Том 1. Глава 246

Глава 245.

Внутри дом оказался больше, чем выглядел снаружи.

Едва открывались двери, как тёплые тона гостиной и кухни окутывали вошедшего.

Спальня, должно быть, наверху, – подумала Тия, осматривая дом.

—Ты сохранил дом в том же виде? — спросила она отца.

—Верно. В этом доме твой папа провёл самое счастливое время, — ответил Галлагер, но тут же вскинул руки и забормотал. — Это не значит, что время, которое я провёл с тобой, дочка, несчастливое!

—Конечно, конечно. Я понимаю, о чём ты.

Когда Тия ответила, Галлагер вздохнул и смог снова улыбнуться.

И обратился к ней, когда Фирентия вошла на кухню:

—Осматривайся с удобством, Тия. Папа приготовит чай.

После, словно это было привычным делом, Галлагер начал доставать из шкафчиков разные вещи и греметь посудой.

Кажется, он часто бывал в этом доме в одиночестве.

Дом почти без следов проживания людей. Но, судя по чистоте и порядку, кажется, что есть кто-то, кто ухаживает за ним.

—Хм, — Фирентия стала внимательно осматривать дом изнутри, словно пришла к кому-то в гости.

—Тёплый дом.

Даже зимой здесь тепло.

Кажется, что солнечный свет, проникающий через большие окна, окутывает весь дом, – Фирентия медленно подошла к окну, словно одержимая чем-то.

И остановилась, позволяя солнечному свету окутать её, а затем осторожно опустилась в кресло-качалку, стоящую перед окном.

Кр-р, – послышался тихий шум, словно в него никто давно не садился, но кресло стойко удержало тело Фирентии.

Кач, кач, – когда она откинула голову назад, кресло начало медленно раскачиваться.

Достаточно, чтобы успокоить разум Тии.

И, как ни странно, когда она села в это кресло, то очень чётко увидела спину отца, занятого на кухне.

—Тия, чай готов.

Обернувшись с двумя большими чашками в руках, Галлагер немного удивлённо улыбнулся, когда обнаружил дочь сидящей в кресле-качалке:

—Хочешь занять это кресло?

—Что? — когда Тия округлила глаза от внезапного вопроса, её отец снова рассмеялся.

—Это кресло-качалка было любимой вещью Шан в доме. Но прямо сейчас некому сидеть здесь, и оно просто стоит в пустом доме. Вместо этого не лучше ли будет, если Тия заберёт кресло-качалку и сядет на него раз или два?

—Э, это так, но…

Фирентии очень понравилось кресло-качалка.

Оно выглядело лёгким, но было очень прочным и тяжёлым.

Мягкое покачивание также заставляло сидящего чувствовать себя очень уютно.

Но мне не хочется забирать драгоценную вещь отца.

Словно прочитав её мысли, Галлагер сказал, ставя чашки на стол:

—Я хочу, чтобы Тия позаботилась о нём.

—Тогда… я буду осторожно пользоваться им, — проведя рукой по подлокотнику кресла, Фирентия кивнула.

—Ах, тёплый.

Чай, приготовленный сейчас Галлагером, Тия пробовала впервые.

Но едва она сделала глоток, как всё напряжение, остававшееся в её теле, казалось, исчезло.

—Мы узнали о том, что Тия родится, в этом доме и жили в нём, пока твоя мама не достигла конца срока беременности.

Фирентия тихо глотнула чай, поскольку ей казалось, что тоска затаилась в каждом уголке взгляда её отца.

И в этот момент Галлагер указал на неё пальцем:

—Она также носила это кольцо.

—Верно. Это кольцо мамы.

Кольцо с пурпурным сапфиром, которое подарил отец в день совершеннолетия Фирентии.

Когда отец делал предложение маме, он подарил его.

Даже если я снимаю все остальные украшения, я всё равно продолжаю носить это кольцо, – Тия дотронулась до сапфира, придавая особый смысл тому, что могло быть простым совпадением.

—Тия, — ласково позвал дочь Галлагер. — Ты очень похожа на свою маму. Знаешь?

—Да, ты говорил это ранее. Нося его так, я и правда чувствую себя похожей на маму.

—Хорошо. Но папа говорит не только о внешности. Характер Тии и правда похож на мамин, — легко рассмеялся Галлагер. — Ах, как мне повезло, что твой характер не похож на мой.

И начал гладить дочь по волосам, как в детстве.

