Том 2 · Глава 216. Вмешательство
1 июля 1853 года премьер-министр Феликс вновь прибыл в Великое герцогство Баденское для исторической встречи с регентом, принцем Фридрихом.
Феликс продолжал настаивать:
Ваше Высочество, единство Германии это общая мечта всего нашего народа. Баварское правительство, вставшее на пути этого дела, уже отвергнуто собственными подданными. История возложила на нас великую миссию, достичь национального единства именно сейчас. Как аристократы германских земель, мы обязаны исполнить этот долг.
Перед лицом такого мастера убеждения, как Феликс, принц Фридрих чувствовал себя крайне неуютно. Идея «объединения» стала в Бадене политически неоспоримой, а имея перед глазами пример Баварии, он не смел допустить ошибку в этом вопросе.
Уговоры Феликс подкреплял недвусмысленной военной угрозой со стороны Австрии.
Разобравшись с Баварским королевством, австрийская армия невольно сместилась к границам Бадена — всего около ста тысяч солдат, но этого хватило.
Такое количество войск лишило принца Фридриха сна. По его мнению, для серьёзной угрозы австрийцам не понадобилось бы и десяти тысяч, а уж сто тысяч — это приговор.
К счастью, австрийцы предпочитали сначала договориться, оставляя пространство для манёвра. В конце концов, если уж идти на поглощение, то за достойную цену.
Фридрих озвучил свои опасения:
Господин премьер-министр, как немецкий дворянин, я тоже хочу единства. Но проблема в том, что великие державы Европы этого не желают. Британия, Франция и Россия чётко дали понять: если Германия объединится, они вмешаются силой. А пруссаки уже вовсю с ними сговариваются. Если мы не решим этот вопрос миром и поспешим, всё может закончиться масштабной войной.
Дворянство — это не только привилегии, но и ответственность, именно за это европейскую аристократию всё ещё уважали.
Принц Фридрих не мог прямо отвергнуть идею единства, поэтому он ловко переложил решение всех трудностей на плечи Австрии, заодно уколов Пруссию.
Если Австрия не справится с дипломатическим давлением, то и говорить об объединении нечего. В худшем случае всё закончится тем, что Австрия просто проглотит Баварию.
«Лучше уж погибнуть самому, чем тянуть за собой остальных»,
Хотя детали не разглашались, для баварских Виттельсбахов это был лучший выход. Потеряв поддержку народа, они всё равно не удержали бы трон, так что переезд в другое место позволял им сохранить основы своего могущества.
Феликс уверенно ответил:
Ваше Высочество, не беспокойтесь. Не решив дипломатические вопросы, мы бы не осмелились предлагать объединение. Вы же видите, что происходит в мире. Британия, Франция и Россия погрязли в сражениях на Ближнем Востоке. Даже если они захотят вмешаться, у них просто не хватит сил. Пока мы заодно, объединение германских земель пройдёт гладко. Проблема лишь в Пруссии
Принц Фридрих понял, что всё сказанное ранее было лишь прелюдией, а последняя фраза — истинной целью Австрии.
Поразмыслив, он увидел, что план Австрии имеет все шансы на успех. Без Баварии в Южной Германии больше не осталось сил, способных на сопротивление.
Если бы речь шла о полном объединении Германии, Британия, Франция и Россия точно бы не стерпели. Но раздел на Северную и Южную — совсем другое дело.
Австрия усиливалась, но ровно настолько, чтобы не переступить черту и не стать экзистенциальной угрозой для всех остальных.
Британцам не стоило слишком переживать за баланс сил: окрепшая Австрия лишь сравнялась бы с Францией, оставаясь слабее России.
В любом случае, Австрия была окружена великими державами, и её дальнейшее расширение в Европе стало бы невозможным, что удерживало её мощь в допустимых рамках.
Россия беспокоила ещё меньше — союз Вены и Петербурга был общеизвестен. Пока объединённая Германия не угрожала границам России, царь мог это принять.
Фридрих догадался, что австро-русский союз уже закрепил эти договорённости, иначе Вена не действовала бы так дерзко.
Одна Франция вряд ли могла напугать Австрию. Если вспыхнет война, ещё неизвестно, кто дрогнет первым. Без нового Наполеона французы не рискнули бы в одиночку мешать Австрии прибирать к рукам юг.
Принц Фридрих невольно начал соглашаться. Прикидывая военную мощь Австрии, он уже подсознательно добавлял к ней армии южногерманских государств.
И он не ошибался: в случае французского нападения у них не останется выбора, кроме как сражаться. Перед лицом иностранного вторжения никто не посмеет заявить о нейтралитете.
Фридрих произнёс:
Господин премьер-министр, в принципе, я согласен. Баден не станет препятствовать национальному единству, но нам нужно обсудить детали.
В борьбе за интересы не было места сантиментам. Теперь принцу предстояло выторговать для Бадена — и для себя лично — максимально выгодные условия.
Феликс довольно улыбнулся. Получив принципиальное согласие, он понимал, что конкретные условия — лишь вопрос времени.
В конце концов, в мире существует такое понятие, как «Конституция». Центральное правительство всегда может ограничить права местных властей через закон.
В новом государстве Австрия будет играть ведущую роль. Что смогут противопоставить ей эти малые княжества?
Феликс щедро пообещал:
Разумеется. Учитывая традиции каждого региона, мы выступаем за широкую автономию земель. Помимо соблюдения общей Конституции, центральное правительство не станет вмешиваться в дела местного управления.
