Том 1 · Глава 25. 1

—Я... я была неправа! Юный герцог Уркио!

Марианна просила прощения, используя вежливые титулы.

Но Кассис даже не слушал ее.

—Если бы ты знала, что это неправильно, то с самого начала не стала бы этого делать, Марианна Квилтон.

—Ик...

Кассис посмотрел на Луну, дрожащую рядом с Марианной, и холодно продекламировал:

—И Луна Барнетца тоже поступила неправильно? Как тут меня назвали? «Испорченный товар»?

В следующее мгновение Луна опустилась на колени рядом с Марианной и извинилась.

—Я... мне очень жаль! П-Прости меня, пожалуйста! Я... оговорилась…!

Девочки плакали, трясясь от страха. Однако Кассис отсавался хладнокровен и спокоен.

—Почему я должен вас прощать?

—Ах! Э-это!

—Ну же, скажите мне. Ведь это вы просите у меня прощения.

—...

Девочки поджали губы, услышав вопрос Кассиса. Казалось, им нечего было сказать, даже если бы у них появилось подополнительному рту.

Я была ошеломлена чрезвычайно холодным поведением Кассисом.

Все это было ново и сбивало с толку, поэтому я не могла контролировать выражение своего лица.

Затем Кассис взглянул на меня и глубоко вздохнул.

Через некоторое время он тихим голосом позвал Марианну.

—Леди Марианна Куилтон.

—Да, да!

—Я никому не позволю грубить моим людям.

—Если вы говорите «мои люди»….

—Эвелин уже сказала тебе. Она — моя драгоценная семья. Вот что для меня значит Эвелин.

—...

—Так что Эвелин Монстера — это не тот человек, с кем вам следует связываться. Понятно? — высокомерно прорычал Кассис.

И хотя изменение в его голосе было едва уловимо слуху и практически незаметно, в нем определенно чувствовалась угроза.

Толпа была неподвижна, словно замороженная.

С этими словами Кассис схватил меня за руку.

Я окинула его взглядом.

Что я только что услышала?

—Пойдем.

—...

Я прикусила нижнюю губу, когда шла, ведомая им.

Его слова были очень хорошо мне знакомы.

«Элиша Форант — не тот человек, с которым вам следует связываться. Понятно?»

Что это?

Реплика главного героя, сказанная в романе, которая внезапно вспомнилась мне, отчего-то изменилась, и теперь в ней было указано мое имя.

Из какой сцены это было?

Я нахмурилась, чувствуя какое-то покалывание в висках. Неужели я неосознанно перетащила на себя роль главной героини?

Нет, в романе и вправду была такая строка?

Я находилась в замешательстве, и у меня кружилась голова. Кассис, который шел быстро, остановился.

Только тогда я вышла из собственных размышлений, подняла голову и обнаружила, что мы находимся в саду за пределами замка.

—Эвелин.

—... А?

Он мгновение колебался, а затем, запинаясь, принялся извиняться. Он облизнул губы, словно они пересохли:

—Прости, что я разозлился. Я не должен был так поступать с тобой.

Я попеременно смотрела то на наши все еще сплетенные вместе руки, то в его глаза.

Поскольку я ничего не ответила, Кассис спросил:

—Ты сильно сердишься? — он с сожалением потупил взгляд.

—Нет... Я не сержусь, это ты злишься, — пробормотала я, избегая его взгляда.

—Это...

—Тебе не нужно ничего объяснять. Я сболтнула лишнего, я не знала о том, что произошло.

—Потому что тебя там даже не было. Разумеется, ты не можешь этого знать, — Кассис горько улыбнулся, словно кошмар того дня все еще стоял у него перед глазами.

Я обернулась и уставилась на сверкающий зал для банкетов.

Празднование продолжилось, и казалось, ситуация разрешилась сама собой.

Что бы со мной случилось, если бы Кассис не заступился за меня?

Как я могла забыться до такой степени, что позволила себе пререкаться с дочерью маркиза?