—Шан, твоя мама, никогда не отступала, когда чего-то желала. Она также была очень умна и иногда получала то, что хотела, неожиданными способами.

А-а.

Теперь, думаю, я немного поняла, почему отец говорит, что я похожа на маму.

—Особенно когда ты злишься и смотришь на каждого своими мерцающими зелёными глазами, даже твой папа не в силах спорить. Но самое главное — на Шан невозможно было злиться, — пробормотав это, Галлагер посмотрел на Тию глубоким взглядом. — Поэтому, Тия, папа надеется, что ты не откажешься от слишком многого, чтобы стать лордом Ромбарди.

Фирентия догадывалась, что имел в виду её отец.

—Ты говоришь о… Фересе?

Вместо ответа Галлагер слегка улыбнулся.

Но в этот раз Тия не могла даже кивнуть головой в ответ на слова отца.

Я вернулась, чтобы спасти свою семью.

Поэтому для меня Ромбарди важнее всего остального.

Только сейчас я знаю, какие сильные чувства я испытываю к Фересу.

Чувствую себя немного обиженной, но также понимаю, что слишком трудно мечтать о «счастливой жизни» без него.

Вот только…

Что, если будущее с Фересом будет мешать мне руководить Ромбарди?

Эта тревога до сих пор преследует меня.

—Я подумаю об этом, — это всё, что смогла ответить Тия.

Галлагер снова улыбнулся и кивнул ей:

—Хорошо. Подумай медленно, но тщательно.

Возможно, отец привёл меня сюда, чтобы сказать то, что его волновало.

—Потому что в жизни любовь важнее, чем ты думаешь, — сказав это, Галлагер просто откинулся на спинку стула и с комфортом продолжил пить чай.

Сейчас, когда мы откровенно разговариваем друг с другом, я хочу кое-что спросить.

—Отец, ты когда-нибудь захочешь снова жениться? — спросила Тия, касаясь ручки чашки кончиками пальцев.

—Кха!.. Кха! — Галлагер, который долго кашлял, словно ему в горло насыпали песка, переспросил дочь с покрасневшим лицом. — Почему тебе вдруг стало интересно это?

—Я уже взрослая, а отец ещё достаточно молод. Если есть человек, который тебе нравится, я хочу, чтобы ты не беспокоился обо мне.

—Тия!.. — закричал Галлагер так, словно она говорила какую-то глупость, и тут же покачал головой. — Единственная любовь папы на всю мою жизнь это твоя мама, — сказав это, он застенчиво улыбнулся, словно Тия и правда вернулась в своё детство. — У меня не осталось любви, чтобы отдавать её кому-то ещё.

Смысл слов звучал немного одиноко, но фигура Галлагера выражала противоположное.

—Когда папа говорит о маме, его лицо меняется. Выглядишь таким счастливым.

—Правда? Ха-ха. Должно быть, так и есть, — застенчиво почесал щёку Галлагер. — Потому что у мамы и папы была любовь, о которой не жалеют.

На следующий день.

Когда утром Тия проснулась, дворецкий сообщил ей.

О том, что Рулак зовёт её.

Поэтому Фирентия тут же умылась и, переодевшись, сразу же отправилась в кабинет дедушки.

—Что-то не так? — но идя от пристройки к главному зданию, где находился кабинет Рулака, она ощутила что-то.

Сначала это были слуги, которые начинали свою работу рано утром, но сейчас казались необычайно занятыми.

—Сегодня что-то пройдёт в особняке? Не понимаю. В расписании ничего нет.

Как бы Фирентия ни копалась в своей голове, она не находила причин, почему слуги могли быть так заняты.

Светский сезон начинается весной, банкета быть не может.

И ни у кого из членов семьи нет дня рождения.

Нужно будет позже спросит у дедушки, – подумав так, Тия постучала в дверь кабинета.

—Дедушка, это я. Вхожу, — как обычно она открыла дверь и вошла внутрь. — …Что?

Но вновь почувствовала странное чувство дискомфорта.

Обстановка офиса была такой же.

Но что-то другое.

Когда Тия посмотрела в окно, она обрела уверенность.

Бюста её бабушки, который Фирентия попросила изготовить Альфео и подарила Рулаку, когда была маленькой, там не было.

—О-о, Тия, ты здесь? Иди сюда. — Рулак, сидевший на диване в гостевой зоне, увидел внучку и поманил её к себе.

—Дедушка… происходит что-то странное?

