Том 1 · Глава 1410. Когда рассеется туман: ранняя смерть дочери Цао и увядание сына

Опять?

Да сколько можно?

То «ключ», то «решающий фактор»… Почему именно я всегда должен выпутываться из всех передряг?

Всю ответственность на меня свалили, да?

Образ-аватар замерцал так сильно, что едва не рассеялся на месте.

Цзиньжэнь едва сдержался, чтобы не развернуться и уйти, не желая продолжать этот разговор.

Он вдруг понял, что не только имя «Дао Цюнцан» вызывает у него отвращение. «Дедуля Шоу» — тоже то еще словечко.

Нет!

Дело не в самом прозвище.

А в том, как оно звучит из уст Ба Цзуньаня!

—Я не… — хотел было он отказаться, нутром чуя подвох, но тут же задумался.

Кто, оказавшись в ловушке, лишь крикнул: «Тетушка Сян, на помощь!», и Шэнь И тут же примчался из Жилы Белого Тигра в Жилу Алой Птицы, чтобы одним ударом отправить Бэй Хуая в полет?

А кто после побега из Тайного Царства Четырех Символов без остатка передал ему и «Путь человека», и «Путь Голодного Призрака», дав тем самым силы уничтожить остаток души Бэй Хуая?

«Долги чести… как же их тяжело возвращать!»

Цзиньжэнь хлопнул себя по лбу. Внезапно в голове прояснилось. «И с чего я вообще сам себя накручиваю?»

Если бы не этот проклятый Ба Цзуньань, который втравил меня в историю со Святым Императором Цилинем, разве я бы влип во все эти неприятности?

Хотя… Старина Ба, скорее всего, и сам не знал всей подоплеки…

Да и я хорош: жадность взыграла, захотелось заполучить Святого Императора Цилиня в Первый Павильон под Небесами…

А главное, спас ведь Бога Жадности, мог спокойно уйти с помощью «Отрешенного от мира», так нет же, в голову ударило, захотелось помериться силами со Святым Императором…

Вспомнив об этом, Цзиньжэнь холодно содрогнулся.

«Что это было?»

«Я ведь и правда мог уйти. Почему я так завелся, что довел себя до полного истощения?»

Что-то здесь было не так…

Цзиньжэнь нахмурился. Остаток души Бэй Хуая, конечно, был омерзителен, но не настолько, чтобы рисковать жизнью в схватке с ним.

Внезапно в памяти всплыла картина, показанная Духом Драконьего Абрикоса.

Он вспомнил, что Пять Небесных Упадков находился где-то рядом с тем местом, где Предельный гигант одним ударом ноги раздробил Гору Зверей — как раз на границе между Царством Цилиня и Миром Чжунъюань.

Совпадение?

Или он вместе с Жемчужиной Кровавого Мира… нет, Жемчужина Кровавого Мира вместе с ним все это время наблюдала за битвой со стороны?

А потом, под конец боя, остаток души Бэй Хуая становился все безумнее, его атаки — все безрассуднее, пока он окончательно не обезумел, готовый уничтожить весь Мир Чжунъюань, лишь бы покончить с Предельным гигантом.

«Не может быть…»

«И здесь тоже замешана Жемчужина Кровавого Мира?»

Цзиньжэнь не знал, что и думать. Его растущее беспокойство отразилось на Образе-аватаре: тот вскочил, тут же снова плюхнулся на плетеный стул и беспокойно заерзал.

—Дедуля Шоу, что с вами? — с недоумением спросил Ли Фугуй.

—Да ничего, задница зачесалась. Чесать — неприлично, а вот сказал — и сразу полегчало.

Что было, то прошло.

Правдивы его догадки или нет, Цзиньжэнь решил просто взять это на заметку и впредь, наблюдая за битвами своего основного тела, быть менее увлеченным.

Если он заметит что-то неладное, то должен будет, как сторонний наблюдатель, предупредить босса…

«Хотя о чем я? Я же тогда все время ревел, как я мог что-то заметить?»

«К тому же в инфо-панели постоянно всплывало „Подвергся воздействию“, и все от способностей Бэй Хуая. Черт бы разобрал, чье это было влияние — Жемчужины Кровавого Мира или самого Бэй Хуая?»

