себя встать.

С большим усилием, ей удалось выбраться из постели, умыться, переодеться и как обычно, Уинри спустилась вниз, чтобы поднять ставни мастерской. Над ее головой простиралось прекрасное голубое небо, будто вчерашний ливень был лишь сном. Бодрящий ветер после дождя ласкал лицо девушки, а лужи на земле играли бликами, отражая яркий солнечный свет.

Обернувшись, она заглянула в мастерскую и увидела, что новый станок был настроен и готов к работе. Однако это не принесло Уинри никакой радости. Даже собственное оцепенение казалось ей далеким воспоминанием, пока она в тишине готовила мастерскую к открытию.

—Доброе утро, Уинри, моя дорогая, — сказал Гарфиль, который зашел в мастерскую немного раньше обычного, пока девушка протирала верстак хорошо отжатой тряпкой.

—Доброе утро, — ответила Уинри, с тяжелым сердцем. Она прекратила уборку.

—Похоже, тебе удалось немного поспать. Но даже несмотря на то, что мешки под глазами исчезли, вид у тебя все равно угрюмый, — Гарфиль забрал у Уинри тряпку, взглянув на ее безжизненное лицо и безэмоциональный голос. — Ладно, хватит подготовки. Тебе не нужно сегодня приходить в мастерскую.

—Что? — Уинри замерла.

Гарфиль должно быть имел в виду, что ей теперь запрещено входить в мастерскую потому, что она ни на что не годится, как механик. Она не могла винить его за это после вчерашнего провала, но услышать подобное напрямую было больно. От стыда она опустила глаза… и заметила перед собой сверток ткани с цветочным узором и флягу. Уинри подняла голову и увидела, как Гарфиль улыбается ей.

—Вот, это твой обед и немного воды. Твоя сегодняшняя задача — выполнить мое поручение у мистера Доминика. Он будет работать с металлом, который сделан из руды, что добывается только в тех местах, так что сходи к нему вместо меня, хорошо?

Кажется, Гарфиль проснулся раньше, чтобы приготовить ей обед.

—Ну, поспеши. Иначе солнце сядет к тому моменту, когда ты будешь возвращаться.

—Хорошо.

Когда он мягко подтолкнул ее, Уинри забрала у него обед и флягу. Учитывая свои неудачи, что произошли недавно, девушка хотела приложить все силы и искупить свою вину, но она также боялась совершить еще одну ошибку. Гарфиль по своему опыту, понял это и отправил ее на свежий воздух, чтобы сменить обстановку.

Уинри решила принять его предложение. Закончив свой легкий завтрак, она перед выходом переоделась в черную мини-юбку и белую кофту. По пути к горной дороге, что вела к дому Доминика, она прошла мимо нескольких отелей. Уинри взглянула в окна гостиницы, где остановился Дэриш и его семья. Может быть, Дэриш так и не простил ее за бесчувственность. Или, возможно, он разозлился, когда Уинри так и не пришла после того, как он прождал ее так долго, придя к ней под проливным дождем?

Сейчас у Уинри не было ни сил, ни желания разбираться почему он решил отказаться от работы с ней.

Девушка сосредоточилась на дороге перед собой и тихо прошла мимо отелей. На ее лице отражалась тень печали. Поднимаясь по крутому горному склону, пейзаж вокруг Уинри постепенно менялся. Огромные валуны остались позади, открыв перед ней бескрайнее небо. Это ощущалось как освобождение. Прямые солнечные лучи постепенно согревали ее. На выгоревших солнцем скалах стоял дикий козел, а далеко внизу у узкой дороги, по которой она шла, протекала река.

Она поднималась по сложной тропе несколько часов, пересекла подвесной мост, пока наконец не добралась до дома Доминика.

Дом, который был построен на участке земли прямо в горах, выглядел как соединенные между собой несколько коробок. Из высокой трубы поднимался дым. На вершине утеса за домом вращались ветряки. Это был второй визит Уинри в это место. Как и в прошлый раз, когда она пришла сюда с Эдвардом и Альфонсом, из жилища Доминика раздавались звуки удара молота по металлу.

—Здравствуйте? — сказала Уинри. Она постучала по входной двери и вскоре на пороге появился сын Доминика Ридель и его жена Сатера.

—Здравствуй, Уинри, — сказал Ридель.

—Входи. Спасибо за все в прошлый раз. Смотри, это Уинри, — нежно сказала Сатера младенцу, которого она держала на руках.

