Том 3 · Глава 15. Долина, из которой никто не возвращается

Радемио оказался заурядной областной столицей.

Он походил на большинство других городов-крепостей, построенных в ходе войны, в том числе на Дельсорант, в котором Тору и Акари жили беженцами. Размер города вполне соответствовал статусу областной столицы. Наверное, единственным отличием от Дельсоранта было то, что в нем не жил местный феодал.

Часто феодалы предпочитали селиться в крупнейших городах своих земель.

Соответственно, если город умудрялся быть областной столицей при отсутствии феодала и спорить по размеру с Дельсорантом… то это свидетельствовало о бурном процветании города.

И действительно, в Радемио кипела жизнь.

Похоже, основной доход город получал от расположенных поблизости рудников, где добывали сухое топливо.

Сухое топливо, вернее, добываемые в шахтах окаменелости животных служили незаменимым источником магической энергии.

Конечно, война уже закончилась, но спрос на магию все равно не иссякал. Более того — сразу после окончания войны все страны тут же начали сокращать свои войска в целях экономии, и оставшиеся без работы маги стали предлагать свои услуги крестьянам и ремесленникам, чтобы сводить концы с концами. В результате использование магии вышло еще более повсеместным.

На улицах города то и дело встречались маги, разгуливающие со своими гундо.

—«Долина, из которой никто не возвращается»?..

Это название Тору услышал практически сразу же, как оказался в Радемио.

—Да. Советую держаться от нее подальше, — ответил, слегка нахмурившись, добродушного вида круглолицый торговец, у которого отряд Тору закупался едой и прочими припасами.

—…

—…

Тору и Чайка переглянулись.

Акари с ними, кстати, не было — они набрали столько серы, что она до сих пор сидела в «Светлане» и обрабатывала ее. Надо сказать, что в этих вопросах она была весьма дотошной. Стоило ей взяться за пестик, и она практически переставала реагировать на попытки заговорить с ней.

Фредерика же, как всегда, куда-то подевалась… и больше особо сказать нечего. Наверняка через несколько дней она вновь неожиданно объявилась бы рядом с ними. Отряд Тору уже перестал обращать на это внимание. Наверное, остался лишь вопрос о том, можно ли считать ее «союзником»… но, во всяком случае, она далеко не такое хрупкое создание, чтобы переживать из-за нее после пары дней отсутствия.

Но, возвращаясь к теме…

—Ее еще называют «долиной тумана».

Продавец повернулся к висевшей на стене магазина карте.

На ней изображался Радемио и прилегающие к нему территории. К востоку от города находилась огромная трещина, словно кто-то ранил землю гигантским клинком. Масштаб карты, ясный по размеру города, давал понять, что там располагался весьма крупный каньон.

—Ее всегда часто заволакивало туманом. Но в последнее время он никогда не пропадает.

—Никогда? — переспросил нахмурившийся Тору.

Он был уверен, что торговец шутит или, по крайней мере, преувеличивает.

—Да. Последние несколько лет этот туман висит там каждый день, — незамедлительно ответил продавец. — Поговаривают, что он соткан из злобы тех, кто умер в долине.

—Если вы говорите, что из нее «никто не возвращается», я так понимаю, погибло там немало?

—Наверное… — продавец ответил не слишком внятно. — Те, кто по неосторожности забредают туда, никогда не возвращаются. Но никто не находит их трупов… вернее, те, кто отправляются на поиски, исчезают и сами.

—Звучит… весьма жутко.

Выходит, это довольно опасное место.

—Там живут какие-нибудь фейлы? — спросил Тору, забирая мешок с едой.

Кстати, покупки таскать предстояло Тору. Чайка же расплачивалась за них.

—Нет. Я никогда не слышал, чтобы возле города водились фейлы. Поэтому никто ничего не знает.

