Том 1. Глава 23
В пять часов после обеда солнце хоть и не жарило так сильно, как в полдень, но всё ещё слепило глаза.
Запахи снаружи переулка витали не самые приятные, и Чэнь Цзюньвэнь не разрешил Сан Чжи стоять рядом с ним. Он огляделся и просто велел ей добежать до ближайшего прилавка с едой и купить две танхулу — карамелизированную клубнику на палочке. Они отошли в тенёк и принялись поедать свою клубнику.
Чтобы Сан Чжи не чувствовала себя неловко, Чэнь Цзюньвэнь первым начал разговор:
Тут вокруг неспокойно, больше не ходи сюда без особой надобности.
Сан Чжи послушно кивнула.
Знаю.
Вообще-то Цянь Фэй тоже собирался прийти, — помнишь его, такой пухленький? Но он сегодня занят, вот и не пришёл.
Сан Чжи срывала с клубники сладкую бумагу, которую не любила.
Помню. На каникулах брат как-то взял меня с собой в ресторан, он там тоже был.
А? Наверное, я тогда уехал домой, не ходил с ними.
Сан Чжи кивнула:
Братец Цзясюй ходил.
А? Старик Цзясюй? — Ой, точно. Он же не уезжает домой на каникулах.
Девочка замерла и, поколебавшись, спросила:
Почему?
Чэнь Цзюньвэнь и сам не знал. Он почесал затылок.
Наверное, просто лень. Ну и ещё всякие учебные дела... от каникул времени почти не остаётся.
А.
Но он всё равно иногда уезжает, — в основном на небольшие праздники. Например, в прошлом семестре он, вроде бы, уезжал домой на День поминовения усопших. Но во время длинных каникул я не видел, чтобы он куда-то ездил.
Сан Чжи тихо спросила:
И в Новый год?
Ну да, — Но, наверное, это нормально. В универе много кто остаётся даже в Новый год. У нас ещё и организуют новогодний ужин. А тем, кто живёт в общежитии, дарят деньги в красных конвертах.
Сан Чжи откусила кусочек карамели и задумалась о чём-то своём. Вскоре она решила сменить тему:
Братец, как думаешь, что они сделают с теми девчонками?
А?
Они их побьют?
Были бы парни, можно было бы побить, — Но ты же сказала, что это девушки... наверное, просто серьёзно поговорят.
Тем временем в переулке.
Из-за узкого пространства и выпирающих над ним подоконников и балконов солнечные лучи сюда почти не попадали. Здесь было намного темнее, чем снаружи — практически другой мир. Услышав слова Дуань Цзясюя, Сан Янь дёрнул веком и странно покосился на него.
Красноволосая уже поняла, что дело приняло дурной оборот, настороженно отшатнувшись, она принялась строить из себя дурочку:
Чего? Я вас не знаю.
Она сделала знак двум своим подружкам.
Ничего, главное, что я вас узнал, — Это ведь вы вчера забрали у моей сестры двадцать юаней? И ещё обожгли её сигаретой.
Какой сигаретой?! — Я только деньги взяла, больше ничего, идёт? Не надо врать! Всего-то двадцатка! Да я прямо сейчас её вам верну.
Всего-то двадцатка? — Подруга, даже если бы ты забрала у моей сестры два юаня, я бы всё равно пришёл спросить их с тебя.
Красноволосая явно разозлилась, но не стала лезть на рожон — поджав губы, она достала из кармана деньги и молча протянула Сан Яню. Тот не шелохнулся.
Дуань Цзясюй перевёл взгляд на их форму и спросил:
Вы из средней специальной? Несовершеннолетние?
В таком возрасте нужно как следует учиться, чего вы тут ошиваетесь? — Всю жизнь хотите так провести?
Берите деньги и валите, — Какое вам дело?
Дуань Цзясюй опустил взгляд, сделал ещё затяжку, выпустил тягучие клубы сигаретного дыма, думая о чём-то. Потом быстро подошёл к главной девице, поднял глаза и задумчиво посмотрел на неё. Безмолвно и внимательно.
Внутренние уголки его глаз заострялись, внешние загибались, это придавало взгляду естественную чувственность. Когда он вот так на кого-то смотрел, казалось что его глаза искрят электрическим током. И теперь, когда в них не было ни капли мягкости, этот взгляд необъяснимо пугал.
Красноволосая девица замерла и от страха наконец взорвалась:
Ты чего? Отстаньте! Я же сказала, что всё верну!
Её подружка дёрнула ту за рукав:
Пойдём скорее...
Мгновение, и Дуань Цзясюй схватил её за руку. Вспомнив о фразе Сан Чжи "она похлопала меня по щеке", он чуть приподнял брови, изящными пальцами с зажатой в них сигаретой медленно потянулся к лицу девицы и пробормотал, сообщая догадку:
Вчера ты сделала вот так?
От него исходило всепоглощающее ощущение давления, которым накрыло девушку. Глядя на красный огонёк зажжённой сигареты в его руке, она с силой сжала кулаки, не смея пошевелиться. Даже её глаза немного покраснели. Для неё этот красивый парень выглядел теперь демоном во плоти. Он смеялся, но его улыбка была страшнее, чем угроза в словах его товарища.
Сигарета остановилась в двух сантиметрах от неё. Дуань Цзясюй так и не коснулся её лица, только шевельнул пару раз пальцем, и пепел упал на её куртку, оставив едва заметные следы. Он медленно выпрямился и так же медленно и беззаботно проговорил:
Я тебя напугал?
Девчонка отшатнулась от него, слёзы так и полились из её глаз.
Да уж, — Похоже, и правда страшно.
