Том 2 · Глава 7. Поезд через приграничье

—Ааааа, — Эдвард Элрик протяжно зевнул, щурясь на полуденное солнце.

—Пока ничего не слышно, Ал? — окликнул он своего брата, стоявшего всего в нескольких шагах от него. Эдвард взобрался на свой дорожный сундук, лежавший на боку на булыжниках, и уселся, подперев щёки руками и уперев локти в колени. Он вытер рукавом слёзы, выступившие из-за зевка.

—К сожалению, пока ничего, — ответил его брат Альфонс. Он встал и посмотрел вниз на рельсы, проходящие по булыжникам у него под ногами.

Эдвард вздохнул. «Разве поезд не должен был быть здесь в полдень? Да…»

—И? — Эдвард указал на часы, висящие на низком столбе платформы, заменявшей железнодорожную станцию. — Уже три часа! Что, в такой глуши поезда по расписанию не ходят?

—Не спрашивай меня, — ответил его брат, — ты же знаешь, я тоже впервые забрался так далеко от дома. Может быть здесь принято, чтобы поезда опаздывали, — он посмотрел на часы, — на несколько часов.

Альфонс обернулся и посмотрел назад, туда, откуда они пришли, на скопление крыш, выделяющееся на общем пейзаже в этом Богом забытом месте. Альфонс и Эдвард покинули деревню, чтобы сесть на поезд. Ну и где же этот поезд?

Эдвард снова вздохнул. «Всё бросить, чтобы попасть сюда. И в итоге застрять на этой чёртовой станции!» Станция представляла собой всего лишь полосу булыжников, лежащих посреди поля. Никакой крыши, только столб с часами и рельсы, уходящие вдаль.

—Ну неужели всё не может пройти гладко, хотя бы раз! — ворчал он. Эдвард посмотрел на рельсы, уходящие за горизонт. Поезда не было.

Эдвард был невысоким, худощавым юношей, с длинными золотистыми волосами, которые он носил заплетёнными в косу. Он казался вполне обычным на первый взгляд, но при более близком знакомстве можно было обнаружить, что история его жизни не так уж типична для такого молодого парня. Несколько лет назад он нарушил главный запрет алхимиков – и заплатил за это своей правой рукой и левой ногой. Механические протезы его конечностей тускло поблёскивали из-под одежды. Чтобы вернуть себе утраченное, он пошёл в армию и стал государственным алхимиком. Возможно, из-за подобной необычной карьеры выражение его глаз сильно отличается от выражения глаз обычного подростка – они светились желанием добиться своей цели любой ценой.

Его брат – Альфонс Элрик – был младше его на год и также не походил на ребят своего возраста, но это отличие было совершенно иным. Альфонс всегда был тихим и миролюбивым, в отличие от своего вспыльчивого и импульсивного брата, хотя по его внешнему виду об этом трудно было догадаться. Он был намного выше Эдварда и был заключён в огромный доспех. Внутри доспех был пустым. Ни плоти, ни костей – только один знак, написанный кровью, который накрепко связывал душу мальчика с этим железным движущимся костюмом, заменявшим ему тело. Сейчас братья искали мифический Философский камень, единственный алхимический артефакт, способный восстановить их тела. Две недели назад до них дошёл слух о странном камне, найденном в деревне, вдали от Централа. Эта новость вселила надежду в их сердца, и они сразу туда отправились. Но, как всегда, их поиски не увенчались успехом, и теперь они безуспешно пытались вернуться домой. И, похоже, застряли на этой станции, в этой жуткой глуши. Каждый порыв ветра, дувшего над этими бескрайними равнинами, заставлял маленькие столбики пыли кружиться у их ног в сонном полуденном мареве. Эдвард прищурился из-за сухого воздуха и посмотрел на раскалённый жёлтый шар солнца высоко в небе. Он подобрал с земли камешек.

—Похоже, мы снова ошиблись, — сказал он, расшатывая за один из булыжников станции, пока тот с треском не выкатился. Взгляд Эдварда упал на руку, потом скользнул по земле и, наконец, остановился на его брате:

—А я уже понадеялся, что мы на этот раз сможем вернуть себе тела.

Казалось, он произносил эти слова уже не одну сотню раз, после каждого обнадёживающего слуха, обернувшегося очередным провалом.

—Но… Мы ведь не собираемся сдаваться? — спросил Альфонс, как и всегда.

—Нет, конечно! — ответил Эдвард, вставая со своего дорожного сундука. Он потянулся и победно улыбнулся своему брату. — Мы обязательно найдём Философский Камень и вернём тебе тело.

—Конечно, найдём! — эхом отозвался Альфонс, завершая привычный разговор. Эдвард удовлетворённо кивнул. Они уже очень долго искали Камень и за это время выработали свою систему борьбы с унынием и разочарованием. Этот ритуальный обмен фразами означал, что они оставляют эту неудачу позади и начинают искать заново.

—Итак! — Голос Эдварда всколыхнул полуденное марево. — Куда теперь? Я собираюсь сесть на поезд, слегка вздремнуть и перекусить чем-нибудь вкусненьким, а потом уж заняться дальнейшими поисками.

Он вскинул руки, словно собираясь помахать несуществующему поезду, и именно в этот момент он и появился, вполне реальный, у самого края горизонта. Поезд, который к ним приближался пыхтя, был переполнен пассажирами, что было редкостью для такой глуши.

—Он же не идёт через крупные города? — тихо спросил Эдвард, когда они влезли в поезд. — Только через деревни, ведь так?

Он прошёл внутрь, чтобы найти себе место, и с недоумением обнаружил, что всё занято.

Пожав плечами, Эдвард вернулся к Альфонсу, стоявшему возле дверей.

—Ну вот и накрылись мои надежды вздремнуть, — проворчал он.

—Может, дальше есть какое-нибудь свободное место. Пойдём посмотрим? — ответил его брат.

—Да нет, всё в порядке, — покачал головой Эдвард, — уж если здесь столько народу, то, наверное, и дальше будет то же самое.

Все места в этом купе были заняты, несколько человек стояло в проходах. Они разговаривали, смеялись, играли в карты на подлокотниках. Эдвард безучастно скользил взглядом по людям, с которыми ему приходилось делить вагон.

—Никогда не видел столько народу в поезде так далеко от Централа, — сказал он, отметив про себя, что все они выглядели какими-то чересчур чистыми и ухоженными, да и поведением своим не походили на обычных крестьян, едущих в обычном поезде по сельской местности. — Тебе не кажется, что все они слишком хорошо одеты для такой глуши?

—Да уж, — согласился Альфонс, — может быть, был какой-нибудь праздник?

—Может быть. А мы ничего не знали, потому что две недели торчали в этой дыре. Надеюсь, нам удастся найти где-нибудь радио или раздобыть газету на следующей станции, — размышлял он вслух, когда вдруг резко замолчал.