Том 1 · Глава 4. Давление
Герцог, как всегда, хорош собой… Только вот лицо у него совсем безжизненное. Хоть бы улыбнулся немного,
В таком возрасте нести на себе такую ответственность нелегко. Да и с момента смерти прошлого герцога прошло меньше года…
Говорят, он обычно избегает подобных мероприятий. Возможно, это особое приглашение от короля?
Элизия с трудом сдержалась, чтобы не спросить: «Это сейчас было похоже на выражение лица человека, которого пригласили из вежливости?»
В этот момент к ним приблизился кто-то незнакомый и приветливо поклонился:
Ах, почтенная чета Серенце, не правда ли? А это
Лилиан тут же надела свою дежурную улыбку, безупречно светскую, и ответила молодому человеку с безукоризненными манерами. У него были светло-русые волосы, зелёные глаза и мягкий, располагающий облик.
Пока он обменивался парой фраз с отцом Элизии, Лилиан быстро зашептала дочери, у которой не было и капли информации о приглашённых:
Он из семьи маркиза. Двадцать восемь лет. Не женат. Обожает собак.
«Если бы я знала, что всё пойдёт в этом направлении, надо было сжечь “Дамский вестник”, который мать так любит читать», — подумала Элизия.
А лучше — тот самый «специальный выпуск», который Мэрион как-то притащила к ней в комнату, и над которым потом хихикала, как безумная.
«Полное руководство по завоеванию Весеннего бала! Всё о неженатых и незамужних гостях!» — даже вспоминать это заголовок было мучительно.
Мессир Серенце, окажете ли вы честь позволить мне танец с вашей дочерью?
Ха-ха, да что вы, — Молодёжь должна сама разбираться в таких делах. Если дочь не возражает
Я возра…
Не успев закончить фразу, Элизия вдруг ощутила, как кто-то решительно подтолкнул её вперёд, и в следующий миг она уже была в объятиях претендента на титул маркиза.
Ха-ха, сударыня, какая пылкость!
Пока он с улыбкой увлекал её на середину зала, Элизия бросила через плечо взгляд, полный возмущения.
«Мама. Ты. Меня. Толкнула?»
Элизия мечтала испортить танец. Но воспитание, вбитое с детства, привычка держать осанку и страх перед маминым взглядом сделали своё дело — она двигалась по залу с идеальной грацией.
Вы грациозны, как лебедь, скользящий по глади воды,
Каждая благородная леди должна это уметь. Ваш комплимент излишен,
«Говорит с той же приторной учтивостью, что и купец, пристраивающий залежалый товар».
Покачиваясь в танце, пара приблизилась к окну. И именно там Элизия заметила герцога. Он стоял как отрезанный от всего — словно невидимая стена окружала его. Остальные, казалось, просто не осмеливались подойти. Сам герцог был к этому совершенно равнодушен, в отличие от короля и королевы, которым, казалось, слегка… неловко.
«Он что, до сих пор ни с кем не танцевал? Даже это впечатляет».
Маркиз, уловив направление её взгляда, негромко спросил:
Вам интересен герцог Грендель?
Не особенно. Просто взгляд туда случайно упал.
Знаете, девушки из знатных семей — видят в нём идеального жениха. Но мне его манеры кажутся надменными. Зачем смотреть на дерево, до которого не дотянуться, если рядом есть куда более доступная альтернатива?
Спасибо. Ваш совет, вне всяких сомнений, станет краеугольным камнем всей моей жизни.
«Прекрасно. Лучше уж холодный герцог, чем болтун, сплетничающий о других при первой встрече».
Стоило только Элизии завершить, казалось бы, бесконечный танец с претендентом на титул маркиза и вернуться на своё место, как Лилиан тут же подалась вперёд:
Ну как, понравился?
Элизия, едва отдышавшись после пляски, хрипло выдавила:
Болтун редкостный.
Мать недовольно поджала губы, но, увидев, как этот маркиз тут же подкатил к другой даме с теми же приторными репликами, вздохнула:
Порхает, как бабочка. Нет, нам такой не подойдёт.
Элизия подцепила бокал шампанского с подноса проходящего лакея и сделала глоток, приходя в себя. Тут её взгляд вновь упал на герцога — и снова он стоял в одиночестве, ни с кем не танцуя.
Вокруг него роились матери и дочери со всех знатных домов, бросая украдкой взгляды и переглядываясь. Некоторые даже отваживались заговорить, но достаточно было одного холодного взгляда, и вся храбрость испарялась.
Целая череда: подойти, собраться с духом, попытаться и отступить.
«Точно как те ловушки для насекомых, что я видела в прошлой жизни на загородных пикниках: мошки летят на голубой свет
Не успела Элизия перевести дух, как Лилиан сообщила ей имя следующего кавалера — некий барон без гроша за душой. Элизия уставилась на мать:
И зачем мне танцевать с кем-то без состояния?
