Том 1. Глава 33

Шутки, которыми перебрасывались двое мужчин, внезапно сменились странным выражением их лиц.

—…Неужели ты только что спросил, какова она в качестве невесты?

Я пожала плечами и ответила:

—С такими навыками разве стать главой семьи не проще простого? Газета перейдёт к твоему брату, так что, если не хочешь работать под ним, придётся искать другой путь. А вот муж герцогини — как раз работа мечты: живи да ешь.

Егерси расхохотался:

—Ха-ха-ха! Забавный ты. Но у Джин Беркли-Грейтон нет шансов. Следующий герцог Беркли-Грейтон уже предопределён. Он настолько подавляющий, что другие наследники не могут даже представить себе, чтобы бросить ему вызов.

Это было весьма неожиданно.

—И даже такой гений, что владеет аурой меча, безнадёжен?

Волквин ответил будничным тоном:

—Ага. Потому что есть гений куда более выдающийся.

—Более выдающийся?

—Гаррош Беркли-Грейтон. Пока он жив, Джин Беркли-Грейтон никогда не дотянется до титула герцога.

Гаррош, значит. Хоть раз бы увидеть, что это за невероятный гений.

—…Ага, кстати, вчера же эта женщина внезапно проявила к тебе интерес?

—Нет.

—Хм. Ну, красив ты, конечно. Но Джин… та женщина живёт лишь мечом. Она никогда бы не подошла только из-за лица. Если бы ты не оказался выдающимся мечником, она и слова первой не сказала бы.

Егерси окинул меня подозрительным взглядом и полушёпотом спросил:

—Грей, а ты случаем не мечник?

Опасный ублюдок. Чутьё у него слишком острое, я едва не расхохоталась от неожиданности.

«Значит, Джин действительно заинтересовалась мной из-за чистого любопытства к силе?»

Но быть такого не может.

По словам дворецкого-убийцы, Джин — глава гильдии <Клон>. Именно она по заказу клиента не раз отправляла убийц в дом Вэзервуд.

Значит, наверняка у неё другая цель.

«Если использовать это против неё… Через Джин можно выведать информацию о заказчике».

Кем бы он ни был, личность заказчика нужно узнать во что бы то ни стало.

Согласно информации Егерси, заказчик интересовался не только Вэзервудами, но и многими другими местами. Это было явным свидетельством его необычайной одержимости Реликвиями Диана Кехта.

Те, кто до безумия одержимы чем-то одним, нормальными не бывают. Надо выяснить, кто он, прежде чем он натворит что-нибудь похуже.

Как гласит старая поговорка, чтобы поймать дракона, нужно войти в его логово.

И я постепенно начинала понимать, как именно стоит использовать Джин.

—Ого, смотри-ка. Грей, да у тебя и тело неплохое! Говорят, покойный виконт Вэзервуд был отличным воином. Ты у него учился?

—Да куда там. Я делами тела никогда толком не занимался. Мышцы-то быстро растут, а толку мало. Меч… это что-то вроде романтической мечты?

С этими словами я показательно протянула ладонь без единой мозоли. Волквин, изучив её, покачал головой:

—Точно, не рука воина. И представить нельзя, что ты меч держал — нежная, гладкая.

Так мы болтали ещё какое-то время и лишь к одиннадцати вечера разошлись по своим каютам.

Наверное, именно с того дня всё и началось.

Я, Егерси и Волквин. И вдруг число в нашей компании стало медленно, но верно расти.

Прошло-то всего два дня. Но из трёх мы превратились в шесть, из шести в пятнадцать. Всё произошло молниеносно.

—Оо. Куда же все подевались? Оказывается, вырыли здесь нору и тайно собрались? Где моё место?

Ишь ты! Даже отдельную просторную каюту сняли, а стоило ещё паре новеньких появиться и снова тесно, яблоку негде упасть.

—Минутку, вы порядок перепутали. Вон там, у окна, за столиком сидит виконт Вэзервуд. Высокий блондин-красавец, не ошибётесь. Поскольку мы все здесь его гости, правильнее будет сначала поздороваться с ним.

—А-а, вот оно как? Благодарю, Этли. Он оказался выше, чем я думал.

Я же не собирала их? Я просто сидела, а вы собрались?

—Добрый вечер, виконт Вэзервуд. Я Генри Форт из дома Форт. Для меня огромная честь…

За этим последовали вежливые приветствия и тому подобное, но, как и всегда, это были разговоры, которые я забыла через 10 минут.

Я лишь кивнула и пообещала в будущем кивком же отвечать на приветствия, после чего снова вернулась к картам.

Так в нашу каюту прибавился уже шестнадцатый незваный гость, и всё благодаря дружелюбному объяснению некоего господина, чьё имя я даже не запомнила.

«Надоедливые парни».

Причины, по которым незнакомцы один за другим тянулись к нам, были самые разные.

—Кажется, знакомые лица вижу. Можно к вам подсесть?

—О, Волквин! Давненько не виделись. Мы тут командные карточные партии собираем, а вас и нас как раз поровну. Присоединитесь?

