Том 1. Глава 185
Я сделал глубокий вдох и выдохнул, чувствуя сладковатый привкус. В воздухе больше не пахнет мертвячьей кровью, окрашивающей черными чернилами все вокруг, и туман в моей голове постепенно начинает рассеиваться.
Когда странное липкое чувство, наконец, уходит, я стряхиваю с меча кровь, и вытираю грязным рукавом пот и кровь с лица.
Г-господин Глава,
Я повернулся и увидел пожилого стража, который стоял рядом со мной на стене. Он протягивал полотенце.
Вот, возьмите!
Видимо, он принес его из дома. Полотенце было чистенькое, с какими-то мультяшными персонажами, совсем не уместными в данной ситуации. Однако, я с благодарностью принял его. В нос сразу ударил запах свежестиранной ткани, похоже, это огуречное мыло.
В этот момент снизу меня позвал Юн Пал.
Бро, пора идти!
Сейчас шесть вечера. Со стены открывается вид на Город, облитый оранжевым светом сумерек. Солнце заказывается за горизонт. После встречи со Старым, меня вновь вызвали на стену: твари снова пытались атаковать. Спустя несколько часов, нам таки удалось завершить дело до наступления ночи.
Услышав голос Юн Пала, я поспешно вытер лицо, затем достал с пояса два припасенных магазина и протянул их охраннику, который дал мне полотенце. Выдают только по одному магазину на человека, но мне дали два, потому что я — Глава Эдема. Однако, стоило поберечь патроны, и когда я передал тяжелые магазины охраннику, то сказал.
Спасибо за полотенце. Береги патроны и, надеюсь, еще увидимся.
Это мир, где одна пуля может спасти жизнь или убить. Этого количества патронов хватило, чтобы заплатить за полотенце.
Охранник тяжело сглотнул и судорожно кивнул, а все люди, находящиеся на стене, поклонились мне.
Я попрощался со всеми присутствующими, а затем спустился к Юн Палу, который ждал внизу. Парень протянул мне флягу воды и батончик.
Возьми, братан, ты не ел, а когда придешь после совещания домой, обязательно поужинай. Кстати, все уже собрались в конференц-зале, тебя только ждут.
Совещание пришлось перенести в виду неотложных дел у стены. Я поспешил на встречу, спешно жуя батончик, из-за зверского голода даже не почувствовав его вкуса. В горле стоял комок, поэтому я пытался запить его холодной водой.
Когда открыл дверь в конференц-зал, в лицо ударил поток горячего воздуха. Шум из коридора вскоре сменился звуками шума совещания, и я увидел людей, оживленно что-то обсуждающих. Они услышали, как открылась дверь, и все взгляды устремились на меня.
Простите, я немного опоздал, —сказал я, чувствуя тяжелое чувство ответственности под этими знакомыми взглядами.
Люди выпрямились, приведя в порядок свои взъерошенные одежды и волосы, и вскоре их лица успокоились, и они обменялись со мной приветствиями. Когда я прошел на свое место, атмосфера стала более спокойной, люди задышали ровнее и сосредоточили на мне свои взгляды. Как сказал позже Старый, "словно шестеренки встали на свои места".
Где Дусик и детектив Канг?
Это серьезная встреча, на кону наша судьба. Поэтому здесь присутствовали все люди, отвечающие за различные части плана, даже двое журналистов. Но Канга и Дусика, которые всегда в центре событий, нигде не было видно, и на мой вопрос ответил старик немного подавленным голосом.
Канг в больнице, его ранили вчера днем. А Дусик отсыпается, он всю неделю безвылазно дежурил на стене.
Каждый из тех, кто прошел этот путь через трудности и невзгоды, был ветераном и замечательным выжившим, на которого можно положиться. Их влияние на оборону стены огромно, и они были незаменимым источником рабочей силы. Вот только почему? Наша нагрузка неизбежно вдвое или втрое больше, чем у других. Детектив Канг с Дусиком всегда на передовой, но именно сегодня не смогли прийти.
Пусть они хорошенько отдохнут, а мы, несмотря на отсутствие двух важных членов, начнем собрание.
Хотя два человека отсутствуют, собрание должно продолжаться. После моего заявления люди начали рассаживаться, и в большом конференц-зале внезапно стало тесновато . Я сел в кресло и устало вздохнул. Отпив кофе, поданного Очкариком, повернулся к собравшимся и заговорил.
Вчера вечером у нас произошло самоубийство.
Об этом никто не знал, кроме меня, Старого и еще нескольких человек, поэтому мои слова повергли присутствующих в шок. Эдем стойко выдержал Апокалипсис, но погибшие были убиты не врагами. В помещении воцарилась тишина, а затем я нарушил молчание длинной речью.
Твари каждый день нападают на нас. У Ворот стреляют и кричат, больницы переполнены, а школы уже как неделю закрыты. Дети больше не улыбаются, а взрослые вынуждены наблюдать за этим постоянно. Я вижу страх в глазах людей, хотя они пытаются его не показывать.
