Том 1 · Глава 63. Смена стратегического вектора

Франц не спешил с ответом. Объединить все народы Австрийской империи — задача не из лёгких. Было очевидно: если простым людям национальность безразлична, то образованные слои общества вряд ли примут это новшество с восторгом.

Если империя не добьётся искреннего признания от подданных, а лишь создаст «австрийскую нацию» на бумаге, результат окажется плачевным.

Национализм зародился в Европе XVIII века как движение буржуазии, стремившейся сбросить оковы теократии и феодализма.

С 1789 по 1871 год именно национализм стал движущей силой буржуазных революций и создания современных государств.

Юго-Восточная Европа оставалась консервативной, и идеи национализма проникали сюда под влиянием великих держав.

К примеру, венгерский национализм был «импортом» из Франции. Он только зарождался, и должно было пройти время, прежде чем обычный народ осознал бы себя единым целым.

В середине XIX века царское правительство, преследуя свои цели, разожгло «панславизм∗» на Балканах, что позже стало искрой для мировой войны.

∗[П.п.: Это идея о необходимости объединения всех славянских народов на основе их историческо и этнической общности. На анлейте "Pan-Slavism"]

—Господин Карл, если мы создадим австрийскую нацию, что станет с остальными народами? Мы что, должны выйти из состава Германии и строить отдельную империю? — нахмурившись, спросил премьер-министр Феликс.

Запретная тема была затронута, и обстановка в комнате мгновенно стала тяжёлой.

—В 1806 году, когда Священная Римская империя распалась, Австрия уже стала независимой от германских земель. Вы всерьёз думаете, что её можно восстановить сейчас? — парировал Карл.

—Объединить Германию невозможно. Австрия может быть независимой, но бросать немецкие дела нельзя — это вопрос принципа. Заменить все народы империи одним махом не выйдет, мы и сами в это не поверим. Но мы можем отодвинуть понятие национальности на второй план, выдвинув вперёд саму Австрию, — веско произнёс Меттерних.

Франц нахмурился. Похоже, все были против. В ту эпоху ещё не осознавали угрозу распада многонациональных государств, и правительства долго использовали этнические распри, чтобы отвлечь людей от классовой борьбы.

Настал момент вмешаться. Министр финансов Карл сражался в одиночку, и если Франц его не поддержит, идея австрийской нации лопнет как мыльный пузырь.

—Давайте взглянем на это иначе. Все народы империи вместе и составляют её, а «австрийская нация» может представлять всех подданных. Создание общей идентичности постепенно вытеснит десятки мелких народностей и погасит внутренние конфликты. Как минимум, это помогло бы избежать нынешнего восстания в Венгрии.

—Ваше Высочество, даже без национализма карьеристы найдут повод для смуты. Если захотят — оправдание всегда отыщется. Но так мы потеряем лидерство в германских землях. Стоит ли оно того? — с тревогой спросил эрцгерцог Людвиг.

Он выбирал выражения, иначе его могли бы счесть глупцом или предателем. Опорой Австрии были немцы, и пока интеграция не завершена, это не изменится. Отказаться от Германии сейчас означало бы выбить почву из-под ног правящей династии.

—Нет, эрцгерцог! Кто сказал, что мы отказываемся от лидерства? — возразил Франц.

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

—Германия раздроблена, но это сердце Европы. Кто владеет ею, тот правит континентом. К сожалению, у нас нет сил объединить её, да и другие державы этого не допустят. В таких условиях Австрия как лидер Германского союза — лишь формальность. Внутри нам мешают пруссаки, снаружи — давление великих держав. Мы получаем лишь громкие титулы, не имея реальной выгоды. Все эти годы мы работали себе в убыток, позволяя Пруссии пожинать плоды нашего влияния. Так почему бы временно не прекратить тратить силы на Германию и не заняться тем, что принесёт реальную отдачу? В германских делах нам достаточно сохранять влияние и баланс сил. Пусть союзники тоже поработают, чтобы не сидеть без дела.

Франц действительно хотел сменить стратегический курс. Какой смысл бодаться в Германии, когда под боком Пруссия, а Франция только и ждёт момента, чтобы ударить в спину?

Не стоит обманываться числом сторонников в германских землях. Стоит Францу заявить о желании объединить страну, как все они отвернутся, и он окажется один против всего мира.

Так случилось и с его предком, Максимилианом I, чьи амбиции объединить Германию разбились о сопротивление французов и местных князей.

В те времена Габсбурги правили «империей, над которой никогда не заходит солнце». Они были куда могущественнее нынешней Австрии: владели Испанией, большей частью Италии, Бельгией и Нидерландами.

Франц не боялся, что из-за новой национальной политики Австрию выдворят из Германии.

Немецкие князья не были дураками. Им выгодно, чтобы Австрия и Пруссия сдерживали друг друга. Если одна сила исчезнет, им придёт конец. Южногерманские земли всегда будут тянуться к Вене, а северные — к Берлину.

Всем стало ясно: Франц готов отказаться от старой политики. «Система Меттерниха» рухнула, а её восстановление обошлось бы Австрии слишком дорого.

—Ваше Высочество, вы планируете переключить внимание на Италию? — обеспокоенно спросил Меттерних.

—Нет, сейчас наш приоритет — внутренние дела. Что касается Италии, мы лишь преподадим урок Сардинскому королевству, чтобы неповадно было, — покачал головой Франц.

Все с облегчением выдохнули. Лезть в Италию было опасно — там пересекались интересы Англии и Франции.

Но наказать Сардинию — дело святое, они сами напросились, и Австрия не могла оставить это без ответа.