Том 1. Глава 134
Белый конь, на котором восседал Рафаэль, резко замер.
Вскоре алые глаза, до этого внимательно сканировавшие густые заросли, обратились на меня.
Вы спрашиваете, что бы я сделал, будь Андерт жив?
Его яростный взгляд, напоминавший взор хищника, казалось, кричал: «Да как ты смеешь?»
У меня возникло чувство, будто я задала вопрос, который ни в коем случае не следовало озвучивать, но слова уже вылетели, и назад их было не вернуть.
Да.
Скорее уж я бы хотел задать этот вопрос вам, сестра. Он ведь ваша плоть и кровь.
Я?.. Наверное, сразу начала бы его искать. Вообще-то я и так долго искала.
Рафаэль пристально вглядывался в моё лицо и лишь после того, как наши лошади поравнялись, пустил коня медленным шагом, подстраиваясь под мой темп.
Вы чувствуете жажду мести?
Этот вопрос заставил меня вспомнить скромную каменную насыпь на острове Куин.
Возможно, та груда камней и была воплощением моей ненависти и мести по отношению к Мефисто.
К Мефисто? Ну... какой смысл испытывать подобные чувства к тому, кто уже мёртв?
Значит, будь он жив
Не только я, любой бы так чувствовал.
Раз уж я ответила, теперь твоя очередь. Рафаэль тут же среагировал на мой взгляд.
На ваш вопрос у меня есть лишь один ответ, — Андерт мёртв. А значит, подобные предположения бессмысленны.
Бессмысленны.
В ситуации, когда это «предположение» уже стало реальностью, это был совсем не тот ответ, который я хотела услышать.
Думаешь, я этого не понимаю? Я же просто спрашиваю, как бы ты поступил, допустив, что он жив.
Есть ли смысл в таких вопросах теперь?
В ответном вопросе Рафаэля не было ни капли возбуждения. Напротив, его голос стал ещё ниже и словно тягучее.
Будь он жив, он бы пришёл ко мне. А если бы и не смог прийти, то хотя бы подал весточку. Сообщил бы, что жив, или попросил бы о помощи. Через что угодно.
Резкий голос Рафаэля, острый, как клинок мастера, вонзился мне прямо в сердце.
Он был прав.
Но я этого не сделала.
И я не жалею о своём решении.
Тем не менее... я ухватилась за его последние слова, словно пытаясь оправдаться:
А если у него была веская причина, по которой он не мог появиться?
Жив, но по какой-то причине не объявляется... Сестра, вы до сих пор тешите себя подобными иллюзиями?
Пока он ждал моего ответа, его плотно сжатые губы искривились в подобии улыбки.
Причина... Что ж, возможно, она и была. Но каковой бы она ни была, я её не приму.
...
Будь он жив, он должен был прийти ко мне первым.
Среди всех его жёстких, застывших фраз эта была единственной, что сорвалась с губ подобно вздоху.
Воцарилась тишина.
Я не могла вымолвить ни слова. Внезапно я заметила, что мои руки мёртвой хваткой вцепились в поводья, будто это была моя единственная нить жизни.
У меня не было сил смотреть Рафаэлю в лицо.
Я знаю название этого чувства. Это вина.
Независимо от того, верны мои суждения или нет, это самое естественное чувство, которое Андерт Фагер не может не испытывать к Рафаэлю Зенайлу.
Мой вопрос был донельзя легкомысленным, но только для меня самой. Поздно осознанное высокомерие тяжким грузом сдавило мне горло.
...Однако этого не произошло. А значит, Андерт мёртв. Теперь у меня остались только вы, сестра.
Его тон, который, казалось, немного смягчился, снова стал резким.
Но и вы, едва появившись, ведёте себя как вам вздумается... Впрочем, возможно, я требую слишком многого. Что ж, продолжайте в том же духе. Пока я жив, я защищу вас, чего бы мне это ни стоило.
Лошадь Рафаэля ускорилась. Я медленно следовала за его спиной, пытаясь разобраться в вихре чувств, бушующих в голове.
Вина. Это чувство, которое я обязана принять. Не было нужды пытаться от него избавиться.
Тревога. Он решительно отрицает даже вероятность того, что Андерт жив. Мне было страшно раскрыть правду, но и скрывать её вечно было невозможно. Значит, и это придётся вынести.
И помимо этого — куча недовольства, обиды... а в самом центре этого хаоса — одно не до конца оформленное чувство.
Подозрение.
Впервые с момента нашей встречи у меня возникло такое подозрение.
«Действительно ли Рафаэль воспринимает меня как сестру Андерта?»
Рафаэль ни разу не спрашивал меня об Андерте.
Потому ли это, что он окончательно смирился с моей смертью?
Нет, будь это так, он бы не выражал свой гнев столь явно.
Я горжусь тем, что хорошо знаю Рафаэля.
В его словах была половина правды, а остальное — просто выплеск эмоций. Выплеск горечи и чувства предательства по отношению к Андерту, а не ко мне.
Почему он, всегда столь рациональный, срывает эту злость на мне?
Потому что я сестра Андерта?
Или же Рафаэль...
«Может, он уже понял, что я и есть Андерт?»
А...
А-а-а!
«...Чёрт».
Это ведь звучит слишком правдоподобно.
«Если допустить, что он знает правду, весь наш недавний разговор становится пугающе логичным...»
Мне не хотелось в это верить.
«Неужели я... неужели я всё это время творила весь этот балаган на глазах у Рафаэля, который меня раскусил?»
В голове всё помутилось, сердце бешено заколотилось.