—Егерси? Волквин? Точно вы! Сколько лет, сколько зим. Как поживаете?

Но главная причина, конечно, крылась в Егерси.

—Егерси, что ж ты последнее время не появляешься? Чем всё занят?

—Ах, Егерси! А этот новый красавчик кто такой? Если ты подружился с таким интересным человеком, надо и меня познакомить!

Да, у Егерси слишком много друзей.

«Излишне общительный тип».

Люди с кучей друзей и широкой социальной натурой — сущая обуза.

Они как магнит тянут новых знакомых, и мне тоже приходится с ними знакомиться.

В этом плане Рафаэль был подходящим другом.

При всей своей броской внешности он оказался довольно замкнут, его аура была такой, что к нему нелегко было подойти, так что другие не приближались первыми, и Рафаэль тоже не подходил первым.

Доходило до того, что все передавали свои дела Рафаэлю через меня — вот и всё.

—Может, поднимем ставки?

Егерси, как обычно в такие моменты, давил на меня своим кошельком.

—Не поднимай. Моя семья бедна. Денег нет.

—Первый раз вижу дворянина, который такое прямо заявляет. Грей, говорю же, ты странный парень.

—Ну и кто тут «Егерси, играющий на дудочке» [1], а? Стоит тебе только подышать, и люди сами слетаются. Популярность, будь она неладна.

—…Ты же не всерьёз думаешь, что все эти люди собрались ради меня?

Я бросила на него взгляд. А разве нет?

Тут Волквин, раскладывая карты, слегка усмехнулся:

—Грей, ты иногда бываешь по-настоящему наивен.

—Это оскорбление?

—Грей, честно, меня самого поражает, что ты вообще с нами общаешься. Тебя же окружающие не интересуют. Ха… В общем, все они собрались из-за тебя, дружище.

Я молча уставилась на него. Егерси вдруг удивлённо приподнял брови:

—О, выходит, ты и вправду не знал.

—Ха-ха. Подумай сам, Грей. Приёмы у них все одинаковые, не замечал? То меня используют как предлог, то Волквина, то карточную партию. Если бы дело было только в дружбе, другие каюты тоже ломились бы от людей… а они, как думаешь, ломятся?

Я с новым чувством огляделась вокруг.

Все веселились: пили, играли в карты, в настольные игры. Но в редкие мгновения, когда наши взгляды встречались, в их глазах сквозило скрытое любопытство.

Шестое чувство подсказывало: все они сосредоточены на мне.

В общем-то я это и раньше смутно понимала.

Но считала, что причина лишь в банальном любопытстве. Всё же член Совета дворян объявился спустя четыре года снова, кто бы не заинтересовался?

—Ладно, тогда задачка. Как думаешь, почему все так любопытствуют насчёт нашего Грея Вэзервуда?

Однако выходит, что дело было не только в праздном любопытстве.

—Потому что я красивый.

Я ответила нагло. Оба на секунду замерли.

—Мне в тебе нравится эта самоуверенность, Грей.

—Спасибо, Волквин. Я и сам себе нравлюсь.

Егерси выдохнул с иронией, забирая карту:

—Грей, помнишь, что я сказал в день нашей первой встречи? Волквин, напомнишь?

Волквин без запинки, будто цитируя стих, произнёс:

—Ты тогда сказал: «Здесь за любым, кто стоит хоть чего-то, тянется хвост прихлебателей. Здесь все делают вид, что дружелюбны, а на деле общаются только в своём кругу. Новичку трудно влиться».

Да, что-то такое действительно было при первой встрече. Но чтобы слово в слово повторить, такого я не ожидала.

—У тебя феноменальная память, Волквин.

На мою искреннюю похвалу он застенчиво улыбнулся:

—Спасибо. Просто… я ничего не забываю, что видел или слышал. Хм. Пусть выражение Егерси звучит резко, но в сути он не ошибся. Думаю, большинство на борту «Блэк Лагал» согласилось бы.

—Дворяне среди дворян, высший свет среди высшего света. Но это слишком общее деление.

После паузы Волквин поднял ставки вдвое.

—Верно. Если приглядеться, и среди дворян есть стена: между семьями, входящими в Совет дворян, и теми, кто туда не вошёл. И в высшем свете — между теми, кто близок с дворянами, и теми, кто нет.

—Хм. А можно разделить ещё иначе: участники и не-участники Магической войны; те, кто получил выгоду, и те, кто остался без неё. А внутри клуба — сторонники императора и сторонники Зенайла.

Сторонники Зенайла, похоже, люди Рафаэля.

И тут я наконец поняла, куда они клонят. Взяла карту со стола и сказала:

—Иными словами, моё положение чертовски двусмысленное.

И пошла ва-банк.

Примечание:

1. Это отсылка к известной немецкой легенде о Крысолове из Гаммельна. Дейзи намекает, что Егерси, как тот самый Крысолов, своей общительностью и харизмой «приманивает» и собирает вокруг себя толпы людей. То есть люди сами «идут за ним», как крысы за дудочником.