В последний раз, когда Уинри была здесь, она присутствовала при родах Сатеры, которая рожала во время шторма. Уинри удалось помочь женщине благополучно родить малыша. Ридель и Сатера сказали девушке, что считают ее своей спасительницей.

—Мы назвали его Питора, — гордо объявили родители.

—Привет, Питора, — сказала Уинри. — Прошло не так много времени, но он уже подрос.

Она нежно коснулась кончиком указательного пальца до пухлой щеки младенца. Девушка немного завидовала крепкому спящему малышу, который посапывал, не обращая никакого внимания на окружающий его мир.

—Итак, я пришла сегодня за сталью для мистера Гарфиля. Ничего, если я зайду в мастерскую к мистеру Доминику? — спросила Уинри Риделя, который подогревал молоко на кухне, дав девушке время, чтобы полюбоваться личиком невинного младенца.

—Да, мистер Гарфиль говорил мне о заказе. Отец взял его, так что ты можешь зайти.

Ридель указал девушке в сторону мастерской. Уинри еще раз погладила щеки спящего младенца, прежде чем выйти. Она постучала в дверь мастерской Доминика. В ответ девушка услышала недовольное ворчание и после вошла. Ее встретил характерный жар, что исходил от процесса плавки железа. Посреди просторной комнаты стоял сурового вида мужчина и бил по раскаленному листу металла. Капли пота стекали по его лбу.

—Здравствуйте, мистер Доминик, — поздоровалась Уинри.

—Пришла все-таки? — проворчал мужчина, даже не взглянув на гостью.

Когда он ковал железо, уголки его поджатых губ опускались вниз, придавая ему вид типичного упрямого старика.

—Ну, сядь вон там, — бросил он хрипловатым голосом и указал на деревяный ящик. Уинри села на него, как ей и сказали.

Напротив нее стояла каменная печь с раскаленным до красна железом. Жар был такой сильный, что на лбу Уинри выступил пот просто от того, что она находилась рядом. Оглядевшись, она заметила листы металла, что были разложены на кирпичной подставке вдоль стены. Под ними была прикреплена записка «Гарфиль, пять листов».

—Я должен еще проверить их на дефекты. Поэтому пока не могу отдать, так что подожди немного.

Это было все, что сказал Доминик, заметив куда смотрит Уинри, прежде чем снова сосредоточиться на своей работе.

Лязг, лязг.

Уинри молча слушала повторяющийся звон металла. Доминик был человеком неразговорчивым. Между ними были лишь ритмичные удары молота, закалявшего металл.

Доминик останавливался только тогда, когда проверял форму металла, подцепив лист щипцами. В Раш-Вэлл она была бы окружена звуками работающих станков, или гулом толпы, что постоянно наполняла город, но здесь, когда Доминик остановился, наступила тишина.

Из крошечного окна подул ветерок, что приласкал вспотевшую голову Уинри. Снаружи простиралось чистое голубое небо. Где-то вдалеке пронзительно каркнул черный коршун. Уинри поняла, что уже очень давно не ощущала такой тишины.

—Ты выглядишь подавленной, — внезапно сказал Доминик, сжимая молот в своей руке. — Куда делась вся твоя энергия, а?

Лязг.

Молот снова опустился на металл. Когда Уинри в последний раз была здесь, она изо всех сил просила Доминика взять ее в ученики. Она была полна амбиций и все дошло до того, что девушка показала свою решимость, приняв роды у Сатеры. Однако сейчас у Уинри не осталось ни капли этой решимости.

Будучи в смятении, девушка молча наблюдала, как Доминик кует железо, пока наконец не сказала:

—Я совершила ошибку на работе.

Она постепенно рассказала ему все, что произошло с тех пор, как она приехала в Раш-Вэлл.

—Я была так увлечена изучением новых техник, что даже не подумала о том, что чувствует Дэриш — мальчик, который пришел к нам с протезом ноги. Поэтому я все обдумала и затем решила приложить больше усилий, чтобы прислушиваться к своим клиентам. Когда я это сделала, то у меня было мало времени, и я становилась более небрежной, даже не осознавая этого. Я умудрилась сломать машину, которую покупали сообща несколько человек.

Она смотрела на свои кулаки, сжимающие подол юбки, которыми она открыла дверь в магазин спекулянтов вчера вечером.