Том 1 · Глава 5. По разные стороны.

Они сидели друг напротив друга и время от времени отпивали из чашек.

Чонсон украдкой разглядывал Глесию, пытаясь понять, зачем она его остановила. Ещё утром девушка едва скрывала неприязнь, а после экзамена сама предложила поговорить. Такой поворот он счёл редкой удачей: дружба с обладательницей уникальной черты могла решить множество будущих проблем.

Только разговора почему-то не получалось.

Стоило Чонсону задать вопрос, Глесия отвечала — вежливо, точно и так коротко, что продолжать было не за что. Уже минут двадцать всё держалось исключительно на его стараниях. Со стороны могло показаться, будто он силой усадил её за стол и теперь выпрашивает внимание.

Чонсон поставил чашку.

—Думаю, нас обоих точно приняли.

—Да.

—Интересно, куда распределят. Тебя, наверное, сразу в класс A.

—Скорее всего.

И снова тишина.

Синие волосы качнулись, когда Глесия спокойно отпила чай. Чонсон едва не застонал. Она сама позвала его поговорить — неужели нельзя было хотя бы изредка поддерживать беседу?

—Мне бы попасть в B, — продолжил он. — После реакции Кали, шанс вроде есть.

Глесия чуть склонила голову.

—В B?

—По-твоему, не дотягиваю?

—Не дотягиваешь.

Прямота была такой безыскусной, что обидеться хотелось сильнее обычного.

Чонсон удержал улыбку.

—Ну, C тоже не конец света. Хорошими оценками можно подняться выше.

—В C учеников с третьим уровнем почти не будет.

—Вот уж утешила.

Последнее он произнёс про себя.

Глесия, судя по лицу, действительно пыталась сказать что-то ободряющее. Для неё разница между уникальным и обычным рангом была настолько естественной, что чужое унижение в её словах просто не существовало.

В академии ранг черты считался почти официальным сословием. Об этом повторяли и инструкторы, и ученики: «Черта определяет положение человека». После совершеннолетия система словно объявляла каждому цену, а общество лишь соглашалось с оценкой.

Редкие черты встречались примерно у одного человека из сотни. Уникальные — ещё реже. Выше стояли легендарные, вроде черты Леонхарта, главного героя романа. На этом фоне обычный ранг означал не просто слабость, а заранее отведённое место внизу.

Леонхарт, насколько помнил Чонсон, никого не унижал. Но доброта героя не меняла правил мира. Большинство учеников смотрело на людей так же, как Глесия: сверху вниз и без малейшего сомнения в своей правоте.

Но знакомство было нужно Чонсону, а не ей. Он не мог хлопнуть дверью после первой неприятной фразы.

—Хан Чонсон.

—Да?

Глесия впервые сама начала разговор.

—Почему ты вообще хочешь поступить в академию?

—В каком смысле?

—Твоя черта обычного ранга. К тому же это владение копьём. Я спрашиваю не из злости. Мне правда непонятно.

Вот, значит, к чему всё шло.

Глесия смотрела без насмешки. В её глазах было чистое, почти детское недоумение: зачем человек, которому заранее нечего ловить, продолжает лезть туда, где его будут постоянно сравнивать с лучшими?

От этого становилось не легче.

Чонсон прикусил язык, чтобы не ответить грубо.

—Я прекрасно знаю, что мне досталась слабая черта. Но это ещё не причина отказываться от академии и соглашаться на серую жизнь.

—Только поэтому?

—Разве этого мало?

—В академии будут люди сильнее меня. Рядом с ними даже моя черта может показаться посредственной. А тебя с обычным рангом едва ли станут хорошо принимать. Я пытаюсь понять, зачем добровольно идти туда, где тебе придётся хуже.

Она говорила ровно, без нажима. Именно поэтому слова попадали особенно больно.

Чонсон медленно выдохнул.

—Тогда ответь сначала ты. Почему я должен туда не идти?

—Потому что...

—За стенами академии моя жизнь лучше не станет. Копейщика обычного ранга нигде не ждёт хорошая должность. Не поступлю — вернусь таскать воду в гостинице. И так до старости, если повезёт не сдохнуть раньше.

Для него академия была не романтической мечтой, а единственным местом, где знания о сюжете имели хоть какую-то цену. Все важные события романа происходили здесь. Все знакомые ему люди, возможности и опасности сходились в одном месте.

Получив ремесленную или производственную черту, он, возможно, выбрал бы спокойную профессию. Но владение копьём не годилось ни для чего, кроме боя. Выбор существовал лишь на бумаге.

—Значит, ты идёшь в академию потому, что больше нигде не получишь достойного положения?

—И поэтому тоже. Но главное — я не хочу заранее ставить на себе крест. Если работать, даже обычная черта может чего-то стоить.

Он говорил увереннее, чем чувствовал.

В прочитанном романе ни один копейщик обычного ранга не добился славы. Ни один. Однако произнести это вслух означало признать поражение ещё до начала учёбы.

—Работать и однажды получить признание... — повторила Глесия.

Чонсон поморщился. В её голосе не было издёвки, но он всё равно услышал привычное: «Сколько ни старайся, толку не будет».

—Ты узнала всё, что хотела?

—Главный вопрос — да.

—Главный? Значит, остались ещё?

Глесия кивнула так буднично, будто его раздражение не имело значения.

Чонсон чуть не поднялся из-за стола. Он уже жалел, что согласился на встречу. Но любопытство удержало.

—Ладно. Что ещё?

Глесия посмотрела ему прямо в глаза.

—Откуда у тебя такая уверенность?

Чонсон растерянно моргнул.

—Какая ещё уверенность?