Том 1 · Глава 66. Связь с прошлым (1)
Услышав обвинения в том, что Зихарун проник в Императорский дворец, Император изменился в лице. Вероятно, он тоже не мог этого постичь. На его лице отчетливо читался вопрос: чего вообще можно было добиться, когда я, Ирефи и Бартлант собрались вместе во дворце?
С точки зрения одних лишь защитных способностей, Ирефи и Бартлант могли без труда обезопасить банкетный зал. Даже если бы золотые колонны предали дворец огню, единственными погибшими людьми оказались бы жалкие слуги.
Хотя смерть людей — событие печальное, нельзя отрицать и то, что они не имели никакой практической ценности. Иными словами, намерения Зихаруна оставались столь же туманными, как и скрытые в густой дымке следы.
Что нам с этим делать?
Для начала я предлагаю собрать всех посетителей дворца здесь, в банкетном зале,
Хотя его слова звучали мягко, по сути они означали заточение. И я был полностью согласен с советом Бартланта.
В присутствии Ирефи банкетный зал оставался бы в безопасности, что бы ни случилось. Более того, так было бы проще перекрыть кислород любым возможным сообщникам Зихаруна внутри дворца.
Император прочитал наше молчаливое согласие.
Рыцари, созовите всех, кто есть в списке присутствующих. С этого момента и до тех пор, пока ситуация не разрешится, никто не имеет права покидать это место.
Стоило прозвучать императорскому приказу, как рыцари засуетились. Сначала по залу эхом разнесся торжественный, тяжелый звук — это наполовину прикрыли массивные двери банкетного зала.
Следом были перекрыты все проходы, ведущие к выходам, террасам для тайных встреч и комнатам отдыха. По рядам присутствующих, встревоженных внезапно ставшей зловещей атмосферой, прокатилась волна беспокойства.
Большинство гостей устремили взгляды на возвышение, безмолвно требуя ответов. В ответ на это Бартлант преисполненным достоинства голосом объявил о положении дел:
В настоящее время по дворцу бродит опасный элемент. Во избежание несчастных случаев мы временно закроем банкетный зал. Вас, как благородных дворян Империи, мы просим проявить искреннее понимание и содействие.
Возражений против этого величественного заявления не последовало. Точнее говоря, каждый понимал, насколько глупо было бы спорить с молодым герцогом Честером и капитаном императорской гвардии.
Хотя сам он, скорее всего, не собирался давить авторитетом, его положение говорило само за себя. Впрочем, если возражения не допускались, то вопросы задавать никто не запрещал.
О каком именно опасном элементе идет речь?
Хм...
Это был поистине трудный вопрос.
«Они не поймут, если я представлю им Зихаруна без всяких прикрас».
Он был связан с Фейтой, а Фейта оказалась полностью стерта с лица земли после восстания. И все же уцелевший прихвостень Фейты проник во дворец, словно к себе домой?
Это напрямую задевало престиж императорской семьи. Более того, влиятельные дворяне, пострадавшие от козней Фейты, пришли бы в ярость, и доверие к короне неизбежно пошатнулось бы.
Что нам делать, Ирефи?
Дело дрянь. Чем дольше мы тянем с ответом, тем хуже может стать общественное мнение. Особенно для Бартланта, который только-только вступил в должность.
Если мы промолчим, он прослывет некомпетентным капитаном гвардии, который даже не знает личности незваного гостя. Если же ответим честно, то уже императорская семья покажется некомпетентной, не сумев должным образом разобраться с последствиями измены.
В любом случае, поскольку Бартлант теперь считается частью императорской свиты, престиж короны пострадает при любом раскладе. Будь моя воля, я бы просто разнесла весь этот дворец к чертям.
Пожалуйста, воздержись от этого...
Ее техника Раскола Небес и Земли, несомненно, уничтожила бы и Зихаруна, и весь дворец в придачу. Однако за это пришлось бы заплатить худшим из возможных сценариев — выходом Злобы Ирефи из-под контроля.
