Том 1 · Глава 77. Часть 77
Ниу шел по коридору, сглатывая подступившее напряжение.
Царивший здесь полумрак лишь сильнее распалял его волнение. Причина, по которой императрица Орфея вызвала его к себе посреди ночи... И это лицо служанки, на котором читалось странное, предвкушающее воодушевление.
«Похоже, это случится сегодня».
В мыслях Ниу отчетливо промелькнуло слово «соитие». Ему вспомнился голос Манес, которая уверяла, что его огуляют в первый же день по возвращении. Целый год матушка жила лишь мыслями о нем, ублажая себя в одиночестве. Терпение императрицы подошло к своему логическому концу. Накануне она вновь ощутила его родной запах, увидела, как он возмужал и окреп, и, разумеется, больше не могла сдерживать себя. Ведь все это время она засыпала, представляя его плоть.
Ниу догадывался о её чувствах, но до этого дня все ограничивалось лишь слухами и его собственными домыслами.
И вот, этой ночью.
Он окончательно убедился, что его предчувствия не обманули.
Проходи, дитя мое. Прости, что вызвала тебя в столь поздний час.
Стоило ему переступить порог императорской опочивальни, как хозяйка комнаты тепло поприветствовала его. Её щеки горели румянцем, а на губах играла мягкая улыбка. Но за этой улыбкой и в глубине её затуманенных глаз отчетливо читалась голодная, лоснящаяся похоть. Вся комната была до предела пропитана сладким, дурманящим ароматом течной самки.
Все в порядке. Скажите, у вас какое-то важное дело ко мне?
Ниу неторопливо приблизился к императрице, на которой была лишь тонкая, полупрозрачная ночная сорочка.
Этой ночью.
Женщина, подарившая ему жизнь, должна была превратиться в его личную, покорную подстилку.
Ты ведь и сам прекрасно знаешь, о чем пойдет речь, верно? Поэтому я задам тебе лишь один вопрос.
Когда Ниу сел подле нее, императрица взволнованно захлопала глазами. В её душе закрался подспудный страх быть отвергнутой.
Тебе все еще претит мысль о том, чтобы оплодотворить свою мать?
Вовсе нет.
Ниу решительно покачал головой. Возможно, когда-то в прошлом он бы и замялся, но сейчас его разум был полностью поглощен желанием огулять императрицу. Мысль о том, чтобы засадить свое дитя в глубину чрева женщины, которая выносила его самого... Это порочное, греховное соитие будоражило кровь, заставляя терять рассудок.
Вот как? Какое облегчение.
Императрица томно прикрыла глаза, и с её лица сошла тень тревоги. Услышав этот твердый, уверенный ответ и заметив, как глаза сына лихорадочно блестят от вожделения, она наконец полностью расслабилась.
Сын мой. Мое чрево... влей в него свое семя, оплодотвори меня.
Едва успокоившись, императрица одним плавным движением скинула с себя сорочку. Гормональный всплеск заставил её сердце бешено заколотиться от волнительного предвкушения — миг, которого она так долго ждала, наконец настал.
Ниу и сам едва сдерживал мандраж. В нем не было ни капли отвращения, но происходящее казалось настолько нереальным, что больше походило на сладкий сон.
Ну как? Тебе нравится мое тело, сын мой? В нем нет ничего предосудительного?
Оставшись абсолютно обнаженной, императрица застенчиво покраснела. И этот румянец был вызван не обычным стыдом, а паническим страхом показаться сыну непривлекательной. Ей до безумия не хотелось, чтобы его пыл угас из-за несоответствия его вкусам.
Вы прекрасны,
Пышная, тяжелая грудь, узкая талия... И широкие, округлые бедра зрелой женщины, уже познавшей радость материнства — все в ней идеально соответствовало его самым сокровенным фантазиям.
Раз тебе нравится, у меня спала гора с плеч. Вот только... я ведь впервые буду делить ложе с мужчиной, так что... прошу, направляй меня сам.
Будучи матерью, она оставалась чиста и совершенно не знала мужчин. И теперь эту невинность она добровольно отдавала собственному сыну, которого когда-то в муках произвела на свет. От этой чудовищной, упоительной порочности у Ниу кружилась голова. Градус возбуждения зашкаливал так, что реальность едва не выскальзывала из рук.
Разденьте меня.
Ниу поднялся и встал прямо перед императрицей. Разница в их росте была идеальной — его пах оказался как раз на уровне её лица.
Сглотнула. Горло матушки судорожно дернулось. Оказавшись лицом к лицу с мужским достоинством своего любимого дитя, она испытала сильнейший трепет. И в то же время её нутро зашлось от дикого, восторженного предвкушения. Её матка, согреваемая непрерывным внутренним жаром в течение целого года, казалась готовой взорваться в любую секунду.