Если будешь стоять как мебель, никто и не заметит. На паркете тебя хотя бы увидят. Не нужно сближаться, просто танцуй.
С трудом сдержав раздражение, Элизия вложила руку в ладонь барона. Его взгляд с первых секунд источал жажду успеха. Весь танец он просвистел, расписывая, какую выгоду могли бы получить оба дома от «союза».
Вы читали обо мне? По версии «Дамского вестника» меня считают одним из самых завидных женихов среди младшей знати. А вы, как достойная дочь рода Серенце, давно числитесь среди наиболее приметных знатных дам. Если наши дома объединятся, нам вполне по силам войти в число семидесяти самых влиятельных фамилий.
«Он превращает вопрос брака в торговую сделку. Ссылается на сплетни из дамских кругов. Восхитительно».
Впечатляющий карьерный скачок,
Вот именно! Если я унаследую ваше дело и начну развивать его…
«Мечтать не вредно. А кто тебе сказал, что ты его унаследуешь?»
У вас серьёзные амбиции.
Элизия вяло поддерживала беседу, при этом продолжая коситься в сторону герцога, чьё ледяное равнодушие не растопила ни одна танцующая дама.
Даже когда затянувшаяся пляска с этим самодовольным «торгашом» подошла к концу, отдыхать ей не дали. Мать продолжала подталкивать Элизию к новым партнёрам, из-за чего она давно сбилась со счёта, с кем уже танцевала.
Нынешний кавалер оказался стеснительным до крайности и за весь танец не проронил и пары слов, что позволило Элизии спокойно отрешиться и разглядывать зал. Она даже не запомнила, как его зовут и кто он такой.
А между тем ноги ныли, спину под платьем ломило, и в душе она тосковала по своей уютной, родной постельке.
«Вот закончится этот танец — а толку никакого!»
Она прикусила губу. Без родителей отказаться от танцев было бы в сто раз проще.
Тем временем герцог, как главный трофей светского сезона, продолжал притягивать людей. И хотя всем было ясно, что он их отвергнет, барышни подходили снова и снова.
Элизия знала: достаточно проявить равнодушие и от неё тут же отстанут. Ни один нормальный жених не станет добиваться холодной, безучастной дамы.
Как же она завидовала герцогу, стоявшему в одиночестве, словно от него веяло чем-то ядовитым. Перед её глазами всплыла картина четырёхлетней давности — тот самый бал, после её церемонии совершеннолетия. Кассий, тогда ещё не герцог, стоял рядом со своим отцом, с таким же каменным выражением лица.
«С тех пор выражение не изменилось. Но теперь от него так и несёт: “Я здесь против воли”. Это прогресс или деградация?»
Элизия сама не знала, зачем она вообще об этом думает. Почувствовав, как свело ногу, она поморщилась и бросила на Лилиан умоляющий взгляд. Та лишь покачала головой и, не меняя улыбки, показала пальцами:
«Улыбайся, Элизия. Улыбайся».
В результате у Элизии на лице появилось нечто странное — ни то улыбка, ни то гримаса. К счастью, ей казалось, что никто этого не заметил.
А потом её взгляд пересёкся с глазами герцога Кассия де Гренделя. Он смотрел на неё издалека.
Герцог Кассий де Грендель был не только товарищем по занятиям короля Клуа, но и его неофициальным телохранителем. Хотя Кассий был младше на несколько лет, его положение наследника герцогства Грендель, а также поразительная серьёзность с малых лет позволяли ему часто бывать при дворе. С юных лет он привык внимательно следить за обстановкой, находясь рядом с королевской семьёй.
И потому, даже вынужденно присутствуя на Весеннем балу — по настоятельной просьбе самого Клуа, — Кассий не собирался танцевать. Он предпочёл наблюдать.
Окинув взглядом зал в поисках чего-нибудь подозрительного, он неожиданно остановился на одной женщине. Она танцевала с выражением лица, совершенно не вписывающимся в светскую маску.
Элизия, я же сказала
Мама, я стараюсь, честное слово!
Танец закончился, и Элизия, едва успев отпустить руку партнёра, скорчила гримасу. Тут же, не дожидаясь свидетелей, Лилиан молниеносно шлёпнула дочь по спине, всё ещё улыбаясь на публику.
Кассий, который до этого разглядывал Элизию, прикидывая — не несёт ли она угрозу, — спокойно отвёл взгляд. Опасности он не увидел.
Элизия бросила взгляд в сторону герцога.
«Неужели он успел увидеть, как у меня лицо перекосилось?»
Он мог осуждать её сколько угодно — они даже не были знакомы. Репутация заботила Элизию мало, но самолюбие всё же имелось. Слава ей была ни к чему, но и выглядеть посмешищем не хотелось.
«Интересно, а он вообще когда-нибудь делал глупое лицо? Казалось, его выражение с младенчества застыло в одной-единственной маске
Элизия вновь взглянула на герцога и всё, что она увидела, это то же самое неподвижное, невыразительное лицо, что и четыре года назад.