Том 1 · Глава 371. Ветер перемен.

Впервые за долгое время я приехала в Академию. Накопившиеся дела требовали моего присутствия, но была и другая причина — человек, с которым мне непременно хотелось поговорить.

Когда я поставила чашку на блюдце, звон разнёсся по непривычно тихой комнате.

—Вам пришлось нелегко.

Я произнесла это первой и сразу поняла: слова слишком слабые. За две недели Аделия изменилась до неузнаваемости. Исхудавшее лицо, потухший взгляд, улыбка, в которой не осталось её прежнего спокойного тепла.

—Со мной всё в порядке, Кали. Правда. Уже одного того, что ты принесла эту весть, достаточно.

Теперь мы называли друг друга по имени, без церемоний. От этого мне было только тяжелее.

«Я-то видела Чонсона своими глазами. А она все эти дни могла лишь ждать».

—Он действительно вне опасности? — спросила Аделия.

—Да. Более того, сейчас ему лучше, чем прежде. Госпожа Ария сделала для него всё возможное. Подробности непростые…

—Расскажи всё. Ничего не опускай.

В её голосе не было ни страха, ни колебаний. Я кивнула.

—По словам госпожи Арии, сила апостола не пыталась убить кадета Хан Чонсона. Она запечатала его.

—Запечатала?..

—Именно. И речь, вероятно, идёт не об обычном апостоле. Ты наверняка слышала о катастрофе, связанной с апостолами Луа. Судя по всему, за ней стояли существа, которых старые хроники называют Девятью апостолами.

Аделия широко раскрыла глаза. Я её понимала: когда Ария впервые объяснила это мне, я отреагировала не лучше.

Та бойня вошла в историю не только из-за чудовищных жертв. Именно после неё разрозненные древние королевства объединились в нынешнюю Империю.

—Выходит, — продолжила я, — он выжил именно потому, что апостол не уничтожил его, а заключил внутри печати.

—Но зачем? Что им от него нужно? Почему они подвергли его такому риску?..

—Даже госпожа Ария пока не знает. Императорский двор уже уведомлён. Думаю, нас ждут серьёзные перемены.

К встрече с апостолами готовились и прежде, однако появление существа, равного одному из Апостолов Луа, меняло всё. При худшем развитии событий Империя могла дойти и до всеобщего призыва.

Я не хотела, чтобы наш разговор окончательно утонул в мрачных догадках.

—Есть и хорошее.

—Что именно?

—После освобождения от печати тело Чонсона стало почти безупречным. Так выразилась госпожа Ария. Я сама вижу: телосложение, координация, выносливость — всё стало лучше. Но главное даже не это.

—А что?

—Он сам изменился. Стал собраннее, крепче духом. Воли ему и раньше было не занимать, а теперь в нём будто появился внутренний стержень, который уже ничем не согнёшь. Не знаю, сколько испытаний он пережил в заточении, но они его не сломали. Аделия, он остался собой.

Вот ради этих слов я и пришла.

Само его возвращение было чудом. Но не менее важно было знать, что вернулся именно тот человек, которого мы знали.

—Слава богам… — выдохнула Аделия.

—Поэтому не мучай себя. Он жив, в здравом уме и всё так же думает прежде всего о других. Скоро я поговорю с госпожой Арией ещё об одном деле.

—О каком?

—Ты ведь хочешь его увидеть. И не только ты. В Академии есть другие кадеты, которые ждут этой встречи. Я постараюсь устроить её в Башне.

Произнеся это, я вдруг особенно ясно поняла: нельзя радоваться лишь тому, что мне самой позволено быть рядом с Чонсоном. Нужно помнить и о тех, кто лишён такой возможности.

«Он и сам о них не забывает».

Всего через несколько дней после пробуждения, когда ему бы следовало думать только о собственном восстановлении, он просил меня передать весть всем, кто за него тревожился. Значит, сейчас я должна была взять часть этой заботы на себя.

—Кали, если ты сумеешь это устроить, я буду бесконечно благодарна. Остальным тоже очень тяжело.

—Я знаю. Сделаю всё, что смогу.

Я накрыла её ладонь своей. Аделия вздрогнула, но затем слабо улыбнулась, и я медленно провела пальцами по её руке.