Мой ласковый мальчик. А ты знатно научился капризничать,
А затем медленно потянула их вниз.
Ниже, еще ниже.
Когда она вместе с бельем стянула их до самых колен, перед её взором предстала его плоть. Даже в расслабленном состоянии член поражал своей феноменальной длиной и толщиной. А ведь до нее уже доходили отчеты о том, что в моменты возбуждения он раздается до совершенно невероятных размеров.
«Боже правый...»
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать — императрица на собственном опыте убедилась в правдивости этой старой поговорки.
Я много слышала о твоем мужском достоинстве, сын мой... но реальность превзошла все мои ожидания.
Императрица робко протянула руку к его плоти.
Хвать. Стоило кончикам её пальцев коснуться нежной кожи, как все её тело пробила крупная дрожь. Ощущение было такое, словно её ударило током. Та первобытная сила, что пульсировала под её пальцами, заставила её замереть от благоговения.
Этот сладкий, манящий запах. Эти робкие, но полные животной страсти прикосновения. Глядя на то, как его мать окончательно превращается в похотливую самку, член Ниу начал стремительно наливаться кровью и подниматься. Врожденный инстинкт продолжения рода требовал немедленно покрыть эту великолепную женщину.
Вот как?
Да... Он становится таким огромным, а его запах
Ну, в каком-то смысле это действительно судьба. Ведь мужчины в нашем роду рождаются крайне редко.
Ах...!
В тот же миг щеки императрицы вспыхнули пунцовым цветом. Слово «судьба» в данном контексте прозвучало для неё невероятно порочно и призывно. Мужчина, появление которого на свет — само по себе величайшее чудо, оказался её собственным сыном. И в отличие от других правителей Императорского рода, он обладал на удивление мягким и чутким нравом. Уникальная кровь в сочетании с редким характером... Шанс того, что такой мужчина родится именно у нее, стремился к нулю. Это было практически невозможно.
Но раз уж это чудо произошло, и этот мужчина стал её ребенком... Объяснить это чем-то, кроме предначертанной свыше судьбы, было просто нельзя.
Мой мальчик абсолютно прав. Это судьба.
Священный рок, дарованный самими небесами. Узы, которым невозможно и совершенно не хочется противиться. Императрица нежно улыбнулась и прильнула губами к самой головке его члена.
Чмок.
В тишине спальни отчетливо раздался сочный, влажный звук поцелуя.
Так вот он какой... член, который я сама выносила и вырастила, чтобы он наполнил мое чрево своим семенем... ♥
И где только вы набрались таких бесстыдных речей, матушка?
Манес... твоя тетя вечно лепетала нечто подобное, а я просто запомнила. Она уверяла, что тебе по душе подобные грязные словечки,
Мне нравится.
Я рада, что угадала. Ну что ж, тогда я продолжу. Прости, если мои движения покажутся тебе неумелыми.
Императрица аккуратно обхватила ладонью его вставший ствол и вновь припала губами к головке. На этот раз она не стала отстраняться.
«Надеюсь, я все делаю правильно?»
Её губы с силой втянули чувствительную плоть, создавая плотный, ощутимый вакуум. Убедившись, что хватка достаточно крепка, она медленно высунула язык.
В обычных условиях мужчина и женщина должны были сначала слиться в долгом поцелуе, подтверждая свои чувства... Однако между доминантным самцом и подчинившейся ему самкой действуют совершенно иные законы. Для нее сейчас было важно продемонстрировать свою полную, безоговорочную покорность. Эта клятва верности, призванная разжечь его животную страсть, шла превыше всего.
Императрица воскресила в памяти наставления своей кормилицы, Кадмос, и принялась усердно ублажать его плоть. И надо признать, для первого раза у нее получалось просто великолепно. То, с какой силой она втягивала его ствол, как её язык ласкал уретру, и этот затуманенный от похоти взгляд, которым она смотрела на него снизу вверх... Эта безупречная стимуляция била по всем органам чувств, разжигая в Ниу неистовую жажду размножения.
«Неужели собственная мать может быть настолько сексуальной?»
Ниу завороженно смотрел на женщину, которая сейчас самозабвенно ласкала его член. В её глазах диким огнем полыхала похоть и безумное желание безраздельно владеть им.
Эта самка принадлежит мне.
Мысль о том, что перед ним находится идеальный инкубатор, созданный специально для того, чтобы выносить его дитя, набатом стучала в его сознании.
М-м... у вас отлично получается. Да, продолжайте в том же духе.
Стоило Ниу хрипло застонать, как императрица согласно кивнула. Чтобы доставить самцу наивысшее визуальное удовольствие, следовало заглотить его член целиком, до самого основания. Взять его так глубоко, чтобы он уперся в самое горло, даруя мужчине абсолютное чувство доминирования, а самой самке — упоение от собственной покорности. Однако здесь все зависело от личных предпочтений. Ниу был из тех, кому вполне хватало усердных ласок самой головки, и он не стремился насильно заталкивать свою плоть ей в глотку.
