Том 1 · Глава 197. Эпилог. Часть 2
Мы уже долго сидим в кабинете, и он наливает нам растворимого кофе. Кофе был очень горячий и сладковатый, а Юн Пал всё извинялся, что заваривает такой по привычке.
Его рассказ и этот водянистый кофе сполна дали нам представление о том, как тяжело было в Зоне, где ты пьешь кофе не для того, чтобы посмаковать вкус, а чтобы просто выжить.
Я решаю продолжить, пока господин Юн Пал задумчиво смотрит в окно.
Наверное, все было очень плохо.
Конечно. Это сейчас я говорю так просто, а тогда у нас не было ни мечты, ни надежды. Люди отдавали свои жизни, чтобы вытащить нас из этого Ада. Добавьте к этому скудный запас продовольствия и медикаментов и страх, что в любой момент по наши души придут солдаты. Но знаете, что было еще хуже?
При этом вопросе в комнате воцарилась тишина. Камера запечатлела, как он смотрит на нас такими печальными глазами, а я даже не мог ответить.
Я проплакал всю ночь, потому что не знал, как сказать детям. Конечно, они знают, что остальные просто опоздали, и что завтра все будут здесь, но как я, трус, могу сказать им настоящую правду? Они еще недостаточно взрослые, чтобы знать о жестокости и несправедливости жизни.
Юн Пал закрыл глаза, нахмурив брови, перед его глазами наверняка промелькнули болезненные воспоминания о том дне. Его дыхание участилось. Несмотря на то, что прошло четыре года, боль все еще оставалась, словно шрам на его коже.
Я просто не смог уйти. Не хотел уходить из Зоны, хотя братан со Старым всегда убеждали это сделать. Я остался на границе и ждал-ждал, что они придут. И все остальные ребята, как и я, тоже ждали. Братан как-то давненько говорил мне, что нельзя сидеть, сложа руки, но я тогда совсем позабыл его слова. Словно наркоман, сидел днями и ночами, забыв об усталости и голоде, и смотрел на границу. Живой мертвец, да... Но тут пришли люди, и знаете, кто это был?
Господин Юн Пал улыбнулся впервые с тех пор, как начал с нами разговаривать, и порылся в карманах. Из своего потрепанного бумажника он достал небольшую, размером с ладонь, фотографию и показал ее нам.
На ней изображена группа улыбающихся детей. Снимок, судя по всему, был сделан совсем недавно. Я никогда раньше не видел, чтобы СМИ показывали что-то подобное, и изо всех сил старался успокоить свои нервы, глядя на него. Вскоре я спросил.
Это же...
Да, наши дети. Сильно выросли, правда?
Многие читатели интересовались, где сейчас дети, но люди, о которых была написана эта книга, старались избегать прессы и всеобщего внимания, поэтому интерес постепенно сошел на нет. Ходили лишь слухи о том, что они покинули страну.
Но это не помешало обществу захотеть узнать, что случилось с детьми, и я, как один из любопытствующих, теперь рассматривал фотографии, переполненный эмоциями.
Количество детей в "Списке Эдема" и количество детей на групповой фотографии было абсолютно одинаковым. Квак Дон Юн, человек, который жил так отчаянно, сумел сделать то, что другие считали невозможным.
Я осторожно передал фото обратно господину Юн Палу.
Так вот, в тот день в мою палатку пришли наши дети с твердым намерением наконец двигаться в путь. Понимаете, о чем я? Они больше не хотели оставаться там, где перенесли столько боли и страданий. В тот момент я почувствовал себя таким жалким. Не только я, но и все взрослые были разбиты. Все мы просто забыли, что то, что Они нам оставили, не должно быть трауром. А дети это понимали, вот и пришли утешить. Че Ён тогда просто взяла меня за руку, и мне стало так больно. Она и все дети напомнили мне братана. Знаете, иногда боль и страдания останавливают человека. Он словно бродит во тьме. Так и я. Всё продолжало идти своим чередом, сколько бы я не винил себя. Мы были единственными, кто изменился, но всегда есть шанс начать сначала, так же, когда ты с новыми силами открываешь глаза утром на следующий день. Кто мне это сказал? В книге прочитал или это цитата известного человека? Нет, я сам это понял, ведь нас уже направлял маяк, и оставалось только идти по его следам. Тогда я, наконец, отпустил страх.
С этими словами он встает со старого кресла и медленно идет к окну, глядя в небо и издавая звучный вздох. Некоторое время он молчал, пока наша команда молча снимала его спину. Затем Хе Юн Пал продолжил свой монолог.