Ну и ладно.

Главное — быть начеку.

А там посмотрим, пригодится или нет.

«Вот бы эта бдительность превратилась в пассивный навык с автоуведомлениями…» — с этой мыслью Цзиньжэнь снова поерзал на стуле и посмотрел на внезапно замолчавшего Ли Фугуя:

—Ты на чьей стороне: Святых Рабов или Первого Павильона под Небесами?

«Только не это! Мужа можно казнить, но не унижать! С этим я точно помочь не могу…» — Ли Фугуй на миг опешил, а затем вскочил и, громко ударив себя в грудь, выпалил:

—Фугуй жив — он человек Дедули Шоу! Мёртв — его дух! А ни жив ни мёртв — всё равно его верный сторонник!

—Отлично. Так вот, слова Ба Цзуньаня — полный бред. Не верь ни единому из них.

—Э-э, хорошо, — выдохнул Ли Фугуй. Оказывается, дело в этом, ну тогда все просто.

—Повтори.

—Что? Мне повторить? — Ли Фугуй вдруг понял, что все снова стало очень сложно. — Господин… господин Ба Цзуньань…

—Без «господина». Замени на «этот негодяй».

—Слова этого негодяя Ба Цзуньаня — собачий бред, от которого несет за версту! — отчаянно подыграл Ли Фугуй, смачно сплюнув и с отвращением топнув ногой по воздуху.

—Хорошо. Будь спокоен, у Этого Главы Павильона нет жемчужин звукозаписи. Твои слова этот пес Ба Цзуньань точно не услышит. Знаем только мы с тобой, да небо с землей, — удовлетворенно кивнул Цзиньжэнь.

—Мяу, — донеслось сзади. Бог Жадности поднял лапку, давая понять, что он не подслушивал.

—Чи? — пискнул и Сяо Хань, раз уж все высказываются — свои же люди.

Лицо Ли Фугуя мгновенно позеленело.

Дедуля Шоу, я же для вас так стараюсь, не подставляйте меня!

—Раз уж ты человек Первого Павильона под Небесами, скажи мне со своей точки зрения: должен ли Этот Глава Павильона спасать эту Сян Яояо? — спросил Цзиньжэнь.

Ли Фугуй глубоко вздохнул и решительно покачал головой:

—Дедуля Шоу, вам ни в коем случае нельзя показываться!

«А ты, малый, и впрямь понимаешь, что значит „служить государю — все равно что спать с тигром“. Но если я не вмешаюсь, зачем ты вообще явился в Абрикосовый мир…» — Цзиньжэнь хмыкнул и спросил:

—Почему?

—Глава Дворца Дао абсолютно уверен в себе и лично вышел на поле боя. Его цель — заманить вас, тяжелораненого. Появиться там — значит добровольно лезть в ловушку. Поэтому идти нельзя.

—Ха-ха-ха! — Цзиньжэнь трижды рассмеялся. — А ты проницателен. Но неужели ты думаешь, что Этот Глава Павильона боится этого позёра-старого даоса?

—Дело не в «страхе», а в «отсутствии необходимости», — чеканно произнес Ли Фугуй. — Дедуля Шоу, вы осмелились бросить вызов даже Святому Императору, чего вам бояться в этом мире? Просто… как говорится, «благородный муж не стоит под опасной стеной». Если вы хотите вмешаться, Дедуля Шоу, прошу вас, подумайте трижды.

«А ты, малый, настоящий мастер слова…» — Цзиньжэню в этот момент отчаянно захотелось вернуться в свое основное тело, чтобы проверить, не появилось ли в инфо-панели уведомление «Подвергся лести».

Только послушайте эти дифирамбы!

Просто бальзам на душу!

Если Ли Фугуй не прославится, это будет вопиющей несправедливостью.

Кто, если не ты, Ли Фугуй, должен возглавить Восемнадцать Указов Цветов и Трав?

Кто, если не ты, должен стать главным стратегом Первого Павильона под Небесами?

—Неплохо сказано. Но раз уж слова Ба Цзуньаня — такой бред, что в них есть ценного? Почему он так уверен, что именно Этот Глава Павильона — ключ к решению проблемы? — Цзиньжэнь, управляя Образом-аватаром, гордо откинулся назад. У маленького деревянного стула не было спинки, и он чуть не упал.

