Том 1. Глава 60
Карзен оттолкнул подбородок юной леди и выпрямился. Однако его нога всё ещё оставалась на её руке.
«Раха. Как ты думаешь? Может, стоит отдать ей земли?»
В тот же миг взгляды затаивших дыхание аристократов обратились к Рахе. Но её внимание было устремлено не на брата, а на графа. Он в отчаянии цеплялся за Императора.
С любопытством Раха наблюдала за графом Буддой. Карзен, пылая, словно пламя, всматривался в её глаза, будто ища ответ.
«Я не знаю.»
«Но, знаешь, важнее всего, чтобы родители сами отвечали за своих детей.»
Она произнесла это тоном, в котором сквозила еле уловимая насмешка, и чуть склонилась, словно перед вздохом.
Шлёп!
Щёку графа резко отвело в сторону, пощёчина была безжалостной, как удар плетью. Раха подняла взгляд.
«Я бы скорее отрубила руки графу, чем позволила бы тронуть его дочь. Как ты думаешь, Карзен?»
Граф замер, словно не веря услышанному.
«Интересно, любит ли он свою дочь настолько, чтобы пожертвовать ради неё собственными руками?»
«Принцесса…»
Немногим лучше выглядели и остальные знатные гости. Раха же не удостоила их вниманием. Она смотрела только на Карзена.
«Только мне это интересно, брат?»
Голос её звучал негромко, но достаточно ясно, чтобы заморозить кровь в жилах окружающих девушек.
Но в ушах Карзена этот голос звучал иначе. В такие моменты Раха Дельхарса казалась ему существом, шепчущим только для него. Её глаза - безмятежные и глубокие всегда говорили о чём-то, что он не мог до конца достичь.
Раха не была обычной.
Карзен не сразу понял, что холодный, надменный и благородный облик его сестры, всего лишь маска, вырезанная до совершенства. Возможно, именно он и вылепил её такой, годами ломая и мучая.
И всё же…именно к ней он испытывал сожаление.
[Почему она так болезненно реагировала на родительскую любовь? Почему её печаль так терзала его?] Такая хрупкость сводила Карзена с ума. Глядя на сестру, которую в иной момент хотелось разорвать, он вдруг ощущал…жалость.
Карзен поднял ногу, что до этого вдавливалась в руку юной леди. Та захлебнулась рыданиями, перемешанными с хрипом.
«Д-дочка…»
Белая рука девушки стала изуродованной тряпкой. Особенно пострадала левая, та самая, на которую обычно надевают кольцо помолвки. Теперь ей его уже не надеть.
Но юный Император даже не взглянул в их сторону. Он лишь взял сестру за руку и повёл. Раха наконец отвела взгляд от графа и его дочери.
Карзен посадил её на главное место.
Во всём зале стояла мёртвая тишина. Он сел рядом и с холодной снисходительностью произнёс:
«Ползи сюда на коленях. Моли о прощении, и, быть может, оно будет тебе даровано.»
Это было унизительно. Но по сравнению с угрозой уничтожения всего рода - ничтожно. Граф впал в безумие, ударяя лбом об пол:
«Простите, простите…Ваше Величество!»
Карзен жестом позволил ему продолжать. Щедрость, достойная Императора. [Пусть даже Рахе достанется титул лорда, короля или Императора, его прекрасная сестра уже сошла с ума. Единственная принцесса Империи такая жалкая, такая жестокая.]
И сладкое представление началось вновь.
Пиры продолжались, будто ничего не случилось. Настроение резко сменилось, похмелье, что затуманивал разум, испарился.
Аристократы судорожно искали бокалы с лёгким шампанским, напитком, который неизменно подавался на Императорских банкетах Империи Дело. Его было вдоволь. Это было счастьем.
Джамела, всё ещё тяжело дыша, едва заметно кивнула. Кровь с пола была мгновенно убрана ловкими слугами.
«Она была строже, чем я ожидала. Наверное, потому что из Императорской семьи.»
Розен, её давний друг, усмехнулся. [Она использовала мягкое слово «строгая», хотя на самом деле ей хотелось сказать «жестокая».]
«Иначе нельзя.» — одна из них.»
«Конечно. У тебя всё получится. Герцог Уинстон просил меня сопровождать тебя.»
«Боялся, что я расплачусь где-нибудь в углу?»
По её взмаху слуги приступили к делу. Она была не просто знатной девушкой, невеста Императора сопровождалась лучшими придворными слугами, известными во всей Империи. Они искусно поправили её причёску, освежили макияж и привели облик в идеальный порядок.
Всё было безупречно.
Но, глядя в зеркало, Джамела размышляла о другом.
[Какая из её фраз тронула сердце императора?] - размышляла она. Все ведь знали, что покойная Императрица однажды пыталась отравить собственную дочь. [Может, дело было в этом?]
Чем больше Джамела думала, тем больше чувствовала, что-то здесь не так. Она не могла понять, что именно вкладывал Император в свою сестру…
«Принцесса — сказал Розен.
«Да.»
В тот момент Джамела оцепенела. Но как бы ни были ошарашены придворные, всё разрешилось идеально. [По крайней мере, так думали те, кто умел думать. Те же, кто потом болтал, будто принцесса поступила чересчур жестоко, просто не понимали.]
«Похоже, Император очень заботится о принцессе.»
«Естественно. Они же близнецы.»
Розен отвлёк Джамелу от мыслей:
«Нам пора, леди Уинстон.»
Он протянул ей руку, и та, с присущей ей грацией, вложила в неё свою.
Бальный зал к тому моменту был уже безукоризненно приведён в порядок. И при этом, до предела натянут, как струна. Ни одного лишнего взгляда. Ни одного неосторожного жеста.
«Принцесса…она правда сумасшедшая?»
Заместитель командира рыцарей тут же напрягся.
«Капитан, вы слишком громко говорите.»
«Здесь и так шумно.»
«Я же вас предупреждал.»
«Да уж, понял…»
Но раздражения Блейк не скрывал. Его коробило то, как всё обернулось с юной леди. Всё было слишком…театрально.
Блейк не испытывал к принцессе ни жалости, ни ненависти. [Она была просто помехой. Препятствием на пути будущего его господина. И если Карзен не прозреет сейчас, рано или поздно его это погубит.]
А значит, то, что задумал Блейк на этот вечер…должно сработать как удар молнии.
Прошло около получаса, прежде чем Раха наконец поднялась с верхнего места, куда её усадил Карзен.
«Куда ты собралась, Раха?»
Раха улыбнулась:
«Хочу спуститься. Надо поговорить с дамами.»
«Зачем? Всё, что ты там увидишь, это дрожащие плечи.»
«Понимаю.»
И с той же кроткой улыбкой она вновь опустилась на своё место, будто и впрямь согласилась.