Том 1. Глава 117

Люциан поспешно покинул императорский дворец. Едва забравшись в карету, он со всей силы ударил кулаком по стенке. Бум! От удара карета задрожала целиком, и кучер, испугавшись, остановил лошадей. Рааздраженный из-за такой мелочи, Люциан открыл небольшое окошко, соединявшее салон с местом кучера , и низким голосом приказал: — Едем. — … Цок, цок. Когда карета снова тронулась, Люциан глубоко откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Ты эмоционально нестабилен. Люциану не хотелось ничего говорить. Когда дело касалось Рэйчел, он слишком легко терял рассудок. Он прекрасно понимал, что именно в вопросах, связанных с ней, ему следует сохранять ещё большую хладнокровность, но тело словно отказывалось слушаться разума. — Хе-хе, ревность разъедает человека изнутри. — Заткнись. — Ха-ха, зачем вообще обращать внимание на какого-то члена императорской семьи? Если он тебе не нравится, просто убей его — и всё. Услышав мрачный шёпот Энцо, Люциан тихо приподнял уголки губ. — Они как змеи. Эти императорские. Легко уловив перемену в его настроении, Энцо продолжил своим подлым голосом: — Императорская семья использует аристократов, словно шахматные фигуры. А простолюдинов считает всего лишь камнями, попадающимися под ногами. Разве это не смешно? — Что именно? — Как ты думаешь, благодаря кому они вообще стали императорской семьёй?! Неужели ты считаешь, что они стали ими благодаря своим выдающимся способностям? Им просто повезло, и они использовали окружающих в качестве жертв. Голос Энцо становился всё громче. В отличие от привычного вкрадчивого и мерзкого шёпота, теперь он звучал громко и яростно, словно его переполняла ненависть. — Проклятые, лицемерные Леонис… Если бы не Селена, империя Леонис погибла бы вместе с ней. Почему же она сумела просуществовать столько лет… Как же это несправедливо… — Прекрати Люциану казалось, будто его голова сейчас расколется. Вместе с неведомой ему прежде болью всё тело оцепенело. Голос Энцо уже не просто звучал громко — он отдавался гулким эхом, пока тот стонал: — Одолжи мне его всего один раз. — … Теперь голос Энцо был настолько жалобным и печальным, что Люциану почти хотелось исполнить его просьбу. — Всего один раз позволь мне воспользоваться твоим телом! Люциан даже не заметил, как карета остановилась. Он лишь схватился за голову, словно пытаясь удержать её от раскалывающей боли. — Пожалуйста, твоё тело… Когда Энцо снова взмолился, дверь кареты открылась, и внутрь ворвалась Рэйчел. Не раздумывая, она бросилась прямо в объятия Люциана и ласково произнесла: — Я скучала по тебе, Люци. Стоило ему услышать её голос, как невыносимая боль, казавшаяся способной расколоть ему голову, мгновенно исчезла. Не открывая глаз, Люциан крепко притянул её к себе. Обнимая её так сильно, словно мог раздавить, он перевёл дух. — Тебе плохо? Рэйчел тут же заметила малейшую перемену в его состоянии и попыталась поднять голову, но Люциан прижал её макушку своим лицом. — Что именно? — То, что ты стала говорить со мной непринуждённо. — Ф-фух… Его крепкая грудь вздрагивала от смеха. Рэйчел, прижавшаяся лицом к его груди, чувствовала каждое движение. Хотя они расстались совсем ненадолго, Рэйчел всё равно не могла спокойно ждать его возвращения и всё время ходила у входа в поместье. Как только предназначенная герцогу карета остановилась перед входом, она не выдержала и бросилась внутрь. Если бы Эмбер это увидела, она наверняка прочитала бы ей целую лекцию, но Рэйчел просто не могла сдержаться. Оказавшись в объятиях, пропитанных знакомым мускусным ароматом, она почувствовала, как её сердце переполняется счастьем. — Хорошо спала? Обычно Люциан первым приходил к ней в комнату и спрашивал, как она себя чувствует. Теперь же, услышав этот вопрос, Рэйчел широко улыбнулась. — Угу, очень хорошо. А ты, Люци? — Я тоже. Люциан осторожно поднял хрупкую, сидевшую в его объятиях, Рэйчел и усадил её себе на бедро. Теперь он уже по привычке нашёл её милые губы и, словно приветствуя, несколько раз нежно поцеловал их. Её слегка прищуренные тёмно-синие глаза казались ему невероятно милыми. О недовольстве, мучившем его всего несколько минут назад, теперь не осталось и следа. — Куда ты ходил? — Во дворец. — Из-за этого? Рэйчел сразу поняла, о чём он, и Люциан легко кивнул. — Подожди всего несколько дней. И тогда подадим заявление о регистрации брака. — А свадьбу проводить не будем? — Свадьба займёт время, поэтому сначала зарегистрируем брак, а потом будем готовиться. В конце концов, что бы ни было первым, это никак не меняет того, что мы будем вместе. — Да, ты прав. Рэйчел занервничала. Быть с ним было счастьем, но был один вопрос, который она не могла не задать. — Ты сказал герцогу и герцогине... родителям? На её вопрос Люциан впервые за долгое время решил воспользоваться правом хранить молчание. Но даже