Ли Фугуй поспешно подставил руку, чтобы его поддержать.

Образ-аватар — это всего лишь сгусток духовной энергии. Разве может духовная энергия упасть?

Цзиньжэнь решил, что это было испытание, и Ли Фугуй, проявив верность, его с честью прошел.

—По моему скромному мнению, способностей Дедули Шоу достаточно, чтобы противостоять Святому Императору, а ваше мышление и вовсе непредсказуемо. Если вы считаете, что сможете, значит, так оно и есть… Если бы я мог угадать хотя бы малую толику ваших мыслей, мои достижения не ограничились бы нынешним уровнем.

—Ха-ха-ха! — Цзиньжэнь не смог сдержать улыбки и, снова трижды рассмеявшись, посерьезнел. Он взглянул на Хрустальный Дворец. — Но ты же видишь, мое основное тело все еще без сознания. Сейчас с тобой говорит лишь сгусток духовной энергии. О вмешательстве не может быть и речи.

—Дедуля Шоу и во сне способен ранить врагов.

«Фугуй, а вот это уже перебор…» — У Цзиньжэня дернулся уголок рта.

—Что-нибудь еще?

—Больше ничего. Я глуп, Фугуй, и могу лишь предположить, что ключ — это вы сами. В остальном же, прошу вашего наставления, Дедуля Шоу, — смиренно ответил Ли Фугуй.

Цзиньжэнь перестал шутить.

Ба Цзуньань и вправду говорил что-то несуразное.

Но если он позволит Дао Цюнцану так легко себя переиграть, то он не достоин звания легендарного Восьмого Бессмертного Меча.

Вспоминая слова Ба Цзуньаня, сказанные на Острове Пустоты после получения Наследия Небесного Предка, Цзиньжэнь невольно восхитился:

«Старый лис против старого лиса. Один другого… дальновиднее!»

—Ты знаешь о «Горе Цинъюань»? — спросил Цзиньжэнь.

Ли Фугуй вздрогнул. В его глазах мелькнуло недоумение, но он быстро что-то вспомнил, и зрачки его сузились.

—Слышал краем уха.

—Рассказывай, — приказал Цзиньжэнь. Сам он ничего не знал, но это не мешало ему снова устроить «проверку» и получить нужный ответ.

Ба Цзуньань, Тетушка Сян — все говорят загадками.

Но у Ли Фугуя… хе-хе, у него-то такого права нет?

Тот самый «несравненный гений», которого опасается даже Дао Цюнцан… Разве сейчас не самый подходящий момент, чтобы им воспользоваться?

Ли Фугуй опустил взгляд, собираясь с мыслями, и вскоре начал излагать все, что ему было известно об этом месте:

—Гора Цинъюань находится недалеко от Города Юйцзин. Места там живописные, а народ простой.

—К сожалению, духовная энергия в тех краях скудна, так что это место годится разве что для практиков низкого уровня Очищения Духа. Даже во время частых набегов зверей там в основном дикие животные, а духовных — от силы один-два.

—Там практики Врожденного уровня и уровня Мастера считаются величайшими экспертами. Мастера более высоких уровней редко забредают на Гору Цинъюань в поисках удачи.

Ли Фугуй сделал паузу и, посерьезнев, добавил:

—Сама по себе Гора Цинъюань не знаменита. Я знаю о ней лишь потому, что у ее подножия, среди нескольких деревень, есть один городок под названием «Чандэ».

—Городок Чандэ — это поселение, где живут и смертные, и практики. Население немногочисленно, а мастеров Очищения Духа и того меньше. Большинство живет за счет охоты на диких зверей на Горе Цинъюань.

—Но чего не знает внешний мир, так это того, что в Городке Чандэ есть одно очень важное место, которое лет тридцать назад было хорошо известно в Мире Очищения Духа. Оно называется «Кузница клана Цао».

Вот оно!

Цзиньжэнь внутренне напрягся, но вида не подал, хотя мысли его неслись вскачь.