—Думаешь? — Рулак, который улыбался непонятной улыбкой, легко подтолкнул Тию в спину, когда она медленно подошла к нему, направляя куда-то.

Фирентия шла, поскольку её вёл дедушка, осматривая кабинет, но в какой-то момент остановилась и замерла.

—Дедушка…

Когда Рулак увидел внучку в таком состоянии, он улыбнулся и положил её руки на стул и стол, принадлежащие лорду.

И сказал:

—С сегодняшнего дня это место Тии.

—Но это…

Место, где может сидеть лишь лорд Ромбарди.

Рулак заговорил тихим голосом, словно ещё раз подтверждая всё оцепеневшей и неспособной двигаться внучке:

—С сегодняшнего дня, Фирентия Ромбарди, ты — лорд Ромбарди.

Звуки стало неслышно.

Зрение тоже пропало.

А в следующий момент Тия поняла, что сидит в кресле своего дедушки.

Нет, сейчас это моё кресло.

Усадив внучку в кресло, Рулак посмотрел на неё с другой стороны стола:

—Как ты себя чувствуешь?

—…Отлично.

—О-хо-хо! Это же моя внучка! — громко рассмеялся Рулак.

Я должна была сказать что-то более скромное?

Но это ведь правда отлично, – Тия медленно провела ладонью по столу лорда.

При этом по её рукам пробежали мурашки.

Я.

Лорд.

Ромбарди, – Тия закрыла рот обеими руками.

Ей казалось, что она закричит, если не сделает этого.

Слова, ранее сказанные Рулаком в разгар её лихорадочного состояния, ярко ожили в её ушах:

—*С сегодняшнего дня, Фирентия Ромбарди, ты — лорд Ромбарди.*

Фирентия Ромбарди, новый лорд Ромбарди.

Тия ничего не могла сказать.

Она лишь молча смотрела на своего дедушку.

—Иногда это страшно. Иногда страсть переполняет тебя. Иногда может показаться, что имя Ромбарди тяготит тебя. Во всех этих случаях тебе нужно помнить лишь одно, — сказал ей Рулак. — Ты — Ромбарди, а Ромбарди — это ты. Не забывай об этом.

Ромбарди – я, и я – это Ромбарди, – Тия медленно кивнула.

Её руки вцепились в подлокотники кресла, не осознавая этого.

Внезапно со стуком в кабинет вошёл дворецкий Джон.

—Я, Джон, ещё раз приветствую Вас, миледи.

—А…

Сейчас Джон разговаривал с Фирентией, а не с Рулаком.

Забыла.

Джон не дворецкий дедушки, он дворецкий, помогающий лорду.

—Приготовления к банкету почти завершены, миледи.

—Бан…кету?

—Это банкет в честь назначения нового лорда, — пояснил сбитой с толку внучке Рулак. — Я слышал, что твой отец и Шананет усердно готовились к нему.

—А-а, вот как!

Вот причина того, почему слуги заняты.

—В течение следующих трёх дней особняк будет открыт, а банкет будет продолжаться. Это традиция Ромбарди, — гордо сказал Рулак, подводя внучку к окну.

Банкетный зал уже был накрыт, а в просторном саду были расставлены столы.

—В конце этого банкета в этом особняке не будет ничего, что происходило бы без вашего ведома, лорд Ромбарди, — тихо сказал Рулак внучке, которая бездумно смотрела в окно.

О-о, в конце концов, это Ромбарди! Круто!

Два аккуратно поставленных на подоконник кулака сжались, а Рулак стал сиять ещё ярче.

—Я сделаю эту семью величественней, дедушка, — сказала Тия, смотря прямо ему в глаза.

Рулак похлопал её по плечу и ответил:

—Точно. Фирентия, ты сможешь сделать это.

Это были слова лорда, который руководил семьёй более успешно, чем любой из предыдущих лордов Ромбарди.

И было будущее, которое осознавала Тия.

С сегодняшнего дня я лорд Ромбарди.

Как и сказал Рулак, банкет длился три дня и три ночи.

Аристократы империи и жители поместья Ромбарди собирались вместе и с удовольствием пили и ели.

И в полдень последнего, третьего дня.

—Миледи.

—Что такое, Джон?

—Издалека прибыла гостья.

К Фирентии пришёл совершенно неожиданный гость.

—Мать госпожи Шан. Эта женщина утверждает, что является бабушкой миледи и просит встретиться с ней в саду.

.

.

.

—Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –