Том 1. Глава 25

—Постарайся потерпеть, даже если будет больно, — попросила Раха, медленно выливая резко пахнущий алкоголь Шеду на колени. Спирт моментально попал на рану; колени жгло, словно их сунули в огонь. Наверное, это было очень больно — мужчина же в ответ лишь немного нахмурился.

—Где вы научились обрабатывать раны спиртом?

—Иногда у меня не было времени, чтобы обратиться к врачу, — это был краткий ответ, который особо не давал никаких деталей. Пожалуй, Шед смог узнать лишь одно — принцесса использовала спирт на себе, а не на ком-то другом.

—Вы поранились? — спросил он.

—А разве, — улыбка на лице Рахи была будто ненастоящая, немного искажённая, — Это важно?

Она оставила бутылку на стол и поднялась; затем девушка резко обняла Шеда, обвив руки вокруг его шеи.

Она ничего не говорила, лишь стояла, не двигаясь, изредка проводя ладонями по чужим волосам. Может, дело было в платье — слишком тонком, почти невесомом, — но, прислонившись к груди Рахи ухом, Шед мог отчётливо слышать биение её сердца. Принцесса молчала до тех пор, пока, будто нехотя, не отпустила его.

Мужчина потянулся к её запястью сразу, как только она двинулась в сторону. Это был какой-то инстинктивный порыв, который он не мог себе объяснить. Её голубые волосы, которые блестели от нанесённого ароматизированного масла, щекотали кончиками его щёки.

—В чём дело? — Раха улыбнулась; её улыбка была по-странному, непривычно грустной. — Ты хочешь поцеловать меня?

—Да, — Шед потянул тонкое запястье на себя; несильно, но девушка качнулась, как под сильным ветром, и упала на него. Её тело казалось мужчине слишком мягким; у него даже была мысль, что стоит сжать лишь чуть сильнее, и принцесса растворится, как туман, и исчезнет без следа.

Раб немного приподнял лицо и двинулся вперёд; их губы осторожно соприкоснулись, едва-едва. Раха не стала отказывать. Всё, что они чувствовали, это горячий жар, мягкость губ друг друга и дыхание, которое им пришлось делить на двоих. Когда они смогли оторваться друг от друга, девушка посмотрела на Шеда будто впервые за сегодня; её руки напряглись, и она крепко обняла его шею:

—Прости. Мне так жаль.

В тот момент странное чувство охватило Шеда. Что-то внутри него крепко сжалось, почти болезненно; на пару мгновений ему показалось, что воздух прекратил поступать в лёгкие. Невидимый обруч, который сжимал его горло, будто напрягся на несколько секунд и бесследно исчез.

«Мне запрещено лечить принцессу,» — слова Оливера прокатились в его голове.

Почему, почему же имперская принцесса, которая не обращает внимание на любые свои раны, даже если они начали гнить; почему она могла просить прощения так спокойно?

Тепло Рахи медленно проникало в каждую клеточку Шеда.

Прошло некоторое время, прежде чем Оливер ворвался в комнату.

—К счастью, кости и хрящи целы. Не стоит так переживать. Вы не должны напрягать колени в течение недели.

—Значит, мне нельзя ходить?

—Нет, я не об этом…

—Хорошо.

—Верно, вот лекарство.

Оливер решился покинуть внутренний дворец только после того, как оставил нужные лекарства и повторно проверил повязку на чужих коленях.

Раха опустилась на кровать и посмотрела на Шеда. Её взгляд какое-то время не покидал бинты, которые были обмотан вокруг его коленей:

—Надеюсь, тебе лучше.

Всё же, наверное, была большая разница между тем, чтобы быть рабом за закрытыми дверями внутреннего дворца, и ползти на коленях, как собака, с трупом за плечами на глазах у бесчисленных королевских рыцарей.

Карзен однозначно перенял эту черту у своей матери — он слишком хорошо знал, чего стоит сломить гордость человека и заставить его преклониться.

—Новый камергер будет во дворце через неделю, — прошептала принцесса, играя с пальцами Шеда, которые она держала в ладони.

—Всё получилось так, как вы хотели?

—В целом, да, — её голос оставался всё таким же спокойным. — Я знала, что он пойдёт за мной вот так.

В конце концов, этот камергер был именно таким человеком. Наверное, Карзен приказал ему попасть во внутренний дворец и найти принцессу, которая сбежала с бала как в сказке. Не было ни шанса на то, что Шед не заметит камергера, который не обладал никакими рыцарскими навыками.