Когда я пришел в себя и стал готовиться уходить, то, собирая вещи, обнаружил сумку, полную золота, дорогих часов и разных драгоценностей, которые братан собрал для нас. В Зоне всё это не более, чем безделушки, но зачем он тогда их взял? Все знали ответ. Мы ушли из приграничного района, больше похожего на гетто, и направились туда, где больше всего беженцев. В условиях хаоса эти вещи ценились так же, как деньги. А если у тебя есть деньги, то можно не только купить всё, что нужно, но и поддельные паспорта организовать. Потом мы, разжившись необходимым, решили идти каждый своей дорогой, а чтобы сохранить память, составили список выживших, в котором записали свои имена.
Я поднял глаза, в голове мелькнула мысль, и я понял, что то, о чем многие читатели и эксперты строили догадки, только что стало известно из рассказа господина Юн Пала.
Так вот почему "Список Эдема"...
Он кивнул.
Да, верно. Денег у нас не осталось, чтобы купить бумагу и ручку, и мы взяли старую ручку Monami, а в качестве бумаги
Камера записывала его слова, но я судорожно строчил в блокноте, стараясь не пропустить ни слова. Однако, господин Хе Юн Пал так и продолжал монолог, глядя в окно.
За день до нашего расставания господин Чан Сик держал меня за руку и сильно рыдал. Мы были знакомы ничтожно мало, но я без колебаний дал волю слезам. А на следующее утро, когда все ушли, Чан Сик, оставшийся последним, сказал: "Ты держись...Только один год, пожалуйста, останься в живых хоть на один год". Один год? Я мог бы прожить десять лет, сто лет, ожидая братана и Старого, но к чему он это говорил? Вообщем, я дал обещание. И вот мы жили, скрываясь, как крысы, а через год Чан Сик выполнил свою работу. Люди восстали, правительство сменилось...И когда все закончилось, меня спросили: "Ну, ты рад?". А я ответил, что еще не время.
Господин Хе и его коллеги еще не закончили борьбу, делая страну безопасной, защищая людей от тварей и мутантов, которые рвутся через границу из Зоны.
Я задал ему последний вопрос, чтобы завершить интервью.
Ходят слухи, что новое правительство дало вам соглашение на операцию, за которую вы давно выступали. Эксперты прогнозируют ее начало через три месяца. Это правда?
Он кивнул.
Да. Не знаю, какие вам там эксперты сказали, но они правы. Как только придет весна и растает снег, мы пойдём в Зону и вытащим тех, кто там остался.
Мои коллеги попрятали глаза, а я замялся, собираясь задать щекотливый вопрос.
Но ведь есть и противники этого?
Противники?
Младший коллега быстро покачал головой и схватил меня за руку, но я отмахнулся от него, встал и подошел к окну, чтобы спросить Юн Пала о концовке истории, которую очень хотел услышать.
Военные признали, что в тот день нашли несколько неопознанных тел. Конечно, тела были выброшены, поэтому улики утеряны, но многие считают, что среди них могут быть останки Квак Дон Юна и Ом Чжэ Хёна. И даже, если они выжили, вы прекрасно знаете, господин Юн Пал, что это место...не является пригодным для жизни.
Все эксперты пришли к выводу, что те двое мертвы. Однако только команда Эдема опровергла утверждения экспертов и объявила, что будет проводить поисковую операцию самостоятельно.
Многие их поклонники и читатели были ошеломлены этим заявлением, а другие обвинили в безумии и погоне за призраками прошлого. Но Хе Юн Пал, лидер команды Эдема, никак не отреагировал на обвинения, а лишь готовился к операции, которая состоится через три месяца, и успокаивал своих товарищей.
Я закрыл глаза, готовый к удару по лицу за столь грубый вопрос, но вместо кулаков и гнева мне в лицо полетел смех. Когда открыл дрожащие глаза и посмотрел прямо, господин Хе открыл окно и наслаждался дуновением ветерка.
Сестрица Су Рён иногда говорит, что книга, которую она издала, незакончена, и я тоже так думаю. Только двое могут написать последнюю главу этой длинной истории, наш эпилог. Мы очень хотим с ними встретиться...и наконец сказать, что этот путь окончен.
Дневник, найденный в детской сумке, так и не был окончен, ведь его владелец исчез. Многие ждут счастливого конца, но понимают, что это невозможно. Но только те, кто прошел с Ним тернистый путь, верят, что продолжение этой истории еще будет.
В конце интервью Хе Юн Пал задал мне такой вопрос.
Вы читали книгу? Если да, то вы наверняка видели приложение в конце, потому что в этом приложении есть моя любимая цитата, которую написал нам сам братан.
В одной руке он сжимал трещащую рацию, а другой начал натягивать снаряжение. Его форма была грязная и заштопанная, но когда он поднял пистолет, то выглядел точно так же, как и те, кого мы видели в репортажах. Выйдя за дверь, он сказал нам.
Господа журналисты, после долгой зимы всегда наступает весна.
Он произнес очень известную фразу. И когда уходил, наша команда запечатлела на камеру последний кадр.
Весна наступает, а мне пора идти к братану.