Когда мои мысли уже начали принимать мрачный оборот, я вдруг вспомнил об одном очевидном факте.
«Постойте, разве я нужен в этой ситуации?»
У меня нет защитных способностей, да и мои боевые навыки весьма сомнительны. Однако мои способности к выслеживанию намного превосходят чувство духов Ирефи. Сидеть здесь сложа руки было бы крайне неэффективно.
Прежде чем просить разрешения уйти, я пробудил свои чувства, намереваясь выкурить любых крыс, которые могли пробраться в банкетный зал.
Активация чувств.
Мои когнитивные способности расширились до бесконечности. В моем нынешнем состоянии я отчетливо слышал даже шорох штанины какого-то молодого господина, нервно трясущего ногой.
Молодые люди из семей Меорик и Эстерн суетились рядом с Мирен, пытаясь ее утешить. Арнель стоял чуть поодаль, просто наблюдая за ней. Энелла тревожно скребла пол кончиком своего меча.
Самая разная информация из банкетного зала текла прямо к моим кончикам пальцев и ушам, а взаимодействие моих предельно обострившихся чувств непрерывно обрабатывало этот бесконечный поток данных.
«Все прилегающие здания и комнаты пусты... Стоит ли мне направиться в главный дворец?»
Едва я определил направление методом исключения, как мое обострившееся ухо уловило тревожную перепалку. Нет, это была даже не перепалка, а скорее подавление одной из сторон чистым ужасом.
Когда едва различимые звуки постепенно утихли, шаги одного человека стали отчетливее. Это была неторопливая, размеренная походка, лишенная всяких колебаний, словно кто-то прогуливался по внутреннему дворику.
Топ. Топ.
Мягкие шаги приближались к банкетному залу. Напряжение стражников, охранявших двери, буквально передавалось через пол. Этому незваному гостю не потребовалось много времени, чтобы усмирить их.
...Он идет.
Непи?
Вопрос, скрытый в тихом оклике Ирефи, был предельно ясен. Возможно, она уже обо всем догадалась. Подтверждением тому служило то, как она неосознанно сложила пальцы в меч-печать, скрестив указательный и средний.
Прежде чем я успел развеять ее сомнения, смутьян сделал свой ход.
Бам! Скри-и-ип...!
Огромная дверь со скрежетом, подобающим ее размерам, распахнулась. Стоило в проеме показаться внешнему коридору, как раздался крик стражника, больше похожий на визг:
П-представитель одного из Четырех Герцогских Домов! Доверенное лицо герцога Фейты! Лорд Зихарун Мисрах прибыл!!!
Шаг. Шаг.
Звук его шагов изменился столь отчетливо, словно он ступил с сырой земли на сияющий мрамор. Его рубиновые глаза оставались безмятежными, а на губах играла легкая улыбка, таившая в себе завораживающее очарование.
Одно лишь его уверенное шествие по залу излучало колоссальное давление. Толпа на его пути расступалась, словно волны перед библейским чудом. Высокомерные дамы и суровые пожилые дворяне безмолвно давали ему дорогу.
Наконец, когда он приблизился на расстояние, позволявшее Императору отчетливо его разглядеть, крупная фигура Бартланта рванулась вперед.
Бартлант с глухим стуком приземлился перед возвышением, преграждая ему путь.
Что ж, давно не виделись, Бартлант?
Если ты пришел убить Его Величество, то выбрал неподходящий день.
Ха-ха, конечно же нет. Я прекрасно знаю, что мне в одиночку не пробить защиту тебя и Разрушительницы, — Давненько не виделись, маркиз. И... леди Шарль. О, я вижу, Его Императорское Величество тоже пребывает в добром здравии? Да и Разрушительница, безмолвно терпящая все это в сторонке, обладает завидным самообладанием.