Тем не менее, мужчина даже не дёрнулся и без промедления поцеловал Раху.

—Ты раздевал меня, расстёгивал пуговицы и ослаблял завязки, пока он продолжал наблюдать.

Раха не могла себе позволить выйти из этой постановки, когда главное действующее лицо только пришло на сцену. Её ноги покрывала дрожь; она была смущена, зная, что камергер наблюдал за ней, но это не играло никакой роли.

Даже если бы у двери стоял Карзен, принцесса была уверена — она смогла бы продолжить играть, как ни в чём не бывало, даже если её ноги стали деревянными.

Когда новый камергер придёт на свой пост, у людей возникнут вопросы — почему так произошло? Что случилось? Ничто не смогло бы остановить их от того, чтобы перемывать кости императорской семье.

Но, когда занавес опустился, после развязки остались лишь горничные Рахи и королевская гвардия. Рыцари не имели права распространяться ни о чём, что они видели, но служанки были другими. И именно они сыграют в следующем акте свою роль — сами того не зная, они донесут информацию именно так, как будет нужно самой принцессе; так, как она задумывала с самого начала.

—Они дадут жизнь тем слухам, которые будут нужны мне. И новый камергер не будет таким несносным.

Сколько людей в империи жаждали этого пост? И, в конце концов, не было ни капли лжи в том, что именно император во внутреннем дворце вынул из ножен меч и обезглавил бывшего камергера лишь за то, что он повёл себя неуважительно по отношению к принцессе.

Ни для кого не секрет, что характер Карзена подобен огню.

Оглядываясь назад, Раха ни капли не сожалела о том, что стало с бывшим камергером. Он считал девушку ядом, который неумолимо вредил репутации Карзена; тем не менее, камергер ждал момента, когда с неё стечёт платье, и она окажется в постели императора.

Мужчина хотел, чтобы принцесса была как кукла: носила, что Карзен хотел; снимала всё, что ему заблагорассудиться; и позволяла прикасаться там, где император захочет.

В нём не было ничего человечного.

Если бы Раха была не близнецом Карзена, а сводной сестрой, её тело уже давно было бы брошено императору в постель. В этом не было ни малейшего сомнения.

—Я так его ненавидела, — слова вырвались из её рта прежде, чем она успела их понять и осознать. — Не пойму, почему, но я так его ненавидела.

Только в этот момент девушка поняла, что Шед всё это время смотрел на неё, не отрываясь. Губы девушки расползлись в улыбке, и она удобнее устроилась на его ногах.

—Знаешь, сколько людей мне не нравится? Думаешь, это так просто — угодить мне? — Раха смотрела на мужчину и не контролировала, что и как она говорит; стоит ли это делать, когда её человечность уже оказалась на самом дне, и дело ли в характере? Принцесса мягко прикоснулась к его щекам, смотря Шеду в глаза. — Я в долгу перед тобой.

Понимала ли она, насколько сладко и мило звучал её голос?

—Я использовала тебя, — в конце концов, Раза смогла признаться, — Поэтому ты можешь использовать меня, как хочешь.

—Использовать вас?

—Да.

—И как именно?

—Что, совсем-совсем нет идей? Ни одной? — Раха немного вздёрнула свой подбородок. — Значит, ничего не хочешь?

Оливер сказал «не напрягать колени», а Шед ответил «хорошо». И Раха, возможно, лучше их обоих понимала, что это значило.

Не напрягай колени.

Но их ведь и не нужно было напрягать, верно?

—Если ты ничего не скажешь, то я буду делать всё, что захочу.

До этого Раха совершенно сознательно хотела удивить Карзена как можно сильнее; она знала, что в конце концов брат появиться в её внутреннем дворце.

Поэтому она честно старалась взять член Шеда в рот. Девушка прошептала: «Боже, да у меня челюсть отвалиться,», прежде чем взять его в руку и попытаться обхватить ладонью.

Влажная головка выглядывала из её хватки, пока она пыталась найти темп; в конце концов, её рука, обхватившая член плотным кольцом, двигалась направленно и уверенно, вверх-вниз.

Это вызывало странные ощущения, которые Шед не мог себе полноценно объяснить. Даже в этой ситуации он не отрывался от лица Рахи; этот пристальный взгляд заставлял низ её живота тяжелеть; там будто сворачивалось что-то очень большое и до приятного тёплое.

