Том 1. Глава 172
Если подумать, в тот день, когда Диан потерял сознание, тоже был семейный ужин.
«Покушение, значит. Зачем угрожать ребёнку, который ещё даже не стал совершеннолетним?»
Учитывая, что братьев и сестёр пятеро, это вполне может быть связано с борьбой за наследство.
«Дело дрянь. Может, вообще пропустить трапезу?»
Пока я раздумывала, шаг замедлился, и к моменту моего прихода в столовую свободным оставался только мой стул. На меня посыпались неприязненные взгляды, и я постаралась запомнить каждое лицо.
Есть ли среди них виновник?
Ты опоздала, Диан.
Прошу прощения.
Стоило мне извиниться и сесть, как подали запечённых моллюсков под оранжевым соусом. Оглядев братьев и сестёр, уже приступивших к еде, я тихо подозвала слугу.
Мне нездоровится, поэтому приготовь, пожалуйста, лёгкое рагу: мясной бульон с мелко нарезанными овощами.
Я передам повару.
Сидящий рядом брат, видимо, услышал мой шёпот и пренебрежительно фыркнул:
Вечно ты разводишь церемонии.
К несчастью, я не видела, как Диан обычно ведёт себя с братьями. Поэтому я просто проигнорировала его, сделав вид, что не расслышала.
Если в тебя кусок не лезет, зачем вообще припёрлась на ужин?
…
Эй. Ты меня не слышишь?
…
Ха. Совсем жизнь мёдом показалась? Теперь уже и старшего брата игнорируешь?
…
Да что он такой шумный. Может, стоило прикинуться напуганной?
Из-за того, что голос соседа становился всё громче, внимание главы рода, который до этого молча ел, переключилось на нас.
Диан, тебе всё ещё нехорошо?
«А ты как думал, после того как я яда наглоталась?»
Я стараюсь поправиться.
Да, похвально видеть твоё рвение.
«Похвально ему, как же, психопат чёртов».
Если доводить людей до белого каления в каждом разговоре — это талант, то у него он явно есть.
Но, если мне не показалось, братья Диана даже этой нелепой похвале немного завидовали.
Прошло около десяти минут в ледяной атмосфере. Глава рода, скучающе слушавший хвастовство сыновей, вдруг обратился ко мне:
Сегодня ты на удивление не спешишь уходить первой, Диан.
А он проницателен.
«Значит, Диан настолько ненавидел эти семейные посиделки».
Я честно озвучила причину своего присутствия:
У меня есть вопрос к отцу.
Насчёт того раба?
Да.
Я немного занервничала, думая, что он откажет, но отец на удивление легко принял моё предложение.
Все свободны, возвращайтесь в свои комнаты.
Я не ожидала, что он выставит братьев, которые даже не закончили ужинать.
«Есть ли в этом человеке хоть капля отцовской любви?»
Один из братьев, замявшись, натянул вежливую улыбку и произнёс:
Отец, мне тоже любопытно взглянуть на этого знаменитого «монстра из башни»…
Мне нужно повторять дважды?
Брат, побледнев как полотно, поспешно склонил голову.
Прошу прощения, отец. Доброй ночи.
Тиран, чистой воды тиран.
Это было возмутительно, но я не подала виду. Хоть я и знала главу Серенье всего пару дней, я уже прекрасно поняла, насколько это властный и эгоистичный человек.
Когда братья разошлись, глава Серенье отхлебнул вина и спросил:
Итак. Что тебя интересует?
…Мне любопытно, почему среди множества рабов это должен быть именно «он».
Заметив его суровый взгляд, я невольно вздрогнула и тут же добавила:
Я намерена беспрекословно исполнить ваш приказ. Просто на мой взгляд в нём нет ничего особенного…
Диан, как ты думаешь, сколько тому рабу лет?
Вспомнив разговор с Ру во сне, я назвала примерную цифру:
На вид чуть больше двадцати.
Верно. Ему едва перевалило за двадцать, но он уже преодолел три стены.
Что?
«Быть не может. В двадцать с небольшим преодолеть три стены?»
Что это значит? Объяснять долго не надо. Если вкратце — это уровень трёх Каллеп Роке или Святого Меча. Даже Святой Меч, которого называли гением от бога, достиг этой ступени лишь после сорока. А тут — вдвое моложе.
«Он оказался куда более выдающимся, чем я предполагала».
Неужели нужно быть таким гением, чтобы достичь уровня полубога? Мне о таком и мечтать не стоит.
Трудно поверить. Как человек с таким талантом оказался заперт в башне…
Глупости говоришь. Конечно, он талантлив. Но разве может он, даже со своими тремя стенами, сравниться с самим Каллепой?
Усмешка отца напомнила мне яростного Ру в башне.
Или это очередной трюк, чтобы превратить меня в воплощение для этого вашего ничтожества, которого вы зовёте богом?
«Неужели “ничтожество“, о котором говорил Ру,
Информации всё ещё не хватало для утверждения. Поразмыслив, я тихо пробормотала, чтобы отец мог это расслышать:
Т-так вот почему это было нужно.