Правда, всё это подразумевалось как временная мера.
Фридрих остался доволен, хотя выбора у него всё равно не было. Твёрдость Феликса и постоянные намёки на армию не оставляли места для отказа.
Выдавать планы австрийцев принц не собирался — это было бы глупо и неблагодарно.
Даже если Англия и Франция узнают, они не смогут помешать поглощению Бадена. Лучший вариант сейчас — продать своё согласие подороже.
Если дело дойдёт до конфликта, можно посмотреть на участь баварского короля. Обмен территориями звучит красиво, но на деле это потеря родовых земель и необходимость начинать всё с нуля.
А если через десять лет австрийское правительство решит избавиться от старой знати под благовидным предлогом?
На новых землях у них не будет поддержки народа, и если династию лишат трона, это пройдёт тихо и бесследно.
После недели переговоров, 9 июля 1853 года, Феликс и принц Фридрих подписали «Декларацию о германском единстве».
Проще говоря, с этого момента Баден и Австрия считались одной страной, хотя суррогатная Священная Римская империя ещё не была провозглашена официально.
До этого аналогичный договор уже подписала Саксония. Австрийское правительство умело сочетало кнут и пряник, а на фоне народного ликования у монархов просто не было шанса устоять.
Национализм в Германии вспыхнул с новой силой. Баварское правительство, мешавшее единству, было сметено, а Саксония и Баден добровольно примкнули к Вене.
Казалось, день полного объединения близок. Когда Феликс прибыл в Вюртемберг, толпы встречающих были так велики, что переговоры пришлось перенести в загородное поместье.
Когда Австрия объявила войну Баварии, все ждали кровопролития. Однако баварцы превратили войну в вооружённый парад, и перспектива мирного объединения снова стала реальностью.
Переговоры ещё не начались, а правительство Вюртемберга уже находилось под колоссальным давлением. Многие подданные открыто заявляли, что не станут сражаться против объединителей.
Чтобы не повторить судьбу баварских коллег, Вюртемберг капитулировал. Если Австрия справится с внешним давлением, они станут одной семьёй.
К 11 июля 1853 года ещё не рождённая империя уже включала пять субъектов: Австрию, Баварию, Баден, Саксонию и Вюртемберг.
В Южной Германии объединение фактически завершилось. Пока Феликс ехал в Гессен-Дармштадт, вольный город Франкфурт уже объявил о желании вступить в новую империю.
В это время Англия, Франция и Россия, решившие вмешаться, наконец достигли согласия. 6 июля они совместно объявили о месячном перемирии на Ближнем Востоке.
На следующий день двенадцать европейских стран выпустили коммюнике∗, требуя от Австрии прекратить действия по объединению Германии.
∗[П.п.: Это формальное уведомление об исходе международных переговоров, соглашении, ключевых событиях в жизни страны, например о ходе военных операций, совещаниях, сборах, саммитах.]
Без единого слова угрозы, одно лишь это обращение заставило Австрию остановиться. К счастью, к тому времени цель Франца-Иосифа была достигнута.
Германские земли, только почувствовавшие вкус единства, погрузились в уныние — многие поняли, что до окончательной цели ещё далеко.
Пруссия тоже оказалась в числе стран, выступивших против Австрии. Франц не удивился: ради выгоды можно пойти на любое бесчестие.
Репутация Фридриха Вильгельма IV и так была подмочена, так что парой проклятий в свой адрес он пренебрёг.
Если бы Пруссия не участвовала в этом вмешательстве, она бы точно осталась не у дел при грядущем разделе сфер влияния.
Поддержать Пруссию против Австрии? О таком везении Берлину оставалось только мечтать.
Британия заявила, что Ганновер — их подопечный, и отдавать его нельзя, иначе пострадает престиж короны. Да и Франции с Россией вполне хватало, чтобы сдерживать Вену.
Французы не были настолько глупы, чтобы позволить Австрии стать ещё сильнее, да ещё и получить в придачу сильную Пруссию.
Русские ограничились моральной поддержкой: за реальные интересы каждый должен бороться сам, Петербург за других каштаны из огня таскать не станет.
В Европе было не так много «пирога», и если бы пруссаки отхватили кусок побольше, остальным досталось бы меньше.
Кто в здравом уме станет отдавать своё, чтобы вырастить себе конкурента?
Географическое положение Пруссии само по себе делало её соперником для всех. Проблема была в том, что свободных земель для неё не осталось — только грабить соседей.
Сдержать Австрию? После раздела германских земель её экспансия была заблокирована.
На западе — французы, на востоке — русские, на севере — пруссаки, на юге — Балканы. Сардиния на юго-западе была под крылом британцев, а остальные итальянские земли и так подчинялись Вене.
Что оставалось Австрии? Разве что Швейцария, но она была бедна ресурсами. Только если бы венское правительство коллективно лишилось рассудка, оно бы позарилось на эти горы.
Согласно плану русских, Австрии оставалось либо сидеть смирно, либо отправляться за океан захватывать колонии.
И здесь Англия с Францией были спокойны: Австрия не могла составить им конкуренцию на море. География обрекала её на отставание в колониальной гонке.
Пока Вена была сосредоточена на заморских землях, Лондон и Париж держали её за горло. Без добрых отношений с великими морскими державами о колониях не стоило и мечтать.