Это был совсем другой уровень мандража, не то что когда меня раскрыл Святой Меч. Пожалуй, даже перед Наташей я бы так не дрожала.
Я никак не могла избавиться от ощущения, что я — государственная преступница.
Я виновата... и я знаю, что виновата, и Рафаэль знает, что я знаю, и в итоге я не могу не вести себя как виноватая... Это...
Фьють!
Внезапно раздался свист рассекаемого воздуха.
Когда я подняла голову, подстреленная дичь с пробитой шеей, суча лапами, рухнула на землю.
Вообще-то, я, как помощник, должна была сама забрать добычу, но Рафаэль, словно забыв о моём существовании, сам спрыгнул с седла и притащил тушу.
Чувствуя себя неловко, пристыженно и крайне странно, я подошла к нему и протянула флягу с водой.
Однако Рафаэль демонстративно проигнорировал мой добрый жест, открыл свою флягу и жадно утолил жажду.
Я была в полном шоке.
Почему...
Рафаэль, чей кадык резко дёргался, пока он грубо глотал воду, вытер рот и посмотрел на меня.
Я почувствовала, как защипало в носу, и заговорила:
Почему ты не пьёшь воду, которую даю я? Ты меня ненавидишь? Тебе теперь неприятно даже прикасаться к тому, что я даю?
Рафаэль, нахмурившись так сильно, как ему совсем не шло, посмотрел на меня с нескрываемым возмущением.
Вы думали, я не замечу, что вы наполнили её вином вместо воды?
…
…М-да, точно.
Чёрт. Я совсем об этом забыла. Мало того, что я и так в его глазах «мусор», так теперь стала ещё хуже.
К тому же вы нарочно вели меня в противоположную сторону от того места, куда убежала дичь. Видимо, вы искренне хотите помешать моей охоте.
Нет, это... это я просто задумалась и ошиблась.
Очень правдоподобно.
После этого Рафаэль с безумным рвением отдался охоте.
Из-за чувства вины я даже не смогла толком мешать ему. По сути, я была просто зрителем. Точнее, «виноватым зрителем».
Через час доложили промежуточные результаты. Слуга лично разыскал нас, чтобы сообщить новости.
Очки постоянно менялись, но лидеры оставались прежними.
Желаете ли вы назначить нового помощника?
Рафаэль, не сводя с меня глаз, ответил:
Нет. Продолжим так.
Я притворилась, что не заметила этого взгляда, и непринуждённо сменила тему:
Впечатляет. Разрыв в очках со Святым Мечом всё тот же.
Рафаэль ответил на удивление спокойным голосом:
Тут нет ничего удивительного. С той стороны к охоте относятся несерьёзно.
Откуда ты знаешь?
Вы разве не видите, что он выбирает в помощники только дочерей знатных домов? Могу предположить, что это из-за обещаний, данных их матерям. В прошлом году он выбирал в помощники лучших рыцарей и был сосредоточен на охоте. В этом году у него, видимо, нет такого настроя.
Ну ты и даёшь, Святой Меч. Он что, реально какой-то Казанова? Почему он живёт так припеваючи? Аж бесит.
Через тридцать минут первый день охоты подошёл к концу.
Едва вернувшись в штаб, я бросилась проверять результаты.
Наша группа, как и тридцать минут назад, всё ещё была на четвёртом месте. Мало того, разрыв в очках только увеличился!
А ещё обещал, что будет стараться.
Дохлый номер, Ривейн.
Щёки стоявшего рядом Ривейна едва заметно порозовели.
В своё оправдание скажу, что из-за вмешательства Герна Роузбелла дичь разбегалась в разные стороны...
Ладно, ладно. Завтра ещё есть день, так что постарайся.
…Завтра стараться придётся не мне, а вам, виконтесса.
А? И то верно.
Ведь завтра охотником буду я.
Спасибо за сегодняшнюю охоту, виконтесса.
И тебе спасибо. До завтра.
Стоило мне обернуться, как я увидела ждущего меня Рафаэля.
Послезавтра я передам вещь, которую вы просили. Не забудьте прийти ко мне.
Вещь, которую я просила...
«Клетка Диана Кехта».
От этого неожиданного напоминания у меня снова защипало в носу.
То, как он, несмотря ни на что, держит данные обещания, вновь пробудило во мне чувство вины.
Слегка откашлявшись, я окликнула его:
Рафаэль!
Он остановился и обернулся.
Сказать или нет? Сказать или нет? После мучительных колебаний я подошла к нему и выпалила:
Я женщина.
Рафаэль посмотрел так, словно не понял, к чему это.
Это и так видно.
Да, видно. Но я хочу сказать… та я, которую ты видишь
После долгого молчания Рафаэль разомкнул губы.
Вы говорите о сложных вещах, — Раз я мужчина, не подарите ли вы мне первый танец на балу в честь охотничьего праздника?
Первый танец?
«Я вообще-то планировала танцевать с Ривейном».
Раз уж я сейчас в центре внимания, это помогло бы поднять его «цену» в обществе. Да и, как ни парадоксально, среди всех знакомых мне светских лиц с ним мне было проще всего.
«...Да ну его».
Внезапно я подумала: зачем я всё так сложно просчитываю?
Много ли я навоюю своим планированием? Это всего лишь танец, почему бы не станцевать его с Рафаэлем?
Хорошо.
Рафаэль с довольным видом ушёл.
Так завершился первый день охоты.
А на следующий день...
Прямо перед началом второго дня.
Виконтесса Вэзервуд. Кое-кто желает вас видеть.
Меня вызвал император.