—Хм…

Если подумать, то Доминика (вернее, Фредерика) жила в особняке, находившемся в лесу, о котором тоже говорили, что из него «никто не возвращается». И это действительно было так, но никто не говорил, что причиной этому были поселившиеся в нем фейлы. Возможно, они жили и в долине, убивая абсолютно всех, кто попадал на их территорию.

Но…

«Но туман, который никогда не рассеивается, это, конечно, странно».

Просто «туман в ущелье» не удивлял.

Но очень странно, что он никогда не пропадал.

Более того — ладно если бы это была какая-то местная особенность, но если это началось в какой-то момент, то явно по какой-то причине.

—Когда примерно туман перестал рассеиваться?

—Сейчас скажу. Года три… нет, четыре назад, что ли.

—А до этого люди возвращались из долины?

—Ну, да, — ответил продавец, копаясь в одной из корзин, стоявших в углу магазина.

Чайка расплачивалась очень ценными монетами, и он искал сдачу.

—Конечно, это место никогда не было особо проходным, но некоторые порой спускались туда за грибами и дикими овощами… Как я помню, в те времена с ними ничего особо не происходило.

4 года назад. Вскоре после окончания войны.

—…

Поблагодарив продавца, Тору вышел из магазина.

Рядом с ним шла…

—Тору? — обратилась к нему обеспокоенная Чайка. — Что-то. Беспокоить?

—Да что меня только не беспокоит.

Столько всего нужно обдумать.

Скорее, это Чайка казалась чересчур легкомысленной.

Впрочем, надо признать, что ее беззаботность и непосредственность очень помогали Тору с самого первого дня их знакомства. Их путешествие было непростым. Если бы еще и Чайка ходила с кислой миной 24 часа в сутки, уныние стало бы беспросветным.

—Но прямо сейчас меня больше всего волнует этот бесконечный туман, — продолжил Тору.

—«Долина, из которой никто не возвращается»…

—Ага. По словам Ги, последний раз того мага, Симона Сканию, видели 4 года назад. Это сразу после окончания войны. Но и туман тоже появился 4 года назад. Конечно, два события могут произойти «4 года назад» с разницей в полгода… но, по-моему, они все же как-то связаны.

—Согласие, — Чайка кивнула с серьезным лицом. — Симон Скания. Пропал без вести. Внутри тумана?

—Да, есть такая вероятность.

С учетом того, что это место с помпой называли «долиной, из которой никто не возвращается»… в ней явно пропали не один и не два человека. Возможно, среди них затерялся и Симон Скания.

Они не знали, каким человеком был Симон Скания, но если он решил бежать вместе с останками императора Газа, то сейчас они как раз могли находиться в долине.

«Убийцы императора» — тоже люди. Если одна из них скончалась от болезни, то другой мог умереть из-за несчастного случая. Нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что Симон Скания погиб именно там.

—Вот только… — Тору посетила неожиданная мысль. — Как-то странно… что мы опять через это проходим.

—М?

—Понимаешь, и граф Абарт, и Доминика, и этот Симон Скания… пусть об этом никто не знает, но они ведь герои? Я-то думал, что уж эти люди будут доживать свой век счастливо и без забот.

Они ведь пережили такую суровую войну. И наверняка получили огромную награду.

Казалось бы, им оставалось только жить, ни в чем себе не отказывая…

—Стоп. Выходит, все как раз наоборот? — вдруг прошептал Тору, осознавая. — Возможно, отряд, сразивший Проклятого Императора… как раз состоял из людей, которые не могли жить мирно даже с деньгами и славой. Не тот характер, не тот склад ума.

Во времена войны Артура Газа называли «сильнейшим» и «чудовищем», когда дело касалось и политики, и магии. Поскольку он был чуть ли не бессмертным или нестареющим, считалось, что одному человеку победить его не под силу.

Вызвать такого монстра на бой… да еще и в самом разгаре битвы против императорской гвардии, оторвавшись от фронта в составе особого отряда — форменное самоубийство.