Глава рода не упустил момента и остро переспросил:
Что ты имеешь в виду?
Я прикинулась испуганной и невнятно ответила:
Вчера вечером раб, едва завидев меня, начал злиться и твердить о воплощении бога. Если бог, о котором он говорил
Хм. Так вот почему ты, ненавистница банкетов, сегодня так усердно на нём присутствовала. Да, я понимаю твои опасения. Даже тело уровня хви с трудом вынесет три великих яда Астросы.
…
Поэтому я и поручил его тебе, Диан. Никто лучше тебя не сможет идеально закалить сосуд, который мы поднесём Каллепе. Если успешно справишься с заданием, Каллепа дарует тебе великую награду.
В этой короткой «поддержке» крылось немало информации. Учитывая всё, что произошло, мне было несложно истолковать его слова.
«Бог — это его новое тело».
И частью этого процесса назначили меня, то есть Диана.
Я не подведу вас.
Граф Серенье, поглаживая подбородок, удовлетворённо улыбнулся.
Ты изменилась. Ещё пару дней назад ты не могла скрыть замешательства. Наконец-то ты стала моим ребёнком, от которого есть толк.
Я смутно догадывалась, какой образ ребёнка был идеалом для графа Серенье. Пользуясь тем, что меня похвалили, я спросила более прямо:
А как завершается создание воплощения? В некоторых случаях восстановление определённых частей тела может затянуться.
Сердце господина помещают внутрь сосуда. Это великая честь, о которой простые смертные не смеют и мечтать.
Кристалл сердца.
«Это же… в точности как у Наташи?»
Предположения Святого Меча подтвердились.
Проглотив кристалл сердца полубога, ты становишься носителем, и твоё тело могут захватить!
Я понимала, что нужно как можно быстрее решить проблему Наташи, но сейчас я была бессильна.
«Кстати, пока я здесь, что происходит с моим телом в реальности? Оно без сознания?»
Ах, спохватившись, я с опозданием изобразила крайний восторг, подыгрывая отцу:
О боже. Какая невероятная милость. Будь моя воля, я бы сама его приняла.
…Пожалуй, я перегнула палку, но, к счастью, отец никак не отреагировал.
Теперь всё стало ясно.
Я должна спасти Ру из башни до того, как он станет сосудом для Каллепы.
Приведя мысли в порядок, я сразу направилась в лабораторию.
Время близилось к полуночи.
Как и в прошлый раз, я, укутавшись в пушистое меховое пальто и шапку, отправилась к башне.
«Чёрт. Ноги просто отваливаются».
Не помню, когда в последний раз я чувствовала такую сильную мышечную боль.
С сумкой, которая сегодня казалась вдвое тяжелее, я снова поднималась по лестнице. Единственный плюс этого подъёма — на это время ты забываешь о холоде.
А минус — всё остальное.
Привет.
Добравшись до верха, я отворила решётку и медленно вошла внутрь.
Холодные золотые глаза медленно открылись. Взгляд, устремлённый на меня, был по-прежнему ледяным.
На Ру был надет новый намордник.
Я поставила сумку на пол. Из неё я достала две банки размером с моё предплечье и воду. Из-за них я сегодня пропотела насквозь.
У тебя много ран, поэтому я приготовила побольше мази. Так… это антисептик, а это мазь от ожогов.
…
Так что, на этот раз позволишь?
С пересохших губ Ру сорвался призрачный белый пар.
Я же сказал.
Будто ему было в тягость даже отвечать, он снова закрыл глаза и прохрипел голосом, сухим как древесная кора:
Мне не нужны подачки от такого мусора, как ты… Проваливай.
Сегодняшний Ру напоминал гаснущую свечу. Я подняла фонарь выше, чтобы проверить его состояние.
«Так и есть… ран стало больше».
В таком состоянии я тем более не могла сдаться.
Оставив фонарь, я подошла вплотную к Ру. В миг, когда его яростный взгляд полоснул меня, и он попытался распрямиться, чтобы припугнуть…
Я начала раздеваться.
Ух, холодно.
Сначала шарф, перчатки и шапка. Затем пальто, кардиган, зимнее платье… Руки дрожали, когда я расстёгивала пуговицы на платье. Желание поскорее завоевать доверие было таким сильным, что мне было некогда следить за его реакцией.
И вот, оставшись в женской ночной рубашке с длинным рукавом, я вся съёжилась и сказала Ру:
Т-теперь я безоружна. Веришь ты мне или нет, но у меня нет ничего, чем я могла бы тебе у-угрожать. Ох, ну и холод! Или хочешь, чтобы я и это с-сняла для проверки?
Широко распахнутые золотые глаза приковались к моему лицу. В жёлтом свете фонаря было видно его тело. С опухшей кожи капала алая кровь.
Послушай. П-по крайней мере сейчас я совершенно не собираюсь причинять тебе вред.
С трудом подавив подступивший ком в горле, я закончила:
…Позволь мне вылечить твои раны.