Он уже слышал об этой кузнице — после Торговой ярмарки Линцюэ в Королевском Городе Восточных Небес, когда он впервые встретил бывшего Главу Боевого Отдела Тэн Шаньхая, Сказитель велел ему укрыться в заброшенной кузнице.

Память у Цзиньжэня была не хуже, чем у его основного тела.

Он был уверен — это была именно «Кузница клана Цао»!

Ли Фугуй искоса взглянул на Дедулю Шоу. Увидев, что тот остался совершенно невозмутим, он с облегчением выдохнул и взволнованно продолжил:

—Я помню, что, вроде бы… примерно… возможно… в этой «Кузнице клана Цао» живет один из Десяти Почтенных Престолов — Куй Лэйхань!

Взгляд Цзиньжэня вдруг расфокусировался. Все образы и краски Абрикосового мира померкли.

Куй Лэйхань?

Цао Ихань?

Так вот почему она называется «Кузница клана Цао»?

Но что-то не сходится. Ба Цзуньань говорил о «несравненном гении». Это не очень-то вяжется с образом пожилого мастера.

Куй Лэйхань, конечно, мог заставить Дао Цюнцана себя опасаться… и даже очень сильно!

Но какое право имеет новоиспеченный Первый Павильон под Небесами приглашать к себе такую глыбу? О чем вообще думает Ба Цзуньань?

В голове Цзиньжэня пронеслись легенды о Куй Лэйхане.

Их было немного. Точнее, всего одна.

Один из Десяти Почтенных Престолов, в некотором смысле — первый среди них.

Во время недавней битвы Ба Цзуньань упоминал, что когда-то Куй Лэйхань, почувствовав, что ему не хватает сил для сражения, сел в позу лотоса и постиг Первое поколение Всепроникающей Божественной Мысли — Карающую Богов Небесную Казнь.

В те времена мир еще не знал всей мощи Всепроникающей Божественной Мысли.

Лишь когда в последующие эпохи стало ясно, что это творение способно соперничать с Силой Изначального Истока, статус Куй Лэйханя взлетел до небес.

Даже Мысль-меч такого гения, как Ба Цзуньань, относится ко Второму поколению Всепроникающей Божественной Мысли. По сути, он лишь развивал чужие идеи.

—Продолжай, — подавив волнение, спокойно произнес Цзиньжэнь. Он уже видел свет, способный рассеять тьму.

—Да, — кивнул Ли Фугуй. — Кузница клана Цао находится в Городке Чандэ, и Куй Лэйхань — там же. Казалось бы, туда должны стекаться бесчисленные толпы, а Гора Цинъюань — стать святыней Очищения Духа.

—Однако в Мире Очищения Духа об этом почти нет сведений. Даже я узнал об этом лишь благодаря многолетней работе с информацией, собирая слухи по крупицам, чтобы сложить хоть какую-то картину. И все равно я не могу ручаться за ее достоверность…

—Не нужно о внешнем. Расскажи о том, что внутри Кузницы клана Цао, — прервал его Цзиньжэнь.

—Слушаюсь, Дедуля Шоу.

—Кузница клана Цао занимается изготовлением обычных инструментов, которые продает жителям Городка Чандэ для охоты на диких зверей. На сторону ничего не уходит…

—Хм, в последние десятилетия и правда почти не появлялось духовного оружия с клеймом «Куй». Став знаменитым, Куй Лэйхань, с его-то статусом, вероятно, редко брался за молот.

—На мой взгляд, возможно, они удалились от мира. Может быть, это само-заключение Полусвятого? Неизвестно, достиг ли он уровня Святого… А может, это именно то, чего хотели Пять Великих Кланов Святых Императоров…

—Ведь Гора Цинъюань и Городок Чандэ находятся прямо за Городом Юйцзин, под самым носом у Священной Горы Сломанного Османтуса.

Ли Фугуй мало знал о «внутренних» делах, поэтому, закончив, снова переключился на ключевые внешние факторы.

Цзиньжэнь задумчиво потирал подбородок, улавливая в его словах некую странность.

—Ты только что сказал «они»?

—Э-э, да, — на мгновение растерялся Ли Фугуй, но тут же кивнул. — Говорят, у Куй Лэйханя были сын и дочь. Дочь то ли умерла при рождении, то ли сбежала из дома, точно не помню, слухи ходят разные.