отсутствие ответа само по себе уже было его ответом. — Ты опять ничего им не скажешь? — Есть ли причина сообщать им? Рэйчел понимала его чувства, однако бывшие герцог и герцогиня наверняка изменились по сравнению с прошлым. А если так, разве всё не могло стать иначе? Но принять это решение мог только Люциан. — Я бы хотела, чтобы ты им сообщил. Но я всегда буду в первую очередь считаться с твоим мнением, Люци. От этих спокойных слов руки Люциана сильнее обвили её талию. Он ласково погладил её. Пусть слова казались незначительными, для него они были невероятно важны. Ещё до того, как он стал герцогом, Рэйчел всегда ставила его мнение на первое место. Пусть он и был наследником герцогства, пусть все относились к нему так, словно его не существовало, в её тёмно-синих глазах всегда был только он один. Ему безумно нравилось видеть, как её взгляд полностью заполнялся им, словно Рэйчел всегда думала только о нём. Люциан, до этого прижимавшийся щекой к её макушке, поднял голову. Обхватив её лицо рукой от подбородка до уха, он приподнял его. В её прекрасных глазах, похожих на предрассветное небо, по-прежнему отражался только он. Не отводя взгляда от этих прекрасных глаз, он медленно наклонился. К сожалению, тёмно-синие глаза скрылись под веками. Поэтому он решил утолить своё сожаление мягкими губами. Ощущение её влажных и тёплых губ было приятно, сколько бы раз он их ни целовал. Он раздвинул нежные губы, поддававшиеся каждому нажиму, и глубоко проник языком внутрь. Обвивая её мягкий язык своим, он обеими руками крепко схватил тонкую талию. Нежная плоть поддалась под его пальцами. Медленно лаская её спину твёрдыми кончиками пальцев, Люциан повернул голову и ещё глубже впился в её губы. Казалось, будто в его рот вливается прохладная энергия. Когда влажные звуки поцелуя уже начали заполнять карету, снаружи послышалось первое покашливание. — Кхм-кхм… Госпожа, господин герцог. Все слуги уже ожидают. После возвращения герцога слуги прекратили свои дела и ждали, когда он выйдет из кареты. Однако время шло, а Люциан всё не выходил, и слуги не могли никуда уйти, лишь нервно переминаясь с ноги на ногу. Поэтому Эмбер пришлось вмешаться. Хотя, пожалуй, точнее будет сказать, что её практически вытолкнули вперёд. Поскольку даже дворецкий не осмеливался обратиться к герцогу напрямую, Эмбер пришлось попросить Рэйчел выйти. Рэйчел, до этого бездумно цеплявшаяся за Люциана, вздрогнула и оттолкнула его. Их сомкнутые губы разомкнулись, между ними протянулась тонкая серебристая нить, а затем оборвалась. Рэйчел даже от этого смутилась и, покраснев от стыда, прикрыла губы рукой. Люциан посмотрел на неё и медленно провёл языком по губам, блестевшим от слюны. — Рэй, я хочу кое-что тебе показать. — Показать? Мы куда-нибудь поедем? В её голосе прозвучало лёгкое ожидание, и Люциан тихо рассмеялся, поднимаясь. Взяв её за маленькую руку и выйдя из кареты, он негромко сказал дворецкому: — Отмените все остальные дела на сегодня. — Да, хорошо. Рэйчел, совершенно не понимая, что происходит, последовала за Люцианом в поместье. Поднимаясь по лестнице туда, куда он её вёл, она то и дело украдкой поглядывала на него. Его ласковые золотые глаза искоса смотрели на неё и мягко изгибались. — Жаль, что мы никуда не едем, но, Рэй, ты наверняка впервые увидишь это место. — Место в поместье, где я раньше не была? Поместье герцогов было величественным, ведь существовало уже много поколений. В нём имелось множество тайных помещений, поэтому Рэйчел ещё многого здесь не знала. К тому же она провела больше времени на южной вилле, чем в герцогском поместье. — Этим даже бывшие герцог и герцогиня никогда не пользовались. Люциан говорил о своих родителях так, словно они были чужими людьми. Рэйчел было жаль его, но она понимала причину и не стала ничего добавлять. Миновав третий этаж, где располагались комнаты Рэйчел и Люциана, они поднялись ещё на один этаж и увидели величественную дверь. В отличие от других этажей, здесь вход был полностью закрыт. Люциан достал из кармана ключ и открыл дверь. Несмотря на то что помещением давно не пользовались, дверь легко и бесшумно распахнулась. — А здесь что? — Изначально это место предназначалось для герцога и герцогини. Педро и Камила никогда им не пользовались. Это словно отражало прохладные отношения между супругами. Проходя по коридору, застеленному роскошным ковром, Люциан негромко продолжал объяснять: — Думаю, последними здесь пользовались мои бабушка и дедушка. Говорят, они были очень близки. — Это место… — Да. Весь этот этаж предназначен исключительно для герцога и герцогини. Здесь есть отдельные жилые помещения для каждого из них : кабинет, гостиная и прочие комнаты… Люциан остановился перед дверью в самом центре. Открывая её ключом, он сказал: — А здесь комната, которой супруги пользуются вместе ( комната мужа и жены).