Дело было не в тварях и не в мутантах, а в страхе, который разъедал нас, как чума. Как бы высоко мы ни возводили стены, как бы ни поднимали оружие и ни кричали, мы не можем остановить этот страх. Люди живут не хлебом единым.
Мы не созданы для жизни за стенами, и я вспомнил об этом, когда увидел младенца и мать. Стены были построены, чтобы сохранить жизнь, но без выхода они ничем не отличались от гробов.
Когда нет надежды, люди умирают,
Разве мы не можем просто держаться...оставаться здесь и сдерживать тварей, вдруг они отстанут? Люди не смотрят в будущее без надежды. Они просто терпят, ожидая, когда же все станет хорошо.
Однако, мы окружены врагами, а запасы иссякают. Мы оказались в изоляции и одиночестве. Наша последняя участь — умереть ужасной смертью от рук тварей или покончить с собой, как мать ребенка.
И... ч-что же делать?
Я не понял, кто это сказал, но вопрос услышали все. Люди дружно посмотрели на меня, а в их глазах впервые за долгое время плескалось отчаяние.
И в этот момент мне в ноздри ударил слабый запах табака, сопровождаемый щелчком зажигалки. Я, естественно, перевел взгляд, чувствуя тошноту от дыма, и увидел Старого, который, не спеша, затянулся.
Старик до собрания тоже был у Ворот и теперь сидел здесь, весь перемазанный черной кровью. Он тяжело вздохнул и, выдыхая дым, сказал коротко.
Если время поджимает, надо действовать быстрее.
Фраза долетела до меня через замершую толпу. Я вцепился руками в стол, пытаясь обдумать застрявшие в голове мысли.
Собрал в кулак все нервы и почувствовал, как сердце заливает сталь. Я не могу сломаться, ведь прошел через столько опасностей и невзгод.
Число монстров не уменьшается, словно они постоянно поднимаются из Ада. Эти мерзкие твари пытаются сжить нас со свету, чтобы превратить это место в Ад. Это война на истощение, в которой Эдем теряет силы, а они нет. В этот момент, когда я собрал все мысли в кучу и пришел к ответу, то понял, что проиграл.
Да, я проиграл в одной битве, но не могу проиграть всю шахматную партию.
Медленно поднялся и сказал.
Мы уйдём. Нужно вывести людей из Зоны.
Другого выхода нет. Мы больше не можем реализовать план по выводу журналистов за отцепление. К тому времени, как общественность узнает, люди Эдема уже будут мертвы.
Мы подошли к краю обрыва, и спасения нет. Тогда настало время сделать то, что мы всегда делали: бежать.
Да, мы бежали именно сюда, но Рая здесь больше нет. Я напряженно выпрямил спину, глаза были полны решимости, и в тот момент, когда принял решение, а люди поднялись со своих мест, Старый щелчком отправил сигарету в пепельницу и заговорил.
Есть идея на этот счет. Будем держать тварей на расстоянии и ждать удобного момента для побега.
Главная проблема — это твари, окружающие нас. Второй проблемой были военные, блокирующие территорию. Если не решить это, сбежать с таким количеством людей будет невозможно. Но в глазах старика был острый блеск, который говорил мне, что я должен доверять ему и найти выход.
Старый дал два дня. Он сказал, что если за это время ничего не изменится, то придется взять дело в свои руки.
И я и остальные, абсолютно доверявшие ему, кивнули и вычеркнули из бумаг все второстепенные вопросы — то, что мешало нашим планам. Мы оценили оставшееся у нас огнестрельное оружие и провизию, а также людей, которых нужно взять с собой. Сегодня ночью контрабандисты, взятые в плен, под пытками расскажут нужную информацию.
В час ночи я возвращаюсь в свою комнату и ложусь спать, но тут вдалеке раздается шорох, и ко мне подкрадывается Че Ён, которая ждала меня. Когда спросил, что она делает в столь поздний час, девочка без слов показала мне свои рисунки и обняла. Кажется, только вчера она держала в своей крошечной ручонке мелок, а теперь ее навыки рисования настолько выросли, что я не могу не восхищаться.
Изображение Эдема, людей, работающих в нем, и лица играющих детей. В этот момент все было болезненно и безнадежно, но только в рисунках девочки горел яркий свет надежды. Я погладил их дрожащими руками. Рука остановилась на последнем рисунке, который она мне подарила. Там был мужчина, ведущий за собой толпу людей.
Че Ён, если бы ты вышла отсюда, что бы сделала в первую очередь?
Я бы играла с друзьями...с мамой и папой... дядями и тётями....
Ей было не важно, что делать, важно, с кем она будет это делать. Че Ён не закончила фразу и уснула в моих объятиях, а я накрыл ее одеялом и тихонько зачесал челку набок. Руки, которые с утра слегка подрагивали, больше не дрожали.
Адские часы продолжали идти, приближался конец срока, о котором говорил Старый, но в конце первого дня раздался грохот, и мы увидели бомбу, которая упала туда, куда мы должны отправиться — у границы Зоны. И глядя на взрывы, мерцающие в ночи, я понял.
Начался новый этап.