—А сын… вроде бы все сходятся на том, что он не слишком умен. Живет в Городке Чандэ, зарабатывая на жизнь тяжелым трудом в кузнице, полагаясь лишь на грубую силу.

Цзиньжэнь шумно втянул воздух.

Звучит как-то слишком уж зловеще.

Глава Десяти Почтенных Престолов, а у него сын — слабоумный, а дочь — умерла в младенчестве. Кто в это поверит?

Тем более что Ба Цзуньань упоминал «несравненного гения»… Цзиньжэнь уточнил:

—Ты много знаешь о его сыне? О том, что в Городке Чандэ.

—Цао Эрчжу.

Ли Фугуй помолчал.

—Это все.

Цао Ихань, Цао Эрчжу…

Да уж, одно имя звучит глупее другого!

Но мог ли слабоумный создать Первое поколение Всепроникающей Божественной Мысли?

Мог ли слабоумный после такого изобретения спокойно доживать свой век?

Посмотрите на Десять Почтенных Престолов: за исключением бездельника Кун Юхэня и невежественного Будды Ююаня, все они погрязли в борьбе за Великое Дао, даже Ба Цзуньань не стал исключением.

Так с чего бы Куй Лэйханю быть выше этого?

Но Ли Фугуй — надежный источник. Раз он осмелился это рассказать, значит, информация верна.

Пылкое желание Цзиньжэня найти помощь на Горе Цинъюань и нанести обходной удар по Дао Цюнцану тут же поостыло.

Он-то думал напрямую попросить о помощи того самого «несравненного гения».

А теперь выходит, что либо его очень трудно будет уговорить, либо он наткнется на «фальшивого слабоумного» — причину уединения Куй Лэйханя, на которую Дао Цюнцан, возможно, даже не взглянет, либо… это будет самоубийством!

Да, Цзиньжэнь не забыл слова Ли Фугуя: Гора Цинъюань, Городок Чандэ, под самым носом у Священной Горы Сломанного Османтуса.

Если даже далекий Павильон Цветов и Трав в Южном Регионе смог раздобыть эту информацию, неужели Дао Цюнцан о ней не знает?

Раз он знает, что Куй Лэйхань живет под боком у Священной Горы, мог ли он не подготовиться?

Если я вот так заявлюсь туда, не окажусь ли я снова в ловушке?

«Проклятый Ба Цзуньань, опять какая-то подстава…» — Цзиньжэнь даже начал сомневаться в преданности Ба Цзуньаня.

А что, если этот тип — шпион Священного Зала?

Уж очень похоже, что он подыгрывает этому позёру-старому даосу.

—Что вы сказали, Дедуля Шоу? — Ли Фугуй не расслышал бормотания.

—Ничего, просто язык зачесался.

—Так почему вы вдруг упомянули эту «Гору Цинъюань»?

—Любопытно стало, — Цзиньжэнь немного подумал и сказал:

—Это наше основное направление. Когда спасем человека, будем двигаться в сторону Горы Цинъюань. Куй… хм, его сын, этот недоумок, вполне может оказаться тем, кто притворяется простаком, чтобы заманить тигра.

—Эрчжу, — поправил Ли Фугуй, утирая пот.

—Да, Цао Эрчжу… прекрасное имя, куда лучше, чем какие-то там Ба Цзуньань или Сан Цие. В нем чувствуется возвращение к истокам.

«Тогда я тоже очень близок к истокам…» — Ли Фугуй задрожал и, не решаясь подхватить шутку, сменил тему:

—Судя по вашим словам, Дедуля Шоу, вы все-таки собираетесь спасать Тетушку Сян?

—Взялся за гуж, не говори, что не дюж… К тому же разве я, Сюй Сяошоу, из тех, кто не платит добром за добро? — вздохнул Цзиньжэнь. — Но спасать человека из-под носа у позёра-старого даоса придется не грубой силой, а хитростью.

—О? — Ли Фугуй тут же заинтересовался.

Неужели Дедуля Шоу наконец-то задействует свое гениальное, непредсказуемое мышление и выдаст какой-нибудь дьявольский план?

—Прошу, просветите меня, Дедуля Шоу!

(Конец главы)