Зихарун говорил непринужденно. Его манера вести беседу столь обыденно помогла немного разрядить царившее в зале напряжение.
«Атмосфера какая-то странная».
На лицах присутствующих теперь читалась смесь страха и любопытства.
Что же произошло, раз человек, именующий себя представителем Фейты, знает нас? И почему он так спокоен в ситуации, которая, по сути, является для него ловушкой?
Внимание людей было приковано к происходящему, словно к театральной опере. Посреди этой сцены, казавшейся центром вселенной, Император наконец нарушил тяжелое молчание.
Предатель, назови свою цель, раз уж ты посмел явиться в Императорский дворец.
Объявление войны.
Что ты сказал?
Отныне я передаю заветное желание Фейты, передававшееся из поколения в поколение. Пусть все, кто извлек выгоду из Империи, откроют глаза и уши, дабы исполнить эту волю.
Вздор!
Едва Бартлант потянулся к рукояти меча...
Капитан Честер, усмирите свою жажду убийства!
Тем, кто предотвратил неизбежное столкновение, оказался сам Император. Бартланту ничего не оставалось, кроме как отступить, подавляя свою тускло сияющую боевую ауру.
Я позволяю тебе говорить.
Премного благодарен за вашу милость.
Зихарун неторопливо завел руки за спину. Театрально прокашлявшись, он зачитал свое послание:
Лориан Фейта. От лица той, кто была теневым клинком первого Императора Астелнерки, я стою здесь, дабы разоблачить первородный грех императорской семьи.
Император слушал молча. Внутренние дела герцогского дома Фейты, который долгое время тайно враждовал с императорской семьей, оставались неразгаданной тайной.
Мотив восстания против системы ради призрачной надежды изменить судьбу — эта нить наконец начала распутываться.
Темный Правитель, третий Император Асар Эуглинас. Его глупого правления оказалось достаточно, чтобы превратить одну женщину в демоническую ракшасу. Высокомерие, посмевшее пересечь небесный путь без знания своего места, разорвало узы верности. Рукоять меча, не предназначенная для чужих рук, растерзала утробу обычной женщины. Первородный грех ненасытной жадности, лишившей мир всего, и белые пятна истории, которые он так отчаянно пытался стереть, — так она говорит. Необычайно торжественный слог. Кхе-кхе.
В тяжелой, гнетущей атмосфере зала лишь он один позволил себе усмехнуться.
Нахмурившись, Император подпер подбородок рукой и спросил:
Это все твое послание?
Других указаний не было.
Неужели Фейта надеется в одиночку совладать с императорской семьей и всей Империей?
Это было бы затруднительно.
Зихарун пожал плечами. Хотя его жесты не выглядели серьезными, ответ прозвучал вполне искренне.
Если исключить из уравнения Ирефи Юстицию, останутся две асимметричные силы... Я мог бы с этим справиться, но, к сожалению, насилие, подкрепленное численным превосходством, не знает пощады.
Какой бы внушительной ни была единичная мощь Фейты, она не могла превзойти Честер, специализировавшийся на военной силе. Более того, если бы к ним присоединились императорская семья, Меорик и Эстерн, любые прогнозы потеряли бы смысл. Зихарун прекрасно это понимал.
Поэтому мы тоже пытаемся сравняться с вами числом. Изначально это было бы невозможно даже через тысячу лет, но... за одно я должен поблагодарить Асара Эуглинаса. За то, что он предоставил нам этот золотой шанс.
Вот как... Значит, так оно и есть.
Император глубоко вздохнул, а затем, сверкнув багровыми глазами, отдал приказ:
Схватить его немедленно.
Слушаюсь.
БА-БАХ!
В мгновение ока клинок Бартланта обрушился на иссиня-черный силуэт Зихаруна. Давление воздуха резко изменилось, заставив колебаться атмосферу вокруг, а все столы, стоявшие на одной линии, оказались разрублены пополам.
