Том 1 · Глава 176. Венец, что ткет души
Рука Дженни поднялась.
Сжав воздух, она будто поймала что-то невидимое.
Остальные поняли, что произошло, лишь по сгустку света, вспыхнувшему в её сжатом кулачке.
Учитель…!
В глазах Дженни затлели огни.
Она сразу ощутила истинную природу света, который держала.
Вы здесь…!
Шепнув это самой себе, Дженни бережно опустила светящийся сгусток на грудь Ходрика.
Белая корона, парившая над её головой, засияла ещё ярче.
Киииин!
С шипящим звуком свет вспыхнул.
И вместе со звуком засветилась грудь Ходрика.
Наконец всё его тело резко дёрнулось.
Глаза Веры заметно расширились.
Баллак разомкнул до того скрещённые на груди руки.
А в тишине поплыло бормотание Аннелиз:
Она вернула душу в тело? Нет, расколотую душу так не сшить. Тогда…
Аннелиз продолжила размышлять.
О Короне Поздней Жизни она знала немного, значит, нужно выжать максимум подсказок из происходящего.
Белый свет — вероятно, цвет доминиона Главного Бога, что заключён в короне.
Только что Дженни ухватила, скорее всего, душу Ходрика, уже готовую уйти.
А тело Ходрика шевелится потому, что…
…Она уменьшила душу.
Насильно сжала сущность Ходрика, распавшуюся на две половины, в одну.
Сократив тем самым её «удельный вес», чтобы удержать его в мире живых.
Аннелиз едко усмехнулась.
«И это сработало?»
Хотелось назвать это чепухой… но — не совсем невозможно.
В конце концов, это доминион Главного Бога:
чудо, способное обернуть в реальность любую возможность.
И это не просто сила Главного Бога.
Корона Поздней Жизни — святыня, созданная Ардейном, который вплёл в неё силы всех девяти богов, живших в нём.
Иными словами, сейчас действовали все принципы, из которых соткан мир.
Аннелиз поняла, зачем Вера и его спутники искали Корону Поздней Жизни — и почему на неё покушалась Алисия.
«…С этой штукой и воскрешение Ардейна
Эта вещь ни при каких обстоятельствах не должна попасть к Алисии.
Оставался лишь вопрос: почему Малеус, владея короной, не пытался воскресить Ардейна?
Пока мысли Аннелиз клубились, Ходрик застонал:
…М-м.
Учитель!
Дженни с сияющей улыбкой повисла у него на груди.
Ходрик, с лязгом приподняв голову, увидел распластанную на нём Дженни, стоящего рядом Веру и чуть сзади Баллака.
…Юная леди? Сударь? Что, чёрт возьми, происходит?
В голосе — сплошное недоумение.
И неудивительно: едва оказавшись на холме, он потерял себя, затем умер — и вот вернулся. Как тут не быть в смятении?
На рассеянный вопрос Ходрика из глаз Дженни брызнули слёзы.
Вера опустился на колено, схватил Ходрика за плечи — на лице явственное облегчение.
Слава Богу…
Гм? Постойте, прежде всего объясните…
Я так рад…
Эм…
Ходрик почесал шлем.
Другой рукой стал гладить по спине громко разрыдавшуюся Дженни.
Белая корона, висевшая над её головой, уже исчезла.
Что же произошло, Ходрик узнал по дороге к замку — из возбуждённой тараторки Баллака.
У входа в замок.
Вернувшись после того, что иначе как чудом не назовёшь, Ходрик всё-таки уговорил Дженни, не отходившую от него ни на шаг, зайти внутрь. Оставшись с Верой один на один, он заговорил:
…Спасибо.
Вера взглянул на него.
Ходрик поклонился.
Хоть вы и не исполнили мою просьбу в точности, в итоге моя «жизнь» сохранена, а юной леди не придётся горевать. Считаю, благодарность уместна.
Веру обдало волной неловкости; он поднял ладонь, останавливая поклон:
Нет. Я не заслужил благодарности.
Это была не скромность.
Он и правда так думал.
…Я хочу извиниться. Взять Дженни с собой — лишь бы никого не потерять.
Так и было.
Не пробуди он ментальную энергию и проиграй там Ходрику — следующей, несомненно, стала бы Дженни.
Аннелиз — кукла, не способная даже крупицу магии поднять; Баллак — боец, что скорее умрёт стоя, чем отступит. Оглядываясь, момент был и впрямь опасный.
Но вы ведь справились, сударь.
Ходрик выпрямился.
Лица у него не было, да и шлем скрывал выражение, но Вера чувствовал: сейчас Ходрик улыбается.
Вы, наконец, пробудили ментальную энергию. А тем, что взяли юную леди с собой, вы спасли и её сердце, и моё существование. Значит, вы сделали лучший выбор.
Тело Веры чуть оцепенело.
На лице проступила неловкость; взгляд поник.
…
Непривычное ощущение распирало изнутри.
Искренняя благодарность — всё ещё слишком чуждая вещь; он не знал, как на неё ответить.
Ходрик хмыкнул и перевёл разговор:
Итак, какой ответ вы в итоге нашли? Намекнёте?
Это была забота — выручить Веру из смущения.