Крайняя необходимость отличиться, безразличие к собственной жизни, нездоровая любовь к отчаянным ситуациям… во всяком случае, обычный человек вряд ли согласился бы вступить в тот самый отряд. Возможно, их имена не разглашали именно потому, что они были проблемными людьми и после войны вели совсем не тот «праведный» образ жизни, которого от них ожидали.

—И вообще… почему ее нет именно тогда, когда она нужна?

Он говорил о Фредерике.

Конечно, внутрь замка она не заходила, но могла провести достаточно времени рядом с Доминикой, чтобы запомнить лица тех, кто состоял в передовом отряде, а также их поведение.

—Кстати… — продолжил Тору на ходу. — А каким человеком был твой отец?

—М? Отец?

—А то я что-то только небылицы о нем и слышу, по которым он больше на монстра похож.

Что он жил 300 лет (кто-то и до 1000 доводил), что мог одновременно пользоваться тремя гундо, что с мечом обращался лучше любого рыцаря какой-либо страны и был таким сильным, что мог одновременно согнуть несколько железных монет одними лишь пальцами…

Доходило до того, что Тору уже сомневался в том, действительно ли такой человек мог существовать.

—Отец… — Чайка посмотрела в голубое небо над головой, словно вспоминая что-то очень давнее. — Отец… мужчина. Император. Маг.

—Нет, это-то я и сам знаю, — Тору рефлекторно вздохнул.

—Тору… — Чайка казалась искренне удивленной. — Знаток.

—Да это каждый знает!

—Имя. Артур Газ.

—И это тоже знаю… Ты что, шутишь? Расскажи что-нибудь другое. Что знаешь как его дочь. Характер, увлечения, привычки и все такое.

Легенд об императоре Газе ходило так много, что отличить правду от вымыслов становилось практически невозможно. В результате, об императоре сложилось размытое «поразительное» впечатление, а конкретного образа не имелось.

—М-м… м… м-м?

Но тут Чайка наклонила голову… и надолго задумалась.

Воспоминаний так много, что она не может выбрать, с чего начать?.. Нет, не похоже. Наоборот — казалось, будто она отчаянно пытается отыскать в памяти хоть что-то.

—М-м?

—Так, погоди. Мы ведь говорим о твоем отце?

—Отец — его императорское высочество, — ответила Чайка. — Занят. Очень. Встречались. Редко… почти нет.

—…

Чем усерднее правитель относился к своим обязанностям, тем неизбежно более занятым становился. В случае такой огромной страны, как Империя Газ, это особенно верно. Даже одних документов, требующих одобрения императора, за день должно было скапливаться очень много.

Если подумать, то на самом деле неудивительно, что ему почти не выдавалось возможности увидеться со своей дочерью.

—Очень, очень занят, — повторила Чайка, старательно акцентируя слова.

Тору… заметил на ее лице печаль.

—Воспоминания. Мало. Крайне.

—Понял… извини, что спросил о таком.

Тору и вовсе не знал, как выглядят его настоящие родители.

Конечно, в Акюре жили и дети диверсантов… но значительная часть будущих диверсантов формировалась из детей, перекупленных в деревнях, где их ждала бы смерть, и сирот войны.

Тору был одним из таких сирот.

Всю свою сознательную жизнь он провел в Акюре. Вокруг него было много таких же, как он, да и приемные родители у него имелись, так что по своим настоящим родителям он особо не тосковал.

Но… даже он понимал, что для обычных детей родители — важнейшие люди. В конце концов, он был диверсантом, что обязывало его понимать чувства других людей со всеми вытекающими последствиями.

—В порядке. Полном, — сказала Чайка, покачивая головой.

На ее лице не было грусти.

Тору уже почти успел успокоиться…

«Чайка. Ты… действительно дочь императора Газа?»

…как вдруг ему вспомнились слова Фредерики.

Казалось бы, разве можно в этом сомневаться?

Брать себе имя дочери Проклятого Императора и собирать его останки, невзирая на все опасности, может либо полный безумец, либо настоящая дочь.