Мы сблизились незаметно. Нас роднили и чувства к одному человеку, и то, что обе мы были инструкторами. Теперь её боль не казалась мне чужой. Наверняка и другие женщины, связанные с Чонсоном, пережили те же страшные недели.

—Что такое? — спросила я, заметив её взгляд.

—Ты изменилась.

—И как же?

—Стала мягче. Терпимее к людям. По-моему, это хорошая перемена.

Я не сразу нашлась с ответом. Меня называли холодной, резкой, прямолинейной — чем угодно, только не мягкой.

«Неужели теперь я и правда кажусь такой?»

Я задумчиво погладила её ладонь.

—Видимо, меняюсь и я.

—Не ты одна. Со мной произошло то же самое.

Она сказала это спокойно, без жалобы. И я подумала, что Чонсон меняет всех, кто подпускает его близко. Чем прочнее становилась связь, тем сильнее человек менялся.

С пробуждения Чонсона прошла неделя.

Мне начинало казаться, что время в Башне течёт неправильно. Дни проскакивали один за другим, а усталость с каждым утром давила всё сильнее.

Солнечный свет уже залил комнату. Я открыл глаза и почти сразу подумал:

«Ещё бы немного поспать».

Ничего страшного, пожалуй, не случилось бы. Ария берегла меня и не требовала невозможного. Даже занятия по управлению маной она строила так, чтобы я успевал восстановиться.

Но я сам не позволял себе поблажек.

Скинув одеяло, я сел и осторожно размял плечи.

Хруст! Хруст!

Сведённые мышцы отозвались резкой болью. Из горла вырвался тонкий стон, но я заставил себя выпрямиться.

В ту бессонную ночь я дал себе слово: за месяц, который предстояло провести в Башне, стану сильнее. Не стану заранее решать, что мне не по силам. И если рядом не окажется человека, готового гнать меня вперёд, я сделаю это сам.

—Пора тренироваться.

До дневных занятий с Арией утро принадлежало мне. С восьми до полудня — личная практика, простая и безжалостная.

У стены стояло моё копьё — целиком чёрное, от наконечника до древка, а теперь ещё и усиленное чарами Арии.

—Для начала душ.

Я откинул со лба растрёпанные волосы и поднялся. Было уже за семь: завтрак — и сразу на полигон.

Белое сияние сомкнулось вокруг нас.

Мы с Кали и леди Изабель ступили в подготовленный Арией круг переноса. Мир дрогнул, но привычного головокружения уже не было.

«Привык».

В следующую секунду лицо обдало прохладой.

Фью-у-у…

До горизонта тянулась высокая зелёная трава.

—Кадет Хан Чонсон, может, всё-таки передохнёшь? — спросила Кали.

Я снова взялся за копьё.

—Нет, всё в порядке.

—А по-моему, нет. Последние дни ты себя загоняешь.

В её голосе не было привычной жёсткости. Дальше спорить я не стал. Я примял траву и сел; Кали устроилась рядом. Изабель осталась в нескольких шагах от нас.

—Мне нравится твоё упорство, — начала Кали. — Всегда нравилось. Ты не умеешь довольствоваться достигнутым, и это редкое качество.

—Спасибо.

—Не благодари. Я тебя сейчас не хвалю.

Холод в её тоне заставил меня замолчать. Кали смотрела внимательно, будто видела каждую натянутую мышцу и каждую попытку скрыть боль.

Она положила ладонь мне на плечо.

Я невольно поморщился. Прикосновение было лёгким, но в забитых мышцах вспыхнула боль, словно в них вогнали раскалённый прут.

—Вот же… И в таком состоянии ты собирался продолжать?

—Я действительно могу…

—Не можешь.

Возразить было нечего. Я по-прежнему верил, что новое тело выдержит. Но взгляд Кали говорил: дело не в том, сколько оно выдержит, а в том, что я уже перестал замечать собственные пределы.

—Леди Изабель, на сегодня закончим.

—Согласна.

Изабель ответила сразу. Кали опустила ладонь на древко и без всякого усилия отвела копьё в сторону. Я не стал сопротивляться.

—Хорошо, инструктор Кали.

—Послушай меня. Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Тем более сейчас, после всего, что случилось. Ты ведь понимаешь, почему я настаиваю?..

В её голос вернулось тепло. Она не приказывала — уговаривала. И именно поэтому я не смог отказать.