От чего Веру накрыло ещё сильнее.
Хм?
…Нашёл.
Щёки Веры едва порозовели.
Смущение стало в разы явственнее.
Сказать Ходрику, что ответ — «любовь», для Веры было почти непосильно.
Одно только слово заставляло кожу стягиваться мурашками; пальцы сами сворачивались.
Он на миг уставился в сторону, глубоко вздохнул и выдавил:
…Прошу прощения.
По этому смущённому лицу и уклончивому ответу Ходрик примерно понял, к какому выводу пришёл Вера.
За время совместных тренировок он успел разглядеть, что это за человек.
О-о…
Лёгонький стук доспеха — Ходрик кивнул.
Подошёл, хлопнул Веру по плечу:
…Понимаю. Удачи.
И, вскинув большой палец, отправил того в окончательный ступор.
Закончив разговор с Ходриком, Вера направился прямиком в приёмную, где была Рене.
И это естественно.
Ведь именно Рене тревожилась о нём больше всех.
Именно Рене, пряча собственную тревогу, подбадривала его.
Идти сначала куда-то ещё — было бы непростительным неуважением к ней.
Нужно распахнуть дверь, сразу же предстать пред Рене.
Сказать, что вернулся, и рассказать, что он вынес из этого боя.
…Так и следовало поступить, но это оказалось трудно.
Вера не открыл дверь.
Точнее — не смог.
Застыл у порога, продолжая биться в сомнениях.
Не по какой-то иной причине.
Лишь из-за чувств, с которыми он наконец до конца столкнулся.
Теперь, когда он понял, что любит Рене, он не знал, как ей показаться на глаза.
В голове бушевала буря.
То и дело вспыхивали сценки — что сказать сейчас, как ответит Рене.
«Я вернулся. Я здесь. Я пришёл».
Все три звучали слишком скованно.
«Я… вернулся…»
Сжатый кулак.
Мысль показалась совсем уж кривой.
«…Чёрт».
Будто уже переживал подобное не раз — а вспомнить, что тогда говорил, не мог.
То, что раньше делалось невзначай, вдруг стало трудным.
Зрачки дрожали, как от землетрясения.
Столкнулись два порыва: скорее войти — и «а что дальше?»
И чем дольше тянулся этот внутренний спор…
Хлоп!
Дверь распахнулась изнутри.
У Веры перехватило дыхание.
Он резко дёрнулся.
Перед ним стояла Рене — в дверном проёме, с чуть обиженным лицом.
Как ты…
Как она поняла, что он тут?
Не успев договорить, Вера увидел, как Рене слегка взмахнула посохом.
Ты забыл, что он умеет? Я ощутила чьё-то присутствие и решила воспользоваться.
Верe стало тоскливо.
«…Проклятый посох.»
Зачем же ему функция, из-за которой даже подумать толком нельзя?
И всё-таки он поспешил подобрать слова.
…Поспешил — и не смог.
Мысли рассыпались.
Ранее, чем он нашёл фразу, заговорила Рене:
…Почему ты не входишь?
Вопрос прозвучал с заминкой.
И злость в нём слышалась, и тревога.
И только тут Вера понял свою ошибку.
Пустота зазвенела в голове.
Кулаки сжались.
Отказавшись выискивать удобную формулировку, он опустил голову и честно признался:
…Прошу прощения. Я… задумался, как сказать, что вернулся,
Думал слишком долго.
Виноват…
И опоздал.
…
Вера закрыл рот.
Не потому что сказать нечего.
Он поднял взгляд — и увидел, как на лице Рене залегли складочки, будто она вот-вот расплачется.
Между ними повисла тишина.
В этой тишине Рене прикусила губу… и раскрыла объятия.
Ты заставил меня волноваться. Обними меня.
Склоняя голову, она произнесла это.
Вера заметил, что её мочки ушей покраснели.
Покраснели не от смущения из-за «выпрошенного», а от сдержанных слёз.
Он мог так судить потому, что знал: Рене не из тех, кто стыдится желаний.
Сердце Веры сжалось, глядя на эту неожиданно уязвимую Рене.
Он шагнул вперёд и аккуратно, скованно обнял её.
Рене обхватила его за талию.
Я знала, что ты победишь.
Да. Я бесконечно благодарен за твою веру.
Сидела и думала, как тебя позлить, когда вернёшься.
…Да.
Тебе неловко? Стыдно?
…
Вера держал объятие, не решаясь похлопать её по спине.
Казалось: добавь он ещё движение — и Рене расплачется.
У Рене сильная гордость.
Она говорит так, потому что не хочет плакать.
Значит, правильно — молчать, чтобы не дать ей заплакать.
Вера, ты противный.
Тюк — лбом она упёрлась ему в грудь.
И вновь стихла.
Спустя ещё миг Рене заговорила:
…Ты хорошо потрудился.
На этих словах выражение Веры на секунду дрогнуло.
…Да.
И он обнял Рене чуточку крепче.
А клятва, выжженная на его душе, стала излучать тёплую силу.
Глядя на макушку Рене и чувствуя, как тепло разливается изнутри, Вера подумал:
Он слишком долго заставлял её ждать, борясь с собственными чувствами.
Пора закончить это ожидание.