Том 1 · Глава 413. Сила подавления — признанная мощь (3).
Сущность нового принципа можно было выразить просто: не дать чему-либо действовать.
«Именно так. Лишить возможности».
Сосредоточившись на этом, я направил ману в копьё.
По древку мгновенно разлилось синее сияние. Цвет оставался обычным для чистой маны, но сама энергия изменилась. Перед глазами будто находилась не моя сила, а нечто чужое, подчинённое иным законам.
Я вложил не больше десятой части того объёма, который обычно пропускал через оружие. И всё же слабой эта аура не казалась.
Что скажете?
Тереза не отвечала. Она смотрела на наконечник, то приоткрывая рот, то снова сжимая губы. Недоверие смешалось в её глазах с чем-то более тяжёлым.
Наконец она протянула руку.
Я перехватил её за запястье.
Не стоит. Это опасно.
Знаю. Но если ты действительно воспроизвёл основу моей магии, со мной ничего не случится.
Она говорила совершенно серьёзно. Я помедлил и отпустил её.
Пальцы медленно приблизились к лезвию. Я напрягся.
«Сила будет подавлять всё, с чем соприкоснётся».
Таково было моё понимание. Я не знал всей уникальной магии Терезы, но принцип воспринимал именно так.
Её ладонь коснулась синей ауры.
Послышался тихий треск. Я уже хотел отдёрнуть копьё, однако Тереза не пострадала. Её пальцы окружило такое же синее свечение — той же природы и направленности. Силы не вступили в противоборство: энергия на её руке свободно прошла сквозь мою ауру.
Значит, ты не солгал...
Она подняла на меня растерянный взгляд.
Я только кивнул.
Даже глядя на это, поверить трудно.
Тереза выдохнула и провела пальцами по плоскости наконечника. Во мне снова поднялось чувство вины.
Простите.
За что? Я обещала показать магию и сдержала слово. Ты увидел её, а потом каким-то немыслимым образом сам постиг смысл. Я ведь не учила тебя и не собиралась передавать силу.
Она продолжала гладить окружённое аурой лезвие. Я не понимал, что стоит за этим движением, но мешать не решался.
Несколько долгих мгновений мы молчали.
Тереза, как вы хотите, чтобы я поступил?
Результат был очевиден: у меня появилась новая сила. Но право определить её судьбу, как мне казалось, принадлежало не только мне.
Тереза перевела взгляд с копья на моё лицо.
Не знаю. Мне нечего от тебя требовать. Ты не сделал ничего дурного.
Но источник этой силы
Без неё я никогда бы не пришёл к подавлению. Это знание возникло благодаря Терезе, сколько бы она ни отрицала собственную роль.
Послушай, — Я до сих пор не могу нормально соображать. За все годы в башне меня, пожалуй, ничто так не потрясало. Поэтому не жди от меня немедленного и стройного решения.
Понимаю.
На самом деле я понимал лишь то, что виноват в её смятении.
Тереза внезапно закусила губу. В этом движении было столько сдерживаемой горечи, что я насторожился.
Она ткнула меня указательным пальцем в плечо и опустила голову. Волосы закрыли глаза; остался виден только напряжённый изгиб рта.
И ещё. Неважно, что ты об этом думаешь. Я говорю о фактах. Подавление, которое сейчас появилось на твоём копье, принадлежит тебе. Ты постиг его сам. Я не объясняла формулы, не показывала устройство магии по частям и вообще не собиралась ничему тебя учить. Да и если бы собиралась, такого результата всё равно не должно было быть.
Её голос стал глухим.
Я не ответил. Сейчас любое возражение звучало бы либо жалкой попыткой оправдаться, либо неуместным утешением.
Тереза злилась. И, кажется, ей было больно.
Почему именно — я не знал. Возможно, ей казалось, что результат многолетнего труда у неё отняли одним прикосновением. Чужой человек за несколько секунд добрался до того, что она выстраивала годами.
Поэтому эта сила твоя,
Тереза подняла голову. В красноватых глазах стояла усталость, обида и ещё десяток чувств, которым я не мог подобрать названия.
Вы уверены?
Я уже сказала: здесь нечего разрешать или запрещать. Такова действительность.
Она говорила почти обречённо. Принять её слова как удобное разрешение я не мог.
Если вы не хотите, чтобы я пользовался подавлением, я откажусь от него.
Тереза долго смотрела мне в глаза.
Я серьёзно, — Это не пустое обещание.
Я не планировал присваивать чужое достижение. Пусть прозрение пришло ко мне само, оно родилось из её уникальной магии. Значит, её воля имела значение.
Тереза вдруг тихо рассмеялась.
Хватит.
Тереза и сама не ожидала, что рассмеётся.
Даже если бы Чонсон повёл себя нагло, у неё не нашлось бы законного основания что-либо запрещать. Это она решила выполнить обещание, она согласилась на его безумную просьбу, она применила магию. Все решения принадлежали ей.
Он ничего не вымогал и не принуждал. Просто воспользовался возможностью, которая по всем законам мира не должна была существовать.
Я всё ещё потрясена, — Но требовать от тебя отказа не стану. И заставлять тебя что-то делать тоже.
Если бы он заявил, что постигнутое принадлежит ему и её мнение никого не волнует, она, возможно, ответила бы иначе. Но Чонсон извинялся, предлагал похоронить новую силу и выглядел так, будто действительно готов исполнить её волю.
Это сбивало с толку сильнее самого подавления.
Точно ничего не хотите попросить?
«Какой же странный человек».
При первой встрече он помог ей, а затем ошеломил неожиданной просьбой. При второй показался почти загадочным. Теперь Тереза окончательно решила: понять его невозможно. Проще признать странным и не ломать голову.
Я уже несколько раз сказала, что всё в порядке. Поэтому спрошу прямо: ты сам хочешь, чтобы я чего-нибудь потребовала?
Может быть, только ради этого он и продолжал настаивать.
Недавняя горечь понемногу отступала. Рядом стоял человек, который словно боялся уйти, не расплатившись за случайно полученное знание. Сердиться на него становилось нелепо.
Да, — Я получил слишком многое. Если могу что-то для вас сделать, скажите.
Вот как...
Тереза прищурилась.
Вопреки здравому смыслу в ней проснулся интерес. Раз он сам предлагает, почему бы не попросить о чём-нибудь действительно нужном?
Тук-тук!
Оба вздрогнули.
Вы там?