По пути из переулка Сан Янь, сунув руки в карманы, шёл следом за Дуань Цзясюем. Он вдруг сказал:
Дружище, а ты и правда в последнее время научился пугать людей. Даже мне стало страшновато.
Дуань Цзясюй поднял брови:
Правда?
Слышал одну поговорку? Прятать нож в улыбке. О, и ещё, — Когда это моя сестра стала "нашей девочкой"? Блин, если так подумать, то ты, получается, мне отцом заделался?
Дуань Цзясюй протянул:
Не вопрос. Я в целом не против.
Пошёл ты.
Они вышли из переулка и увидели неподалёку Чэнь Цзюньвэня и Сан Чжи. Они сидели рядом, маленькая девочка и взрослый парень, и вместе поедали клубнику в карамели. Взгляд Сан Чжи то и дело скользил в сторону переулка, и она очень скоро заметила двоих. Но вот беда — девочка только сжевала целую ягоду и теперь с надутыми щеками даже слова сказать не могла.
Зато Чэнь Цзюньвэнь первым спросил её:
Ты их видишь?
Сан Чжи кивнула. И тот затараторил как из пулемёта:
Ну, и что вы сделали? Припугнули их? Как именно? Выкладывайте! Мне так интересно!
Я сказал, что в месяц убиваю только по десять человек, — а в этом месяце уже выполнил норму. Поэтому приду за ними только в следующем.
Чэнь Цзюньвэнь потерял дар речи, но потом всё же выдавил:
Кому ты заливаешь?
Тебе!
Рассерженный Чэнь Цзюньвэнь закатил глаза и посмотрел на Дуань Цзясюя, надеясь хоть от него получить ответ.
Старик, может тогда ты удовлетворишь моё любопытство?
Хм? — С чего это я должен тебя удовлетворять?
Чэнь Цзюньвэнь едва не подавился от возмущения. Он ткнул палочкой с нанизанной на ней ягодами клубники в Дуань Цзясюя.
Тут ведь ребёнок, что за пошлые шуточки? Ни стыда, ни совести!
Сан Чжи молча слушала их, размышляя о том, что значит "пошлые шуточки".
Пошлые в смысле сексуальные? Но разве в его фразе что-то такое прозвучало? Просто обычные слова...
Впрочем, с фразой "ни стыда, ни совести", она охотно согласилась. Ей почему-то стало немного грустно. Ну почему он со всеми так говорит? Если не вслушиваться в смысл, по одному тону уже ясно, что это бесстыжий человек. Даже с парнями разговаривает как со своими возлюбленными.
Услышав "ребёнок", Дуань Цзясюй наконец опустил взгляд на Сан Чжи. Его губы изогнулись в улыбке, и на сцену вышел король несмешных хулиганских шуток.
Малышка, почему ты так странно ешь?
Сан Чжи не поняла, а он добавил:
Ты похожа на рыбу-шар.
Сан Чжи сразу же проглотила всё, что жевала, слизала карамель с уголков рта и тихо бросила:
Сам ты рыба-шар.
Правда? — Ну тогда дай мне откусить? Я буду самой красивой рыбой-шаром.
Возьми мою, — Только перестань обманывать ребёнка, даже мне уже неловко. Ты постоянно норовишь у всех то откусить, то отпить чего-нибудь.
Сан Янь бросил взгляд на них:
Не старайся, она тебе ничего не даст.
Дуань Цзясюй не ответил, будто бы и не слышал. Сан Чжи же покачала головой.
Нет, — Иди сам купи.
Парень так и застыл.
Сан Янь, очевидно, не смог этого стерпеть — он положил телефон обратно в карман, долго смотрел на сестру, потом холодно выдавил:
А мне почему не хочешь купить?
Сан Чжи глянула на него, опять запустила руку в карман и невинно ответила:
Но у меня только одна пятёрка.
Смысл предельно прост — у меня нет на тебя денег.
Сан Янь, немного помолчав, от злости аж рассмеялся.
Здорово. Просто отлично.
Дуань Цзясюй, глядя на деньги в ладони, тихо усмехнулся и быстро вернул их Сан Чжи.
Я же просто пошутил. Мне такие сладости не нравятся, лучше купи своему брату.
Сан Чжи хмыкнула и протянула деньги теперь уже Сан Яню.
Логично, ведь раз Дуань Цзясюй отказался, деньги перешли ему, но для Сан Яня это выглядело так, будто его приняли за ведро, в которое Дуань Цзясюй отправил не нужный ему мусор. Сделав глубокий вдох, парень взял деньги и положил в карман.
Идём домой.
Сан Чжи поморгала.
Почему ты не купишь клубнику?
Не хочу.
Тогда верни деньги.
Не верну.
Сан Чжи обиделась:
Ты же просто отнял у меня деньги!
Отнял?
Сан Янь вынул из кармана ту пятёрку, да ещё добавил к ней двадцатку, которую забрал у красноволосой девицы.
Вообще-то я ещё и вернул твою двадцатку.
Э? — Вы забрали у них деньги?
Спрашиваешь.
Ну тогда отдай мне их тоже.
Сан Янь дёрнул уголком рта, но больше не стал издеваться и протянул купюры сестре.
Такая маленькая, а уже такая скряга... В денежных вопросах никогда не уступишь брату. Что же будет потом...
Он ещё не успел договорить, как прямо на его глазах "скряга" Сан Чжи, взяв деньги, повернулась и протянула их Дуань Цзясюю, после чего послушным и доброжелательным тоном сказала:
Братец, это тебе.
Сказать, что Сан Янь обалдел — ничего не сказать.