Том 1. Глава 148
Благородное лицо, ни тени смущения. Он спокойно осушил бокал шампанского.
Граф Серенье улыбался с таким видом, будто приглашал меня высказать всё, что я о нём думаю, — в его глазах не было ни капли раскаяния. Проглотив вздох, я превратилась в стороннего наблюдателя и принялась смотреть на первый танец в зале.
Ру, безусловно, совершил нелепый поступок.
И всё же я не могла отчитать его за то, что он самовольно это подстроил.
«Будь я на его месте, наверняка сделала бы нечто подобное».
Трудно было представить детали, но... в одном я была уверена: терпеть я бы точно не стала.
Неужели любовь — это когда мало просто отсекать всех лишних вокруг, но ещё и до смерти хочется присвоить себе даже один-единственный танец? Ру — первый, к кому я испытываю подобные чувства, поэтому мне было трудно судить: так ли это у всех, или же у меня в голове что-то не так.
Граф Серенье не танцевал.
И это естественно. Если уж он демонстративно выставил моего партнёра по первому танцу вон, то совесть должна была заставить его хотя бы оставаться рядом, верно?
Происхождение, титул и внешность графа Серенье привлекали множество «бабочек». Некоторые даже открыто приглашали его на танец.
В такие моменты граф Серенье демонстрировал своё плечо, извиняясь, но сразу после этого подмигивал мне, словно ожидая похвалы.
Большую часть времени я провела с сёстрами Кальфенвебер.
Отсутствие желания танцевать было одной из наших немногих общих черт. Мы всё время пили, беседовали с друзьями сестёр, которые периодически подходили к нам, и иногда оглядывались по сторонам, выбирая лучшего танцора.
Лучшим танцором по версии Тары стал Ривейн.
Он определённо был одним из самых популярных людей на этом балу. Как и желала леди Уокхорд, ему представилась возможность познакомиться со множеством дам.
Я не видела ни одной женщины, которая бы отклонила предложение Ривейна. Поэтому ему приходилось танцевать без отдыха. Каждый раз, когда я его замечала, он был в танце, так что мне даже стало его немного жаль.
Граф Серенье оставался подле меня, но в целом был очень занят. Я пыталась прислушаться, о чём он там беседует со стариками, но быстро теряла интерес. Проще говоря, мне было скучно.
Иногда находились те, кто спрашивал о наших отношениях, и в такие моменты граф Серенье отвечал следующее:
Мы ещё ничего не достигли. Это одностороннее ухаживание с моей стороны.
Мало кто верил словам графа Серенье на слово. И неспроста: трудно было назвать «ухаживанием» поведение мужчины, который говорил об этом с таким подозрительным спокойствием. Благодаря этому тема разговора быстро менялась, что избавляло меня от докучливых расспросов.
Так прошло два часа с начала бала.
Рафаэль, который исчез ранее, снова появился.
Бал в честь праздника Охоты был в самом разгаре. Часовая стрелка указывала на двенадцать. Обычно говорили, что такие празднества заканчиваются лишь с восходом солнца, так что веселье будет длиться ещё часов шесть без перерыва.
Осознав присутствие Рафаэля, я посмотрела на графа Серенье, он тоже пристально наблюдал за мной. Извинившись перед сёстрами Кальфенвебер, я прошептала ему:
Я отойду ненадолго, встречусь с ним. На этот раз, пожалуйста, не мешай.
Граф Серенье обернулся с леденящей улыбкой. Я спокойно похлопала его по плечу и добавила:
Рафаэль
Наедине?
Это необходимо. Ты ведь и сам уже знаешь, верно?
Ох. Какую же глупую ошибку я совершил. Если бы я великодушно позволил вам этот первый танец, наша мисс Дейзи ни за что не выдвинула бы подобное требование.
Граф Серенье изящно поставил бокал, коротко провёл пальцами по моему подбородку и усмехнулся:
Иди скорее, Дейзи, пока я тайком не последовал за тобой.
Вместо того чтобы подойти к Рафаэлю сразу, я прошла через весь зал, чтобы он мог меня заметить, а затем вышла наружу и направилась к ближайшей террасе.
Раз уж шанс станцевать с ним упущен, я решила, что надо хотя бы поговорить в спокойном месте.
Сегодня я открою Рафаэлю свою правду.
Честно говоря, я не думаю, что он воспримет это легко. Рафаэль уже заявил, что намерен принимать меня не как Андерта Фагера, а как «Дейзи Вэзервуд, сестру Андерта Фагера».
Означает ли это «ты бросил меня, поэтому и я брошу тебя» или же он намерен уважать мои обстоятельства — я не знала.
И всё же я решилась открыться, потому что...
«Больше не хочу его обманывать».
Как и ожидалось, Рафаэль тут же последовал за мной.
Я здесь.
Стоило мне слегка махнуть рукой, как Рафаэль, стоявший у дверей, стремительно направился ко мне.