Принцесса уже тогда была одета просто, спасибо горничным. Она отстегнула брошь, которая удерживала тонкую шаль на её плечах. Одежда, теперь никак не скреплённая, стекла с её плеч вниз, к полу. Всё, что было под ней — тонкое платье, её кожа была ничем не прикрыта и сияла, переливаясь на свету.

К тому же, у горничных были золотые руки и совершенно грязные сердца. Раха впервые заметила хоть у кого-то из рабов бельё, которое можно было снять, просто потянув за завязки. В конце концов, горничные были одними из тех, кто заметил скоротечность жизни рабов, обитающих в стенах внутреннего дворца.

Сейчас же, после всего произошедшего, принцесса смогла усесться на ноги Шеда, стараясь быть осторожной с его ранами, и без проблем снять его и своё нижнее бельё. Член мужчины был упругим и сейчас почти возвышался над её раздвинутыми ногами. Девушка легко провела по нему, слегка сжимая у основания и рядом с головкой. Её тонкие руки, до этого двигавшиеся постепенно всё быстрее и быстрее, резко остановились, когда Шед задержал их своими ладонями. Он почти рычал:

—Раха.

—Что такое? — она подняла голову. — Ты сказал, что я могу делать всё, что захочу?

—Да.

Всё случилось быстро, почти в мгновение ока. Шед обнял Раху; его губы, которые до этого целовали её, постепенно начали опускаться всё ниже и ниже. Он перешёл на ключицы, оставляя яркие следы; их покалывало, и девушка слегка нахмурилась.

В её груди завозилось странное предвкушение — она почти ждала, когда мужчина спуститься губами чуть ниже.

Его руки, крупные и твёрдые, раздвинули её ноги ещё шире; он удерживал их, так просто, словно она не весила ничего. Внезапно Шед приподнял её, и Раха запаниковала — она схватила его за плечи, задевая ногтями кожу.

Мужчина провёл по её влажным складкам между ног раз, два, три; каждое прикосновение к самой чувствительной части пускало сотню электрических импульсов. Два пальца Шеда проникли внутрь, потирая её горячие мягкие стенки. Раха не смогла сдержаться — глубокий стон, как будто из груди, вырвался из её рта.

Шед, который постепенно двигал пальцами всё резче и шире, в конце концов убрал руку. Его глаза немного покраснели, когда он широким языком слизал влагу, оставшуюся на его пальцах:

—Знаете, вы всегда такая влажная. Это мне льстит.

Его руки, крепкие и упорные, сжали оба бедра девушки.

—Шед!..

Глаза Рахи широко раскрылись; член Шеда вошёл в неё резко. Он был слишком большим, чтобы сразу без проблем войти в девушку, поэтому движение особенно сильно стрельнуло по позвоночнику. Словно не обращая на это внимание, мужчина грубо убрал руки, которые до этого держали чужие бёдра и ягодицы.

—А-ха! — да, мужчина был, безусловно, одарён природой во всех смыслах, но Раха смогла за всё это время немного привыкнуть. Её тело двигалось вверх и вниз, и кожа соприкасалась друг с другом с силой. Ей казалось, что все внутренности немного перетекали из одного положения в другой, стараясь приспособиться к размеру и резким движениям. Жар, который до этого лишь слабо гудел под кожей, как будто искрами разошёлся по всему телу, стал сильнее.

—Шед… Ха!..

Опытные мечники говорили, что вид крови любого существа пробуждал в них что-то дикое; заставлял волосы встать дыбом — как в хорошем, так и не очень смысле. Проще говоря, они впадали в экстаз. В целом, это происходило почти всегда, отличалась лишь интенсивность. Теперь Шед мог их понять — он тоже смог почувствовать кровь на себе.

Он обхватил бёдра девушки ещё раз и больше не отпускал её ни на секунду. Каждый раз, когда Шед особо сильно толкался внутрь, мир перед глазами Рахи дрожал. Из её горла вырывались стоны и заглушенные рыдания, как будто голосовые связки больше не принадлежали ей. В какой-то момент принцессе захотелось вырваться из его хватки — она чувствовала слишком много всего. Перед её глазами, затянутыми крупными слезами, шея Шеда напряглась особенно сильно.

─𝕗𝕚𝕣𝕖 𝕜𝕒𝕝𝕖𝕚𝕕𝕠𝕤𝕔𝕠𝕡𝕖 ──────────

Переводчик и редактор: Руцкевич