И императрица это прекрасно понимала.
Как и все женщины, которых он брал до нее, она сосредоточила все свое внимание исключительно на головке.
«Кажется, нащупала».
Продолжая ласкать его член губами, императрица опустила ладонь ниже, коснувшись его мошонки. Она аккуратно взвесила её в руке — яички были на удивление тяжелыми и плотными.
«Вот где сокрыто это бесценное семя...»
Она принялась бережно и нежно массировать его яички, испытывая от этого священный трепет. Сумка, в которой хранилось главное сокровище империи, бережно ласкалась её пальцами, чтобы заставить его выработать еще больше семени. Чтобы оно стало еще более густым, горячим и концентрированным.
Пульсация.
И её безмолвный призыв был услышан — мошонка Ниу начала интенсивно сокращаться. Это было не просто соитие ради мимолетного удовольствия, это было истинное спаривание ради зачатия новой жизни. И его тело уже вовсю готовилось к этому акту.
Ох...
Чем усерднее она двигала губами, тем громче становились стоны Ниу. Ощущение того, как сжимаются его яички, а в самом низу живота нарастает мощное, тянущее напряжение, стало отчетливым до предела.
Извержение было близко как никогда.
Стоило этому первобытному инстинкту захлестнуть его разум, как взгляд Ниу хищно блеснул.
Матушка. Ласкайте быстрее и жестче. Я уже на пределе, сейчас кончу.
Императрица без лишних слов покорно закивала. Беременность, объединение континента, тотальное истребление врагов — если сын того пожелает, она была готова пойти на все. И эта бурная дойка его плоти не была исключением. Повинуясь его желаниям, она могла превратиться как в объект для самых изощренных издевательств, так и в абсолютно покорную, преданную рабыню.
И нынешняя правительница империи явно выбрала для себя второй путь — путь абсолютного подчинения. Ведь её самец жаждал тотального доминирования.
«Наконец-то... ♥»
В глазах императрицы вспыхнула чистая, первобытная радость. Член в её руках задрожал, стал еще более твердым, а его температура взлетела до предела. По этим характерным изменениям плоти она безошибочно поняла — миг извержения настал.
Ах...!
За секунду до финала Ниу, нахмурившись от подступившего экстаза, грубо схватил императрицу за волосы, фиксируя её голову. В обычной жизни подобное расценивалось бы как чудовищное оскорбление величества. Однако на ложе любви это было самым естественным и правильным жестом. Ведь грубое обращение с самкой — это исключительное право сильного, доминантного самца.
М-м-мпх... ♥
Толчок! Толчок!
Из уретры его истерзанного члена мощным, бурным потоком хлынуло семя. Густая, горячая, со специфическим резким запахом — эта первая в её жизни волна хлынула прямо в горло императрице.
М-м... Уф...!
Глок, глок.
Несмотря на то что ей было тяжело и она едва не задыхалась, императрица истово, жадно сглатывала его сперму. До самой последней капли. Она изо всех сил сжимала губы, следя, чтобы ни единая крупица этого бесценного нектара не пролилась мимо.
«Да откуда в нем столько...?!»
Глаза императрицы округлились от крайнего изумления. Она непрерывно глотала его семя уже добрых тридцать секунд, но напор и не думал ослабевать. Более того, объемы изливаемой спермы оставались такими же колоссальными, как и в самый первый миг.
Ей пришлось полностью расслабить горло, чтобы успевать принимать этот поток. Стоило ей замешкаться хоть на мгновение — и сперма просто пошла бы назад, перекрыв ей дыхание.
«Я ни за что не допущу этого».
Ради этого бесценного семени она, если считать и годы его детства, терпеливо ждала больше десяти лет. И теперь, когда ей наконец удалось припасть к этому источнику, срыгнуть его дар? Да она скорее предпочла бы умереть прямо здесь.
Поэтому императрица с еще большим, отчаянным упорством продолжала втягивать и сглатывать его сперму, пока её желудок не налился приятной, тяжелой сытостью.
Фух...
Прошло несколько минут, прежде чем это бурное извержение наконец завершилось. Ниу медленно перевел дыхание и разжал пальцы, отпуская голову матушки. Его семенники полностью опустели. Ну, или, по крайней мере, ему так показалось — ведь его организм уже прямо сейчас начинал активно вырабатывать новую порцию свежего семени.
Ха-а-ах... ♥
Стоило Ниу сделать шаг назад, как императрица неохотно отняла губы от его головки и выдохнула горячий воздух. В её желудке царила приятная тяжесть, а на стенках горла все еще оставался липкий, сочный вкус его спермы. Ощущение было такое, будто все её нутро до самого последнего уголка было окрашено в цвета Ниу.