От него веяло свежестью ночного воздуха — так сильно, что это заставляло мгновенно забыть о духоте зала. Казалось, он только что вернулся на бал.
Встав передо мной, Рафаэль вежливо и искренне извинился:
Я сильно опоздал. Простите меня.
Всё в порядке. Прошло всего два часа. Этот дебют в высшем свете запомнится мне надолго.
В этот раз мне даже нечего сказать в своё оправдание.
Да? Если честно, я даже рада, что ты пришёл поздно. Я не очень уверена в своих танцевальных навыках. Да и к туфлям ещё не привыкла, так что на подвиги в них меня не тянет.
Рафаэль взглянул на меня с тенью сомнения:
Вы действительно ни с кем не танцевали?
Тот, с кем я договаривалась, отсутствовал, так как же мне было танцевать? Пригласить воображаемого герцога Рафаэля Зенайла?
Но ведь были сэр Ривейн и герцог Зихарк.
Это так. Но если бы я станцевала первый танец с ними, ты бы потом ворчал: «Неужели вам настолько неприятно танцевать со мной?». Я права?
Рафаэль не стал спорить, лишь издал смешок.
Он посмотрел на меня с удивлением, которое тут же сменилось выражением лица «чему тут удивляться». Сначала он, небось, подумал: «Что это за женщина такая?», а потом переключился на: «Ну, это же Андерт, с него станется». Даже не знаю, обижаться мне на это или нет.
Ну как, Рафаэль? Появится ли сегодня принцесса Наташа?
...Кто знает.
Помрачнев, он уклонился от прямого ответа и отвернулся.
Для начала следуйте за мной. Как и обещал, я передам вам наследие Диана Кехта.
Это был вопрос из чистого любопытства, но Рафаэлю, видимо, показалось, что я тороплю его поскорее отдать вещь. Немного неловко. Но раз нужно забрать — заберу, так что я послушно последовала за ним.
Погода этим предрассветным часом была такой холодной, что можно было поверить, будто наступила ранняя зима.
Температура сильно упала,
Кому он отдаёт эту одежду — Андерту или Дейзи?
«...Не похоже на меня, но после охоты я постоянно взвешиваю поступки Рафаэля».
Ничего не поделаешь. Ведь Рафаэль продолжал относиться ко мне как к сестре Андерта. Со смешанными чувствами я поправила мундир на плечах.
Рафаэль привёл меня к карете, одиноко стоявшей за мостом через канал, пересекающий задний двор. По его сигналу слуга, вышедший из кареты, достал аккуратную шкатулку и открыл её. Затем он осторожно положил содержимое на сиденье поближе к двери.
«Это...»
Клетка Диана Кехта.
Я уже видела её мельком в замке Зенайлов, так что шока не было. Однако вблизи клетка выглядела ещё более ветхой и жалкой, чем при беглом осмотре.
Хоть это и называлось клеткой, дверцы нигде не было, а внутри на дне аккуратно лежал кожаный ремешок.
Полагаю, этот ремешок служил биркой для птицы.
Бирка — это именная карточка. Я осторожно перевернула кожаный ремешок и увидела в самом центре выгравированные чёрные буквы.
『Эш』
Снова.
Это имя.
...Рафаэль. Эта вещь ведь не подделка?
Буквы были выгравированы чётко, несмотря на прошедшие века. Чувствовалось, что от вещи исходит едва уловимая, трудноописуемая аура — похоже, её сохраняли с помощью магии.
Рафаэль переспросил:
У вас есть основания подозревать, что это подделка?
Нет.
В том-то и проблема, что нет. Ладно, само по себе имя «Эш» не было большой проблемой. Но если это имя «Эш» написано до боли знакомым почерком...
«И если этот почерк
Тогда, наверное, начинаются проблемы?
Эш.
Эш.
Эш...
...
Как ни крути, это странно.
Почему?
«Почему именно это имя?»
Почему именно это имя нацарапано именно моим почерком?
Между мной и существом по имени Диан Кехт не существует никаких точек соприкосновения, кроме кристалла сердца. Да и тот я проглотила случайно благодаря Святому Мечу. Это значит, что нет никаких оснований для того, чтобы мои следы остались на вещи настолько древней, что её называют наследием.
«Или, неужели я встречалась с Дианом Кехтом, сама того не зная?»
Например, если бы дядечка из соседнего дома оказался Дианом Кехтом... Хм, тот дядя не был настолько умным. Даже если предположить, что догадка верна, я не помню, чтобы писала «Эш» на подобной коже.
Ну, хотя... мне было лет десять, может, я просто не помню.
Это было замешательство, на которое не находилось ответа.
«Нужно будет обсудить это с Ру. Возможно, он что-то знает».
Я потребовала другую часть награды, которую должна была получить за помощь Рафаэлю.
А что насчёт последнего наследия Диана Кехта?
Ответ последовал незамедлительно:
Насколько мне известно, оно находится в распоряжении герцогского дома Беркли-Грейтон.
Вот же ж чёрт.