Посторонние люди, отрезанные барьером из боевой ауры, в панике визжали.
Внезапный порыв ветра унес поднявшуюся от удара пыль, обнажая поле боя. Благодаря этому все присутствующие в зале увидели, как спокойный Зихарун сдерживает натиск меча Бартланта.
Явление, вызванное этим неестественно странным ветром, было очевидным.
Воздух
Это произошло быстрее, чем я ожидал...
Даже Ирефи, обладавшая воспоминаниями о будущем, безошибочно распознала это. Как она и объяснила, силы Зихаруна находились на пике. Его заявление о том, что он может в одиночку справиться со мной и Бартлантом, не было преувеличением.
Я не хочу драться, Бартлант. Честно говоря, даже если я убью здесь всех, но ты решишь пойти на взаимное уничтожение и высвободишь Разрушительницу, у меня не найдется противодействия.
Этого не случится.
Ха-ха, как наивно. Думаешь, Разрушительница будет сидеть сложа руки, если я соберусь убить маркиза?
Угх.
Бартлант совершенно не умел лгать. Он попытался что-то возразить, но слова застряли у него в горле, словно кость.
На данном этапе, даже если она впадет в безумие и Империя будет уничтожена, это укладывается в рамки допустимого... однако мне бы не хотелось попасть под раздачу. Если отпустишь меня сейчас, я уйду с миром.
Клац, клац!
Скрестив мечи, Бартлант все еще пребывал в глубоких раздумьях. Его колебания длились недолго. Когда леденящий душу металлический скрежет утих, клинок Бартланта отступил.
Щелк.
Ситуация разрешилась, когда мечи обоих мужчин мирно вернулись в ножны. Зихарун церемонно поклонился, словно только что вспомнив о приличиях.
Что ж, слабые следы врага, пребывайте в покое до самого дня погибели.
С этими словами фигура Зихаруна неторопливо скрылась за дверями банкетного зала. Убедившись в полной безопасности, Бартлант снял барьер и опустился на одно колено перед Императором.
Как капитан гвардии, я посмел ослушаться императорского приказа и отпустил предателя. Никакие оправдания не умалят моей вины. Прошу суда Вашего Императорского Величества.
Как я могу винить тебя, если это было лучшее решение для капитана гвардии? Мне скорее следует похвалить тебя за попытку исполнить безрассудный приказ. Я знаю, что каждый присутствующий здесь
Окинув взглядом погрузившийся в хаос зал, Император тихо произнес:
Нам следует завершить банкет в честь дебютанток.
Это был шепот старика, чьи силы иссякли до самого дна.
В теплый весенний день торжество дебютанток, которое должно было стать радостным событием и местом приятных встреч, завершилось худшим образом.
Белоснежные волосы Ирефи сливались с пейзажем Императорского дворца на фоне заходящего солнца. Лучи угасающего заката, проникавшие сквозь окно, окрашивали ее белизну в багровые тона.
Я, Ирефи и Бартлант сидели в тишине в конференц-зале главного дворца. Мы были слишком потрясены дневными событиями, чтобы вести непринужденную беседу.
К счастью, я мог хотя бы перебирать пальцы Ирефи, держа ее за руку. Без этого на душе было бы совсем скверно.
В этой неловкой атмосфере первым заговорил Бартлант, до этого долго хранивший молчание:
Вам двоим нет нужды скрывать свои нежности, но все же...
Нет, это... этикет... полагаю.
Непи, пожалуйста, не убирай руку только потому, что смутился.
М-м-м...
Демонстрация чувств на публике изначально была далека от этикета. Не имея достойного оправдания, я предпочел промолчать.
Пока мы коротали время под нежные прикосновения Ирефи, дверь конференц-зала внезапно распахнулась, и на пороге появился Император.
Всего за несколько часов он пугающе осунулся, а морщины на его лбу прорезались еще глубже.
Забыв о величии, Император тяжело опустился на стул, словно подкошенный.
Это невыносимо тяжело, — Даже если Фейта затевает смуту, неужели они не могли подождать еще одно или два поколения... По крайней мере, пока я не сниму императорскую корону... Нет, вздор. Когда человека загоняют в угол, он начинает нести чушь. Итак...
Сбивчиво выговорившись, Император перевел дух и посмотрел на нас. Точнее, встретился взглядом со мной, смотрящим на него с жалостью.
По какой причине маркиз просил об этой встрече?
На вопрос Императора я дал простой и ясный ответ:
Думаю, нам пора узнать правду.
Узнать что?
Историю четырехсотлетней давности. То, что императорская семья сделала с Фейтой. У меня не было намерения ворошить прошлое, но сейчас, полагаю, нам необходимо это знать.
Мне жаль говорить вам это, маркиз, но я ничего не знаю. Мне и самому трудно понять послание Зихаруна.
Вы неправильно меня поняли. Как я мог допрашивать Ваше Величество? Объект расспросов совсем другой.
Непи, неужели...
Тревожный взгляд Ирефи пугал. И это неудивительно. Для нее призыв этого человека — злодея, которого трудно признать, и смертельного врага, с которым она сражалась, — был невыносим.
«Эх. Как же это тяжело».
В этом мире моя жизнь открыла свою первую страницу лишь после встречи с Ирефи.
Если Ирефи была первым предложением, с которого начиналась моя история, то этот человек являлся не чем иным, как обложкой, обрамляющей ее.
Оглядываясь назад, именно он был отправной точкой всего.
Первородный Дворянин Нетионпис. Старик внутри меня должен знать, верно?
Я постучал себя по груди, указывая на того, кого собирался расспросить. Одновременно с этим я пустил по телу отвратительную Злобу и мысленно воззвал к имени Нетионписа.
Во время моего прошлого противостояния с Ирефи ментальный мир Нетионписа оказался почти запечатан. Он превратился в настолько изолированное пространство, что изнутри было трудно разглядеть происходящее снаружи.
Возможно, это был последний шанс встретиться с Нетионписом лицом к лицу. Прежде чем его ментальный мир окончательно обособится, мне нужно выведать всю правду.
«Ты хорошо это понимаешь».
«Старик. Похоже, он еще не закрылся окончательно».
Мысль была смутной, словно пробивающейся сквозь помехи. Если не вслушиваться внимательно, можно было упустить скрытый смысл.
«Для начала позволь прояснить одну вещь. Даже я не знаю точных намерений Лориан. Я могу строить догадки, но лишь Фейта тех времен знала все обстоятельства».
«Это не имеет значения. Ты можешь выйти на поверхность? Или мне передать твои слова?»
«Я могу выйти на поверхность, если не потребуется активных действий. Но даже это продлится недолго. Так что тебе следует продолжить погружение в память. Чтобы ты мог поведать предание, даже если я достигну своего предела».
После предложения Нетионписа я потерял контроль над собственным телом.
Окутанный бездной, не принадлежащей ни к реальности, ни к ментальному миру, я почувствовал, как проваливаюсь в бесконечно глубокую яму.
В конце концов Нетионпис, взявший управление на себя, заговорил. С каждым его словом мое зрение постепенно застилала чистая белизна.
Он произнес:
В моей жизни есть три греха, пронизывающих все мое существование.
Стоило прозвучать следующим словам Нетионписа, как перед моими глазами предстали темные и грязные глиняные стены. Это было ужасное место, где со всех сторон доносились жалобные стоны и крики.
Придя в себя, я обнаружил, что сижу на жесткой, неудобной постели. Даже не пытаясь сосредоточиться на других ощущениях, я почувствовал резкий рыбный запах и ощутил свое худое, невзрачное тело.
Вскоре после этого откуда-то сверху или снизу спокойно прозвучал голос Нетионписа:
То, о чем я собираюсь поведать,